Часть 23. Дорн - Дракон и Ястреб

— Мама, почему мы должны уезжать? — в очередной раз недовольно спросил Доменик. После отправки Рейнис на Драконий Камень Эйгон приступил к своему плану. Первым делом он подготовил детей к отъезду. Поскольку детей должны были вывезти ночью, в операции участвовали только самые доверенные люди. Молли и Жак стали их проводниками. Слуги, выполняя приказ короля, перекрасили детям волосы и одели их в простую одежду. Затем им пришлось потратить время, чтобы объяснить детям, что они должны уехать на некоторое время и никому не говорить, кто они такие.  — Доменик, — терпеливо сказала Барбара. — Это не навсегда, просто вы поживёте некоторое время у друга дяди Эймонда. А когда мы с папой решим все проблемы, вы сразу же вернётесь. — Но зачем нам было красить волосы в такой странный цвет? — спросил Александр. — И эта история, которую мы должны запомнить, зачем она? — Я тоже не понимаю, мама, — возмутилась Дейнис. — Почему нам нужно уехать? Сердце Хелейны сжалось, когда она увидела вопросительные взгляды детей. Они не понимали, что их отправляют из столицы ради их же безопасности. Перед коронацией у неё было видение, в котором она увидела кровь и тело маленького ребёнка. Интуиция подсказывала ей, что это может быть либо её ребёнок, либо ребёнок Эйгона. Её брат вступил на опасный путь, и в этой борьбе будут жертвы. Особенно среди них. На детях Алисенты Хайтауэр давно лежит тень Неведомого. И если они ничего не сделают, то Чертоги Неведомого станут их новым домом. .  Эйгон всегда говорил, что проще сдаться, чем сражаться. Но он скорее умрёт на ногах, чем будет жить на коленях. К тому же даже на коленях их жизнь будет короткой. Хела с ним соглашалась. Их не оставят в живых, и если они не победят, то хотя бы спасут своих детей. — Так надо, моя милая, — обнимая дочь, сказала Хела. — Обещаю, это ненадолго. Когда мы с папой и дядей Эйгоном всё уладим, вы сможете приехать. — Это что-то, чего мы не должны знать? — с любопытством спросил Эйрион. Старший сын Элрика был очень любознательным мальчиком. Иногда казалось, что он понимает больше, чем его сестра. — Ты прав, сынок, — опустившись перед сыном на колени, сказал Аррен. — Но не беспокойтесь об этом. Вы будете в безопасности. Ни о чём не волнуйтесь. Главное, приглядывайте за сестрой и слушайте Молли. — Обещаю, папа. Я глаз не спущу с Дейнис, — стараясь выглядеть серьёзным, сказал Эйрион. Элрик обнял детей и поцеловал их в лоб, словно прощался навсегда. Аррен молился, чтобы боги сжалились над ними и позволили победить, иначе их детям придётся жить изгоями. Хела, сдерживая слёзы, обняла детей и мысленно просила богов защитить их от врагов. — Берегите моих детей, — попросила принцесса у драконов. — Свет и Тень, не подведите. Белоснежный дракон Свет, принадлежавший Эйриону, и тёмная Тень, верная спутница Дейнис, дружно кивнули. Им уже исполнилось по пять лет. Отправить драконов вместе с детьми было рискованно, но Эйгон считал, что нельзя разлучать будущих всадников и их драконов.  — Вы всё поняли? Жак? Молли? — в последний раз уточнил король. — Да, ваше величество! — Жак покорно повторил то, что король говорил им на протяжении нескольких часов. — Быть всегда рядом с детьми. Ни при каких обстоятельствах не оставлять их одних. Самому приносить им еду, если они едят в своих покоях. Если же они едят за общим столом, то лично проверять каждое блюдо, которое им поставят, и пока не удостоверишься, что другие не едят, дети не должны есть. Не подпускать к ним посторонних, даже если это верные вассалы наших нынешних покровителей. — Мой король, но не покажется ли это странным? — спросила Молли. — Лорды Тарли и Редвин могут подумать, что вы им не доверяете! — Я бы тогда не просил у них защиты для детей, — твёрдо сказал Эйгон. — Если они не глупцы, то поймут такие меры предосторожности. К тому же я не хочу, чтобы всякие «черви» знали о детях. Жак и Молли тревожно переглянулись. Им не нужно было объяснять, кого имел в виду король. Они знали о Бледной Пиявке — шпионке Мисарии, которая в Вестеросе была любовницей Деймона Таргариена. По приказу покойного короля Визериса беременную танцовщицу отправили в Лис. Во время плавания она потеряла ребенка. Однако, по донесениям лорда Лариса, эта женщина смогла подняться и обзавестись шпионами, которые проникли даже в Вестерос. Но благодаря стараниям Лариса они не могли приблизиться к замку. Жак всегда удивлялся, почему король не избавится от этой шпионки, если она может доставить проблемы. Узнать, где она скрывается, не составляло труда для лорда Лариса. Но король не спешил действовать. — А что насчет драконов? — спросил Жак. — Выпускать только ночью, — ответил Эйгон. — Все остальное время держать взаперти. Дракончики все понимают и не будут доставлять неудобства. И еще... — король дал знак сиру Тиланду, и тот передал слугам два тяжелых кошеля. — В каждом по тысяче золотых. Если мы будем проигрывать, немедленно покиньте Вестерос. Понятно? — Ваша милость... — потрясенно воскликнула Молли. — Как же это? Жак тоже был ошеломлен. Его господин, который обычно все предусматривал, сейчас говорил о возможной неудаче! — Ваша... — Жак попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. — Вам ясно? — нетерпеливо повторил король. Жак и Молли молча кивнули. Они были слишком потрясены. Это было не то, чего они ожидали. — Я рассчитываю на вас, — ободряюще улыбнулся король и повернулся к своей жене, которая обнимала сыновей. Король обнял детей, и у верных слуг сжалось сердце. Это неправильно. Дети не должны быть вдали от родителей, но, похоже, это единственный способ обеспечить им безопасность. — И запомните, — сказал король, подводя детей к слугам, — только когда получите письмо, написанное моей рукой, можете возвращаться в столицу. Только моей рукой! Жак и Молли понимающе кивнули. Эти слова были понятны лишь избранным. Король придумал особый язык и обучил ему доверенных людей. Так враги не смогут прочитать письма зелёной партии, даже если перехватят их. — В путь, — сказал Эйгон. — Да хранят вас Семеро! Жак взял детей короля, Молли — детей принцессы Хелейны, и они взошли на свои корабли. Барбара и Хела с трудом сдерживали слёзы. Их дети так далеко. Женщины гадали, хорошо ли о них будут заботиться, будут ли они сыты и счастливы? И не предадут ли их люди, которым они доверили самое дорогое? Но если Эйгон доверяет Редвинам и Тарли, то у них нет причин сомневаться в его решении. В крайнем случае верные слуги смогут спасти детей. — Нам тоже пора, — сказал Эйгон, когда корабли скрылись за горизонтом. — Ваша Милость, перед отправкой хочу попросить разрешения, — обратился Тиланд Ланнистер. — Что вы хотите, сир Тиланд? — спросил Эйгон. — Я о казне. Думаю, её лучше разделить, — предложил Тиланд. — Как мастер над монетой, я гарантирую её безопасность и… — Сир Тиланд, — перебил его Эйгон, — я вам доверяю. Распоряжайтесь казной по своему усмотрению. — Благодарю за доверие, мой король! — поклонился Тиланд. — Элрик, Хела, — обратился Эйгон к сестре и зятю, — как только получите письмо из Долины о том, что Джейс улетел на Север, сразу отправляйтесь в путь. — Мы поняли, брат, — кивнула Хелейна. — Лорд Стронг, — посмотрел король на Лариса, — вы всё поняли? — Да, мой король, — ответил калека. Эйгон был доволен, что всё идёт по плану, и отправился к своему дракону. Теперь предстояло самое сложное — заручиться поддержкой двух регионов.  Вхагар рассекала небо, преодолевая Красные Горы. Скоро должен был показаться родовой замок Фаулеров. — Ты уверена, что лорд Фаулер поддержит нас? — спросил Эймонд у Вероники, сидевшей рядом и кутавшейся в плащ. — Я постараюсь убедить отца, — ответила девушка. — К тому же гуманитарная помощь — это не военное вмешательство. Мартеллы вряд ли обратят на это внимание. — А если всё же обратят? — с лёгкой улыбкой спросил принц. — Тогда я лично отвечу перед принцем, и, поверь, у меня будут веские аргументы, — твёрдо сказала она. Эймонд усмехнулся. Он знал, что Вероника всегда умела убеждать. — Мы уже подлетаем, — радостно воскликнула она. Башни Поднебесной стали видны. Эймонд с интересом рассматривал замок, который когда-то должен был стать вторым Харренхоллом. Фаулеры восстановили его, но не полностью. Кое-где виднелись сгоревшие башни и расплавленные постройки.  Вхагар приземлилась во внутреннем дворе, испугав местных слуг. Эймонд лишь усмехнулся. Какие же они все впечатлительные. Принц слез с дракона и помог спуститься Веронике. Он видел, как слуги и охрана смотрят на девушку. В их глазах читались удивление и восхищение. Они явно не ожидали увидеть свою леди на драконе. Вероника стала первой дорнийкой, летавшей вместе с принцем драконом. — Вероника! — женский голос прервал мысли Эймонда. Обернувшись, он увидел родителей Вероники и её старших братьев, спешащих к ним. Но больше всего его удивило присутствие гостей у лорда Фаулера. По цветам одежды Эймонд узнал лорда Дейна из Звездопада и принца Кворена Мартелла из Солнечного Копья. Как сказал бы его брат, ему определённо повезло. В плохом смысле. Если Дейн отнесётся к его предложению нейтрально, то Кворен Мартелл точно заупрямится. Остаётся лишь надеяться, что всех троих заинтересует его предложение.  Вхагар взмыла в небо по знаку Эймонда. Он не хотел пугать людей ещё больше, но и за свою безопасность не волновался. Никто в здравом уме не решится напасть на него, если только не хочет остаться без рук и ног. — Отец. Мама, — Вероника радостно обняла родителей. Как же она скучала по ним! Затем она поприветствовала гостей отца. — Принц Мартелл. Милорд Дейн. Рада вас видеть. — Мы тоже рады встрече с вами, леди Вероника! — немного нервно ответил Дейн. Он всё ещё был в шоке от того, что дочь Фаулера летала на драконе. А вот Мартелл, похоже, был искренне заинтересован происходящим. — Я так понимаю, вы принц Эймонд, — обратился Кворен к юноше с серебристыми волосами.  Правитель Дорна много слышал о Таргариенах, но не ожидал встретить одного из них. О сыновьях короля ходило много слухов. Эйгона считали воплощением доброты и милосердия, способного одинаково относиться к знати и простым людям. Говорили, что он очень любит свою супругу, северянку, которая поддерживает его во всем. Принц Дейрон был начитанным юношей, интересовавшимся культурой Вольных Городов. За это его прозвали "Перо Эйгона". Принц Эймонд, напротив, был искусным воином, не знавшим равных в фехтовании. За это его называли "Меч Эйгона". Кворен не знал, что из этих слухов правда, но одно было ясно — братья были очень дружны. Даже если между ними возникали разногласия, они не позволяли им разрушить их отношения. — Вы правы, принц Мартелл, — кивнул юноша. — Я Эймонд, второй сын короля Визериса Таргариена. Для меня большая честь познакомиться с вами. Если вы не против, я хотел бы поговорить, лорд Фаулер. — Ох, прошу прощения за мое поведение, мой принц! — встрепенулся хозяин Поднебесной. — Прошу вас, примите наше гостеприимство!  Эймонда пригласили в солярий, и ему сразу же предложили выпить вина. Принц не был большим поклонником этого напитка, поскольку его брат тоже не был большим любителем вина, но в гостях он не стал отказываться.  Сделав небольшой глоток вина, Эймонд решил перейти к делу. — Лорд Фаулер, полагаю, вы осознаёте, что я прибыл сюда не просто так, вместе с вашей дочерью? — обратился он к отцу Вероники. Дуглас Фаулер, нынешний лорд Поднебесной, внимательно посмотрел на принца и кивнул. Было бы глупо думать, что Таргариен просто так решил вернуть его дочь домой. — Король Визерис мёртв! — продолжил принц совершенно спокойно. — Мой старший брат коронован перед ликами Семерых. Трое дорнийцев не выглядели удивлёнными. Они слышали слухи о том, что король был очень болен и что жить ему осталось недолго. И то, что принц Эйгон занял трон, обойдя Рейниру, тоже не казалось странным. В конце концов, в Вестеросе, в отличие от Дорна, наследует сын, а не дочь. Теперь приезд Эймонда Таргариена стал более понятным. — И вы прибыли сюда, чтобы просить у Дорна поддержки? — прямо спросил Кворен.  Принц Эймонд усмехнулся, чем удивил всех присутствующих.  — Это было бы слишком хорошо, принц Кворен, — сказал он. — Мой брат и король знает, что вы раньше сражались против Деймона Таргариена и вряд ли захотите повторить этот опыт. — Тогда зачем вы здесь? — спросил лорд Дуглас Фаулер. — И зачем привезли мою дочь? — В такое непростое время люди задумываются о семье, — ответил Эймонд. — С благословения короля и вдовствующей королевы я прошу у вас руки вашей дочери, лорд Фаулер. Дуглас был потрясён. Он переводил взгляд с принца на дочь. Вероника не выглядела удивлённой. Она явно знала о планах королевской семьи и пользовалась их доверием. — Признаюсь, вы меня удивили, принц Эймонд, — сказал лорд Фаулер, отпив вина. — А что ты думаешь, Вероника? — Отец, я не против этого брака, — ответила девушка, сжимая руку Эймонда, который сел рядом. — Мы вместе взрослели. Королевская семья хорошо ко мне относится, а с принцессами Хелейной и Барбарой мы лучшие подруги. Этот брак не так уж плох.  — Если я соглашусь на этот брак, то, вероятно, молодой король или его Десница будут ожидать от меня помощи в войне. — Не волнуйтесь, лорд Дуглас, — успокоил его Эймонд. — Десница не станет действовать против воли короля. Мой брат, конечно, надеется на вашу гуманитарную помощь, но если вы не хотите её оказывать, никто вас не заставит. Даю вам слово Таргариена и будущего князя Узкого Моря. В этот момент в комнате воцарилась тишина. Все, включая Веронику, с удивлением смотрели на принца. Эймонд нежно погладил её по руке, предлагая объяснить всё. — Простите, принц Эймонд, но, кажется, я ослышался, — кашлянул лорд Дейн. Увидев ухмылку Таргариена, он понял, что сказал глупость. — Вы всё правильно услышали, — сказал Эймонд. — Теперь позвольте мне всё объяснить...  Это произошло примерно за месяц до кончины Визериса. Брат вызвал его, когда у него должна была состояться тренировка с сиром Колем. Похоже, произошло что-то серьёзное, раз брат отправил своего Иного, который разве что в постель с Эйгоном не ложится. «Главное, чтобы Эйгон не узнал о его мыслях, а то сладкая жизнь мне на ближайшие полгода будет обеспечена», — подумал он. Братец, когда хотел, мог быть очень мстительным. Его провели в мастерскую Эйгона, которая также служила и кабинетом. Эймонд огляделся. Сколько бы раз он ни приходил сюда, всё было как в первый. Мастерская постоянно пополнялась новыми картинами, но самой любимой для него была та, на которой они были изображены всей семьёй. Их мать сидела на диване, держа на коленях Дейрона, а Хела и он сидели по обе стороны от королевы. За её спиной стояли сир Коль, который был для них больше, чем Визерис и сам Эйгон. Да, как много времени прошло с тех пор. В те годы он ещё по-детски наивно хотел привлечь внимание отца, чтобы тот гордился им. Но, как оказалось, дети Алисенты Хайтауэр были ему не так уж и нужны. — Ты всегда смотришь на эту картину с таким видом, будто у тебя тяжёлые мысли, — прервал его размышления голос брата. Эймонд обернулся и увидел своего брата за привычным занятием — созданием очередного шедевра. — Неважно, — отмахнулся Эймонд, не желая делиться своими детскими переживаниями. Он не хотел, чтобы Эйгон беспокоился. — Что ты рисуешь? — спросил он. — Посмотри, — с улыбкой предложил брат. Эймонд подошёл ближе, и на его лице появилась мягкая улыбка. С холста на него смотрели его племянники. Эйгон изобразил их в саду: Дейнис сидела на небольшой скамейке, а мальчики стояли за её спиной. — Очень красиво, — искренне сказал он. — Рад, что тебе понравилось, — Эйгон отложил кисти и довольно потянулся. — Давай поговорим.  Эйгон приблизился к карте, которая занимала всю стену мастерской. Это была карта Вестероса и Эссоса. Эймонд прекрасно помнил, что он потратил немало средств на то, чтобы нанятый мастер создал этот шедевр, но оно того стоило. — О чём ты хотел поговорить? — спросил Эймонд, подойдя к брату. — Визерис плох, мейстер даёт ему максимум месяц, и тогда начнётся резня, — сказал Эйгон, пристально глядя на него. Эймонд лишь кивнул. Он знал, что когда Визериса не станет, каждый из их «дружной» семьи начнёт уничтожать других. — Я уже говорил тебе, Эйгон, что буду с тобой до конца, — сказал он. — Знаю, но я позвал тебя не за этим, — прервал его Эйгон. — Я хочу устроить вашу с Дейроном судьбу.  Эймонд был поражён. Что ещё замыслил его брат? Эйгон, заметив реакцию, лишь улыбнулся и продолжил. — Я решил дать вам землю, которую вы сможете передать детям. С Дейроном уже договорился, теперь спрашиваю тебя: как ты смотришь на то, чтобы стать правителем Узкого Моря? Эймонд несколько секунд молчал, пытаясь осознать слова брата. — Эйгон, ты... — Ты всё понял. Я хочу, чтобы Ступени стали твоими. Наш дядя захватил их, даже был коронован, но вскоре отказался от власти, и теперь там снова правят пираты. Если мы ослабим Триархию, никто не встанет у нас на пути к завоеванию Ступеней. Мне нужен человек, который сможет стать надежной защитой Вестероса. Только тебе я могу доверить такое дело. Кроме того, я хочу изменить ваш с Дейроном титул. Если у нас всё получится, вы станете князьями. Этот титул будет выше, чем у лордов и принцев Дорна. Ваши дети будут принцами и принцессами. Вы также будете заседать в Малом Совете с правом голоса. Что скажешь?  Эймонд перевёл взгляд со старшего брата на карту, где были отмечены Ступени. Эйгон был прав: захватив Ступени, Вестерос откроет путь к новым завоеваниям. Эймонд станет правителем собственного королевства и воплотит то, что не удалось Деймону Таргариену. Но его мучил лишь один вопрос... — Скажи, брат, ты ведь делаешь это не только чтобы изгнать меня? — прямо спросил Эймонд. Обычно холодные глаза старшего брата, которые теплели при виде семьи, теперь удивлённо распахнулись. Он прищурился и взглядом велел Эймонду наклониться. В свои двадцать лет Эймонд значительно вырос и теперь был выше старшего брата, но, когда тот был чем-то недоволен, Эймонд снова чувствовал себя мальчишкой, которого брат катал на спине. Эймонд наклонился, и Эйгон, схватив его за затылок, прижался лбом ко лбу.   — Ещё раз подумаешь об этом, и я тебя отшлёпаю! — глядя прямо в глаза, сказал Эйгон. — Запомни, Эймонд, ты мой брат, и я никогда тебя не прогоню. Мы не Визерис и Деймон. Я полностью тебе доверяю, и только тебе могу доверить Ступени. Понял?   Эймонд лишь усмехнулся. Как он мог подумать, что брат прогонит его? Нет! Эйгон может прогнать кого угодно, но не семью.   — В таком случае я согласен...  — Что вы думаете, милорды? — спросил Эймонд, закончив свой рассказ. Дорнийцы были поражены. Эйгон вызывал у них всё больший интерес. Он не только хотел захватить трон Вестероса, но и обеспечить Ступени для своего брата. Похоже, у них было о чём подумать. — Мой принц, вы не возражаете, если мы дадим вам ответ завтра? — спросил лорд Дуглас. Эймонд немного поразмыслил и кивнул.  — Моя дочь проводит вас в покои для отдыха, — сказал он. Когда молодые люди вышли, дорнийцы начали обсуждать услышанное. — Что вы думаете об этом? — спросила леди Фаулер. Она была удивлена амбициями драконов, но не видела в этом ничего плохого.  — Они поставили перед собой сложные цели, — отметил Кворен Мартелл. — Война Драконов расколет королевство, и вряд ли они сразу смогут перейти к следующей, но… Однако, когда принц Эймонд говорит об этом с такой уверенностью, ему почему-то хочется верить. — Неужели Дорн вступит в войну? — с сомнением спросил Дейн. Ему всё это не нравилось. Хотя идея породниться с Таргариенами из Ступеней казалась ему заманчивой. — Дорн не будет воевать! — ответил Мартелл. — Но я думаю, что небольшая помощь не станет для нас проблемой...