Часть 24. Штормовые Земли - Дракон и Шторм.

Эллин никогда не мечтала стать фрейлиной королевы. Но после свадьбы принца Эйгона их дом получил письмо от королевы Алисенты. Она приглашала дочерей лорда Бороса стать фрейлинами принцессы Барбары.   Старшие сестры Эллин — Кассандра и Марис — отказались. Они считали северянку недостойной и возмущались, что принц женился на девушке из вассального дома. Но высказывать недовольство они могли только отцу, да и то недолго.   Эллин решила сама стать фрейлиной. Прибыв в Красный Замок, она сразу приступила к обязанностям. Из-за юного возраста её назначили чтицей. У неё был приятный голос, и она постоянно сопровождала принцессу Барбару.  Сначала Эллин считала Барбару холодной и равнодушной. Но, проведя с ней несколько недель, она изменила мнение. Барбара была дружна с сестрой принца Эйгона, Хелейной, и её фрейлиной, Вероникой. Она обожала своего супруга. Раньше Эллин думала, что их брак — лишь политический союз, но, увидев, как принц относится к жене, она поняла: это настоящая любовь.  С течением времени Эллин стала постоянной компаньонкой Барбары и даже могла обращаться к ней по имени. Вскоре Хелейна и Вероника приняли её в свой круг. Признаться честно, поначалу Эллин было непривычно дружить с дорнийкой. Но вскоре она поняла, что Вероника — очень приятная и образованная девушка. Так и завязалась их дружба. Со временем Эллин подружилась с принцами, но большую часть времени проводила с Дейроном. Будучи старше её на год, Дейрон старался ей во всём помогать. Ему нравилась эта милая девушка с нежным голосом, а ей нравилось, что с принцем можно обсудить абсолютно любую тему. С годами Эллин начала осознавать, что испытывает к Дейрону не только дружеские чувства. Они росли вместе, и она наблюдала, как он из мальчика становится юношей, от которого вздыхают все девушки королевства. Но Дейрон, казалось, этого не замечал. Ему вполне хватало общества Эллин, и она была рада этому. Однажды она всё же решилась на разговор. Это произошло в священной роще, где они иногда гуляли вместе. Иногда по просьбе Дейрона она читала ему книги. И вот они сидели под деревом, точнее, она сидела, а Дейрон лежал, положив голову ей на колени. Она прервала чтение, что вызвало вопросительный взгляд у принца. Глубоко вздохнув, она приняла решение. Будь что будет.  — Дейрон, ты мне нравишься, — сказала она, закрыв глаза. В ответ наступила странная тишина. Эллин внутренне напряглась, опасаясь, что её признание только усугубило ситуацию. Однако внезапно она почувствовала, как тёплая рука коснулась её волос. Открыв глаза, она с изумлением посмотрела на принца, который смотрел на неё с нежностью. — Ты мне тоже очень нравишься, Эллин, — сказал он. Глядя в его удивительные синие глаза, Эллин ощутила невероятное счастье. Наклонившись к принцу, она поцеловала его, и он ответил на поцелуй. В тот момент она ещё не знала, что её выбор сыграет ключевую роль в грядущей войне драконов...  В солярии лорда Баратеона царила атмосфера напряженного ожидания. До Штормового Предела начали проникать тревожные слухи о кончине короля Визериса и восшествии на престол Эйгона Таргариена. Борос осознавал, что данное событие предвещает начало новой эры междоусобиц между домами Таргариенов. В условиях грядущей конфронтации, когда знамёна начнут подниматься над горизонтом, ему предстояло принять стратегически важное решение о выборе стороны, которое могло бы существенно повлиять на судьбу его собственного дома. Отец Бороса, будучи приверженцем претензий принцессы Рейнис на престол, присягнул ей на Великом Совете. Однако Борос, обладая ограниченным интеллектом, но острым умом и проницательностью, не мог полагаться исключительно на мнение своего родителя. Он был способен самостоятельно оценить потенциальных правителей, исходя из их политических и личных качеств. Рейнира, будучи провозглашенной наследницей престола, не обладала выдающимися способностями или харизмой, которые могли бы привлечь широкую поддержку. В то же время Эйгон, несмотря на два очевидных недостатка — увлечение торгашеством и лояльность к дорнийцам, — пользовался значительной популярностью как среди знати, так и среди простого народа. Первый недостаток, связанный с торговыми интересами, Борос мог рассматривать как менее значимый, поскольку торговля являлась ключевым источником доходов для многих домов. Однако второй недостаток, проявляющийся в лояльности к дорнийцам, вызывал у него крайнее недовольство.  Он, как и любой штормовик, испытывал неприязнь к дорнийцам и их разбойничьим обычаям. Поэтому, когда он узнал, что среди фрейлин принцессы Хелейны есть дорнийка, он пришёл в ярость. Но он не выдал своих чувств.  Впервые он увидел эту девушку из Дорна на свадьбе Эйгона и Болтон. Он до сих пор не мог понять, почему из всех прекрасных дам королевства принц выбрал именно её, но, видя, как принц смотрит на неё, Борос мог только смириться. А вот эта девушка из Дорна была словно бельмом на глазу. Хотя Борос вынужден был признать, что она очень красива и хорошо воспитана, а то, что она держала принцессу Хелейну под руку, говорило о хороших дружеских отношениях. Конечно, она также держала под руку принца Эймонда, но Борос предпочитал не обращать на это внимания. Среди этих пекловых дорнийцев встречались и достойные представители. В исключительных случаях. По крайней мере, эта дорнийка была более приемлемой, чем железнорожденные.  Эленда, взволнованная, обратилась к Боросу:   — Нужно срочно вызвать Эллин из Красного Замка. Если начнётся война, она окажется в опасности.   Борос понимал, что должен сначала обеспечить безопасность дочери, прежде чем выбирать сторону.   Не успел он ничего сказать, как двери солярия открылись, и вошёл стражник с тревогой на лице.   — Милорд, дозорные сообщают: к замку приближаются драконы, — произнёс он.   — Сколько их? — вскочил Борос.   — Двое, — ответил стражник. — Один из них золотой.   Золотой дракон? Борос знал, что такой принадлежал Эйгону Таргариену.   — Прикажите слугам подготовить столы, — велел Баратеон рыцарю, а затем посмотрел на семью. — Мы идём встречать гостей. Через несколько минут Баратеоны стояли во дворе и наблюдали, как драконы приземляются. — О, Семеро! — выдохнула Кассандра. — Это… Эллин? Борос был поражён не меньше. Его дочь вернулась на драконе. Впервые в истории Баратеонов кто-то из семьи летал на этих величественных существах. Когда Таргариены подошли, Баратеоны склонились в знак уважения.  — Эйгон Таргариен, король Семи Королевств, с супругой Барбарой Болтон, королевой Семи Королевств, и принцем Дейроном Таргариеном, — провозгласил мейстер. — Для нас большая честь видеть вас в нашем доме, ваше величество, — сказал Борос. — Мне тоже приятно познакомиться с вами, лорд Баратеон, — с улыбкой ответил король. Затем он поприветствовал всех женщин Штормового Предела. — Леди Баратеон, леди Кассандра, леди Марис, леди Флорис. После приветствий королевскую семью пригласили внутрь. За ужином Эйгон объяснил цель их визита.  — Думаю, слухи уже дошли до вас, лорд Борос? Король Визерис мёртв, и я, как его старший сын, был коронован перед ликом Семерых. — Да, я слышал об этом, — хмуро ответил Баратеон. — Вы прибыли, чтобы просить моей поддержки? Эйгон лишь улыбнулся, удивив Бороса. — Решать вам, поддерживать меня или нет. Я приехал предложить вам породниться. Борос не ожидал такого поворота, хотя заметил, как его дочь Эллин всю дорогу держала принца Дейрона за руку.  — Мой младший брат Дейрон и леди Эллин испытывают теплые чувства друг к другу. Я прошу вас благословить их союз, как старший брат. — Что ж, — смягчился Борос. Он давно мечтал породниться с Таргариенами, и его мечта почти сбылась. К тому же принц Дейрон был известен не только своей красотой, но и мастерством фехтования. — Я не против. Для меня честь, если моя дочь станет женой вашего брата. — Ну что вы, это для меня большая честь, что леди Эллин станет моей невесткой, — ответил Эйгон. — Лорд Борос, я хотел спросить: насколько мне известно, в Дорнийских Марках есть нераспределенные земли. Это правда? — Совершенно верно, мой король, — ответил удивленный Борос, не понимая, зачем королю эта информация. — В таком случае, что вы думаете о строительстве замка на этих землях для Эллин и Дейрона? — спросил Эйгон, шокировав всех присутствующих. — Так леди Эллин сможет часто бывать у вас, а разбойники, попав под драконий огонь, задумаются, прежде чем покидать свои горы. Борос был восхищен умом короля. Он сам никогда бы не додумался до такого. — Прекрасная идея, мой король! — воскликнул он, поднимая кубок. — Давайте выпьем за счастье молодых!  Никто не успел поднять кубок, как двери распахнулись. В зал вошел Люцерис Веларион. — Дорогой Люк, как я рад тебя видеть, — Дейрон улыбнулся племяннику. Он искренне радовался, что здесь нет Эймонда. Старший брат не упустил бы случая отомстить Люку за Эйгона. — Приветствую, дядя, — Люцерис пытался сохранить спокойствие, но это ему не удавалось. Он не ожидал увидеть здесь Эйгона с женой и Дейрона. Точно не их. — Принц Люцерис Веларион, — запоздало представил мейстер. — Второй сын принцессы Рейниры. — Лорд Борос, рад знакомству, — Люцерис шагнул вперед и слегка кивнул. — Вас застала непогода, юный принц, — Боррос посмотрел на мокрый плащ Люцериса и пригласил: — Присаживайтесь, поужинайте с нами. — К сожалению, у меня очень мало времени, поэтому я вынужден отказаться, — Люцерис вежливо улыбнулся и достал из-за пазухи тубус с письмом. — Я хотел бы как можно скорее отправиться в обратный путь, получив ваш ответ. — Я вижу, ты всё такой же нетерпеливый племянник, — сказал Эйгон, не сводя взгляда с Велариона на протяжении всего разговора с Баратеоном. — Всегда забываешь о правилах поведения. Невежливо отказываться от приглашения хозяина. Останься с нами и выпей за здоровье своего дяди Дейрона и леди Эллин Баратеон. — Это замечательная идея, мой король! — подхватила леди Эленда и, щёлкнув пальцами, приказала слугам. — Принесите стул и приборы для принца Люцериса.  Люк на мгновение задумался, пытаясь найти баланс между своими чувствами и необходимостью. Ему было противно смотреть на предателей, и его буквально мутило, когда леди Баратеон объявила Эйгона королём. Однако он не мог позволить себе оскорбить лорда Баратеона. Его поддержка была жизненно важна, поэтому он решил потерпеть пару часов в обществе мятежников. Люцерис сел на предложенный стул и натянул на лицо улыбку, но не стал поднимать кубок в честь Дейрона. Он ещё не опустился до того, чтобы радоваться за предателя. Эйгон, казалось, это заметил, хотя выглядел очень расслабленным, словно Люка здесь и не было. Его жена, конечно, бросала на него пронзительные взгляды, но молчала. За несколько месяцев, что Люк её не видел, Барбара ещё больше изменилась: её лицо осунулось, а глаза стали холодными, как у рыбы. Люк никогда не понимал, что Эйгон в ней нашёл, но теперь всё стало ясно.  Барбара Болтон происходила из рода, который не раз восставал против своего сюзерена. Они были идеальной парой — парой предателей. — Принц Люцерис, что вас ко мне привело? — спросил Борос, возвращая его к реальности. — Я здесь по поручению своей матери, королевы Рейниры из дома Таргариен, — ответил Люк, передав письмо через слугу. — Королева надеется, что дом Баратеон не забыл о своих обещаниях.   Борос взял пергамент, передал его мейстеру, который не отходил от Баратеона ни на шаг. Мейстер развернул свиток, быстро прочитал его и наклонился к лорду, пересказав суть. Глаза Баратеона потемнели, и стало ясно, что письмо ему не понравилось. — Твоя мать хочет, чтобы я вспомнил клятвы моего отца и наше родство, — хмуро сказал Борос и резко спросил: — На какой из моих дочерей ты согласен жениться? — Я помолвлен с кузиной, принцессой Рейной, милорд, — спокойно ответил юноша. — А твои братья? — мрачно продолжил Баратеон. — Они тоже несвободны, — честно сказал Люк. — Так я и думал. Возвращайся домой, щенок, и передай своей матери, что лорд Штормового Предела — не пёс, которого можно позвать свистом и натравить на врагов. — Королева не простит ваше предательство! — вскричал Люцерис и вскочил на ноги.  — Истинные король и королева сидят перед тобой, щенок! — с презрением процедил Баратеон. — Коронованные перед ликом Семерых! Не побрезговавшие прийти ко мне и открыто говорить о своих планах! Твоя мать — всего лишь бунтарка! — Вы ответите за оскорбление, милорд! — твёрдо заявил Веларион. — Как тебе будет угодно, — снисходительно посмотрел на него Борос и тут же крикнул. — Стража, проводите принца Люцериса к его дракону! Люцерис резко развернулся и поспешно покинул зал. Ему нужно было как можно скорее добраться до Драконьего Камня и рассказать обо всём матери.  Когда Веларион покинул зал, воцарилась тишина, которую нарушил Борос своей клятвой. — Мой король, я обещаю, что Рейнира не найдёт поддержки в моих землях. Я буду сражаться за вас. — произнёс он. Эйгон отставил кубок и спокойно ответил: — Я не сомневаюсь в вашей преданности, лорд Борос! — Однако мы не можем просто так отпустить Люцериса, — вмешался Дейрон. — Если он доберётся до Драконьего Камня, то сразу же расскажет Рейнире, что лорд Баратеон не собирается унижаться перед ней. — А он не доберётся до Рейниры, — решительно заявил Эйгон, поднимаясь из-за стола. — Пойдём, брат! Прокатимся! — Эйгон, ты ведь не собираешься сделать что-то безрассудное? — тут же спросила Барбара.  Она знала, что Эймонд и Дейрон терпеть не могут Люка из-за ранения Эйгона. Да что говорить, она и сама с трудом переносила его присутствие. Но сейчас ситуация изменилась. Люцерис Веларион приехал в Штормовые земли как посол. Если его убьют, война, которой так старается избежать её муж, начнётся немедленно. — Конечно, нет! — успокоил её Эйгон. — Просто я подумал, что наш племянник может быть нам полезен. Мы скоро вернёмся, а ты пока обсуди с лордом и леди Баратеон детали помолвки… — Вперед, Арракс! — крикнул Люк, натягивая поводья. Он крепче вцепился в седло.  Люцерис был в ярости от слов Баратеона. В спешке он забыл пристегнуться ремнем. Но сейчас это не имело значения. Ему нужно было как можно скорее добраться до Драконьего Камня и рассказать матери о предательстве Баратеона. — Лети, Арракс! Вперед! — крикнул Люк, стараясь перекричать гром. Погодой становилось все хуже, и вскоре принц понял, что они заблудились в густых грозовых тучах. Но Люк не сдавался. Он подгонял дракона, надеясь вырваться из плена непогоды. И наконец ему это удалось. Люк с облегчением откинулся в седле. Теперь он был почти дома. Там он сможет подробно рассказать матери о предательстве Баратеона.  Однако он расслабился и не заметил опасности вовремя. Внезапно раздался драконий рев, и его накрыла огромная тень. Люк не успел среагировать, как зубастая пасть схватила его дракона за шею и с хрустом оторвала голову. Люцерис вылетел из седла и начал падать. Он уже думал, что разобьется о камни, но тут чьи-то синие лапы подхватили его. Подняв голову, он увидел Дейрона на Тессарионе. Дейрон спас его. Люка не успел обдумать происходящее, как дракон резко взмыл вверх. Через несколько минут его сбросили на землю. К счастью, высота была небольшой, и Люка отделался ушибом. Он попытался встать, но дракон придавил его к земле. — Тебе придётся отдохнуть, племянник, — спокойно произнёс Дейрон, спешившись и присаживаясь рядом. — Отпусти меня, зелёный змей! — выкрикнул Люка, но тут же замолчал, услышав рёв Эйгона.  Старший дядюшка приземлился и мгновенно спешился. Подойдя ближе, он оглядел сцену и сказал:   — Брат, отпусти его!   — Тессарион! — обратился Дейрон к дракону, поднимаясь.   Драконица раздраженно фыркнула, но опустила лапу. Люк попытался встать, но Эйгон схватил его за шиворот и толкнул к подоспевшим рыцарям.  — Связать его и надеть повязку на глаза! — приказал Эйгон. — Ты мерзкий трус и убийца драконов! — закричал Люк, сдерживая гнев. Боль от потери Арракса разрывала его изнутри. Это чудовище уничтожило его дракона. — Я отомщу тебе! Я... — Заткнись! — рявкнул Эйгон, и Люк, как всегда, подчинился. С детства он привык, что в присутствии дяди не может возразить ни слова. — Ты называешь меня трусом? Возможно. Но вы, значит, не были трусами, когда напали впятером на моего брата? Убийца драконов, да? Неплохо сказано. Ты ведь утверждал, что Эймонд бракованный из-за отсутствия дракона? И поэтому можно издеваться над ним? Теперь посмотри на себя. Без дракона ты тоже бракованный! Люцерис не знал, что ответить. Эйгон говорил правду, но они же были детьми. Как можно быть таким мстительным? — Не переживай, племянник, ты у нас ненадолго, — с улыбкой сказал Эйгон, кивнув страже. — Увести! Когда Люка увели, Эйгон повернулся к брату и сказал: — Возвращаемся!