Часть 2 - Пытки отменяются

      Как-то убого. Не божественно, а убого.              Так думал Сукуна, сидя в кресле в комнате своего сосуда. Палец настолько долго подпирал тяжёлую голову, что в виске появилось ощущение дырки, дотягивающей до самого мозга. Ещё немного – и ноготь сможет пощекотать склизкие извилины. Такое чувство, что с выходом из тела паршивца Двуликий отупел. По-другому назвать слюнявую прострацию никак нельзя.              Во внутренних владениях можно было хотя бы отключиться от пацана и помедитировать. Теперь же – появилась бесподобная возможность полной грудью бесперебойно вдыхать весь вонизм магических малолеток, пыльной комнаты и собственного раздражения.       Если бы эмоции пахли, Рёмен сейчас благоухал бы покрепче тухлого яйца, щедро удобренного нашатырём.              Построение великих планов как-то резко оборвалось в этот день. Несмотря на обретение своего какого-никакого тела, стало хуже. Что проклятию досталось в сухом остатке?              Сопляк.              Невозможность далеко отойти от него.              И, конечно, снующие вокруг маги, аура которых была настолько мерзкой, что тошнота сама наводила свои порядки.              Как только Сукуне вручили кокон с ребёнком, он потерялся. На кой ляд ему этот мешок с костями? Пусть маги и ухаживают за своим питомцем. Чернявому пацану надо было отдать, у того как раз зверушек целый зоопарк. Или рыжей девке, наверняка даже в ней материнские инстинкты заложены природой.              Как бы не хотелось, а Итадори всё же пришлось взять самому за шкирку на расстоянии вытянутой руки, чтобы тот в глаза не смотрел и не брыкался. Выбора не осталось. Теперь без карманного переходника в виде малявки нельзя было куда-то пойти. Невидимая связь двух созданий командовала над «шикигами», ограничивая радиус его удаления от своего хозяина, заставляя того терять сознание, если он отстранялся слишком сильно, чтоб его.              Из себя выводила сама мысль о том, что могущественного Короля проклятий превратили в сосуд из сосуда для сосуда для собственной силы. Какой-то апогей абсурда.       Ещё абсурднее этого безумства было только то, что паршивца нельзя прикончить, иначе это можно было бы счесть актом самоубийства и пустой растратой собственной силы. Душа-то осталась внутри засранца.              О больших сюрпризах даже думать не хотелось. По крайней мере, чуть позже проклятие сможет испытать на прочность мелкого гадёныша и отомстить за своё заключение внутри него. Убить нельзя, но помучить-то можно.       Глуповатый сенсей сам подписал приговор на пытки дорогому ученику. Будто не знает, что Сукуна живого места не оставит на беззащитном мелюзге. Грело только это сладкое ожидание и предвкушение от собственного злодеяния и мести.              Где что находится Рёмен уже знал, поэтому без труда попал в комнату Юджи. Зайдя внутрь, он небрежно бросил свёрток на пол и, приняв свою новую тяжёлую участь, грациозно опустился в кресло напротив мальчика, подпирая пальцем неподъёмную голову.              Поток из правильных или хотя бы полезных мыслей никак не находил проклятие.       Рассеянные вопросы захламляли пустую черепную коробку. Свалка из бестолковщины в виде «Что теперь? Что делать? Каков план? Нужен план? Сбежать? Всех убить? Сидеть здесь? Зачем? С чего начать пытку сопляка: с мелких порезов или сразу с расчленёнки?» росла в геометрической прогрессии. Столь подвешенного состояния у Короля не было в жизни.       Видимо, в своём новом теле ему многое придётся опробовать впервые. Жаль, что это будет не что-то приятное.              Розоволосое нечто, выглядывающее из комка серого пиджака, отчаянно пыталось выбраться из злополучной ловушки, пока злодей перед ним, по-видимому, тонул в трансе.              Минут двадцать потребовалось маленькому Юджи, чтобы удобно повернуться и вылезти из тряпичной тюрьмы. Просто лежать он точно не смог бы, ведь даже в сознательном состоянии никогда не находился на одном месте дольше пяти минут. Шило в заднице с самого рождения не покидало его, верно храня избранному человеку верность.              Услышав окончившееся шевеление, Сукуна приоткрыл глаз и тут же ослеп от блеска голой задницы Итадори.       Вздох был настолько наполнен раздражением, что на выдохе алые яблоки крутанули сальто.              – Засранец, почему ты голый? – прорычал Король, в глубине души надеясь, что пацан всё же не потерял рассудок и заговорит сейчас с ним, после чего сгорит от стыда, как сопливая девственница, впервые раздвигающая ноги перед клиентом в публичном доме. Глупость. Ответа, конечно, не последовало.              «Этот белобрысый полудурок не удосужился даже одежду ему найти. Что за нелепость?» – ещё сильнее разозлился Двуликий, думая, что делать с этой проблемой, пока Юджи осознавал, что способен стоять на прямых ногах.              Смотреть на обнажённого ребёнка не было ни малейшего желания, поэтому по соображениям собственного комфорта, а не чуткой родительской заботы, Сукуна обрыскал захламлённый шкаф подростка, где обнаружил чистую кремовую простыню.              – Иди сюда, ничтожество, – рыкнул Король, попутно разрывая материю на нужные куски.              На удивление ребёнок оказался слишком послушным и тут же подошёл к проклятию. Косой, прожигающий взгляд не мог не заметить такой исполнительности от обычно всему сопротивляющегося сосуда. Видно, что этот балбес совсем не боится Сукуну. Смотрит в глаза без страха, без злости или издёвки, с некой привязанностью. Похож на преданную собачонку.       Это смущает. Или раздражает. Или льстит? Пожалуй, вызывает непонимание. Мозгов и так не было, а сейчас совсем отсохли, похоже.              Умелые руки быстро обернули ткань вокруг крошечного тельца так, что из рваных лоскутов вышло замечательное подобие кимоно. Малыш с восторгом наблюдал за тем, как существо покрывает одеянием его ручки и животик. Розоволосая голова вертелась на все триста шестьдесят градусов, стараясь уследить за ловкими движениями старшего. Когда последний узел был затянут, а злюка отстранился, Юджи снова осмотрел себя, положив ладошки на пояс.       Шикарно!              Похоже, даже спустя тысячу лет Двуликий остался мастером по шитью без кройки. Стань он стилистом в новом времени, отгрёб бы кучу бабла только в путь.              – В любом случае это лучше, чем твоя вшивая форма. Теперь на тебя смотреть не так тошно, хотя я бы даже так предпочёл не видеть тебя, паршивец, – кинул Рёмен, усаживаясь назад в кресло под изучающий взгляд сосуда.              Кажется, этому странному взрослому нет дела до крошки-Юджи. Глухой топот босых ног по деревянным половицам заполнил комнату.              Туда-сюда, топ-топ-топ. Детский интерес насытил сердце до отказа. Все дверцы были раскрыты и закрыты, все вещи, доступные для рук, изучены. Помещение хоть и было небольшим, но для двухлетнего тельца показалось огромным. Столько красок вокруг, столько непонятных предметов вызывали неподдельный восторг у юного создания.       Внутри, конечно, было ощущение, что всё это знакомо, всё это его, но какая-то тайна всё же покрывала обстановку своей чужой спальни. Нет, он определённо тут уже бывал.              Наконец карамельный взор привлекла яркая штуковина на тумбочке. Под солнечными лучами она так искрилась и переливалась, что оторваться от неё было просто невозможно. Почему-то от неё просыпалось сильное желание где-то в утробе. Только вот пока непонятно какое. Видимо, это что-то на уровне инстинкта. Пузико заурчало.              Роста не хватило, чтобы дотянуться до заветной хотелки. Пара прыжков так же не помогла. Потрясывание деревянного ящика результата не принесло. Алая пустота устремилась на взбудораженное дитя.              – Ты мне уже надоел, засранец, – рычание на уровне шипения совсем никак не напугало Юджи. Наоборот, привлечённое к себе внимание обрадовало, поэтому крохотный пальчик смело указал на желаемое. – И что? По-твоему, я тебе это должен дать? – довольное лицо посмотрело на предмет, а потом на раздражённого старшего. – Тебе надо, ты и доставай.              Не проблема. Эта блестящая упаковка окажется в руках у Итадори так или иначе.              Потянув пару раз белый подол такого же одеяния, как и у себя, Юджи не обнаружил никакой реакции у озлобленного существа. Поэтому, не видя ни малейшей опасности, смело взобрался тому на колени.              А вот и та самая штука во всей своей красе! В карамели заплясали звёзды, а во рту скопилась слюна. Сейчас он дотянется. Ну-ка.              Опершись одной рукой о подлокотник, второй Итадори почти коснулся заветной блестяшки, когда увидел, как его крохотная кисть упала на пол.              На мгновение задумавшись о том, что случилось, малыш узрел льющуюся кровь из собственного обрубка предплечья.       То ли от страха, то ли от невероятной боли Юджи закричал. Слёзы хлынули нескончаемым потоком вперемешку с визгом.              Под самодовольную ухмылку проклятия, мальчик спрыгнул с чужих колен и побежал к двери в надежде, что сможет покинуть это место, что сможет найти помощь и спрятаться. Конечно, до ручки дотянуться оказалось невозможно, поэтому пришлось просто прислониться ко входу, держась за свою полыхающую часть.              Пока обезображенное чудо убегало от предавшего его старшего, Двуликий внезапно ощутил калейдоскоп адской боли в собственной руке. Настолько нестерпимой, что чуть не выступили слёзы, приправленные искрами. И как это понимать?       Ах! Это ещё один сегодняшний сюрприз! Осмотрев место недуга, Король понял, что от его кисти остался такой же кровоточащий обрубок, как и у сосуда.              – Вот же морока, – прорычал Сукуна, применяя обратную проклятую технику на себя.              Ничего не вышло.       Непонимание ситуации усугубил нескончаемый рёв около двери и жгучая резь собственной конечности. Техника лечения не срабатывала снова и снова. Да что же за день такой?       Собрав в кулачок рассыпавшиеся мысли, обидчик не придумал ничего лучше, как попытаться устранить причину дискомфорта у его непосредственного носителя.              – Иди сюда, сопляк, я тебе помогу, – выдал Рёмен, стремительно подлетая к малышу, осознавая метод восстановления своей же кисти.              Дикий ужас в покрасневших глазках усилился вместе с внезапно нависшей тенью. Нет, больше он просто так не подойдёт к этому демону. Несмотря на своё физическое уменьшение, способности к скоростному бегу у паренька сохранились.              – Да стой ты, паршивец! Я верну тебе твою ручонку!              Юджи было всё равно, что ему говорит этот гад. Королю пришлось славно постараться, чтобы поймать несносного мальчишку в, казалось бы, крошечном и безвыходном помещении. Малыш достаточно ловко уворачивался от массивной ладони своего вредителя, не позволяя себя задержать. Конечно, теперь ему не хотелось приближаться к тому, кто в любую секунду был способен отрубить не только руки.       Инстинкты к самосохранению впервые сработали рядом с проклятием. Всего-то стоило обратиться в дитя.              В конце концов весёлые догонялки Сукуне надоели, поэтому, подготовив себя к новой боли, он взмахнул пальцами, отсекая настырному мальчишке, а заодно и себе ступню.              Стоит ли вновь упоминать о том, на что способны голосовые связки крошки-Итадори?       Рёмен почти оглох.              Наверное, повезло, но уши были спасены исключительно тем, что малыш, оставляя за собой тянущийся кровавый след, торопливо заполз под кровать, откуда звук был уже не таким резким.              – Чтоб тебя, пацан! Немедленно вылезай оттуда, или я тебе сейчас ещё что-нибудь отрежу.              Угрозы не помогли.              Жалобный скулёж под аккомпанемент из льющихся рекой соплей ни на шаг не приблизился к проклятию. Собственные отсечённые конечности неистово жгло. Видимо, Двуликий ощущал на себе всё, что испытывал сейчас Юджи. Кто вообще додумался до такого дебильного связывания?              – Вылезай, я дам тебе то, что ты хотел, – взяв с тумбочки ту самую блестящую штуку, пошуршал ей демон. Ему следовало придумать что-то получше, таким теперь малыша не купить.              Торг здесь не уместен.              Неутихающее чувство боли заставило Рёмена откинуть блестяшку в сторону вместе с любимой гордостью и опуститься на колени, чтобы забраться под кровать за источником своих проблем.              Горящие кровавые огни осветили маленький комочек страданий, забившийся в пыльный угол. Сильная ладонь схватила сопляка за повреждённую руку и насильно выволокла на свет.       Чумазое безумие старалось брыкаться и сопротивляться, но разве мог такой кроха сравниться по силе со взрослым?              Сукуна ещё раз внимательно осмотрел взлохмаченного Юджи с ног до головы, который залил своей кровью добрую часть одежды. Сжав предплечье Итадори ещё сильнее, Двуликий получил отголосок давления на собственной плоти. Действительно, дело в пацане.       Притянув алым карамельный к себе, Король максимально спокойно, насколько мог, выдавил из себя: «Смотри».              Малышу показали фокус с отращиванием утраченной лапки. Два округлившихся блюдца засверкали нешуточной заинтересованностью. Как так? Не было, а теперь появилось! Магия! Магия!              Всё ещё не особо доверяя злу, но уже понимая принцип действия его прикосновения, ребёнок указал на травму ноги. Злодей коснулся места боли, где тут же всё зажило.       Непонимающе повертев то ручкой, то ножкой, Юджи уставился на старшего.              Страх сменился на любопытство.              Сукуна сидел в состоянии явного недовольства, проверяя работоспособность восстановленных частей тела. Как это так? Мало того, что раны сопляка отражаются и на нём, так и лечить такие повреждения можно только через сосуд. Категорически неудобно.       Возник научный интерес. А что будет, если рассечь не пацана, а себя?              Двуликий, смотря на заинтересованного ребёнка, глубоко вспорол половину лица.       Ага, Итадори остался цел. В обратную сторону связь не работает. Чудно́.              От увиденного испуганный малыш отшатнулся назад, но жалостливое сердечко сковало из-за нахлынувшей врождённой эмпатии, поэтому Юджи бросился к своему обидчику и, взяв в крошечные ладошки полосатую руку, направил её к щеке демона.              Сукуна понял три вещи. Первая – сосуд хоть и глупый, всё же наблюдательный. Сразу дошло, что старший умеет лечить болячки. Вторая – травмы самого Короля не влияют на мальца, поэтому устранять он их может без него. Третья – теперь над паршивцем нельзя ставить опыты и придётся следить за ним особенно внимательно, иначе все шишки достанутся самой королевской особе.              Пыточная, отмена! Самая ужасная новость за сегодня. А думал, что хуже уже не будет.              Да, ещё хорошо бы сбалансировать доверие этого ничтожества, чтобы при первой же возможности никуда не удрал от своего «шикигами».              – Не смей от меня никуда убегать, понял?              Получив в ответ лишь нахмуренное лицо, Рёмен кинул к ногам ребёнка желаемый изначально предмет. Мальчик моментально схватил штуковину – шуршащую пачку чипсов, радостно тряся ею перед собой. Как мало нужно для счастья.              Что-то в жизни меняется, а что-то остаётся прежним даже при переменах. Например, любовь Юджи к не самой полезной еде.              Открыть самому не удалось: то ли детским ручкам такое не под силу, то ли в этой партии чипсов сменили запечатывающий клей на более сильный.              Словно ничего и не было минуту назад, не способный долго обижаться Юджи без страха подошёл к старшему и протянул упаковку, намекая на нужду в помощи.              – Я тебе дал то, что ты хотел. Что тебе ещё надо?              Круглые наивные глаза сверлили дыру в Короле, который успел вновь разместиться на излюбленном месте в этой треклятой подростковой комнатушке. Внутренности пачки загремели повторно.       Сукуна недовольно разорвал шуршащий пакет, откуда на деревянные доски высыпалась половина ароматного содержимого.              Дети – такие существа, которым абсолютно всё равно, что откуда есть. Хочу – беру, как говорится.       Ни разу не побрезговав чипсами с пола, Итадори присел на корточки и начал за обе щеки уплетать такую вкуснотищу. До чего же божественная еда! Какое роскошное блюдо. А может ли быть что-то лучше на свете, чем эти волшебные ломтики?              Двуликий, услышав довольный хомячий хруст без шуршания упаковки, тут же оттащил за шкирку малолетнего поедателя вредностей от трапезы, поднимая того на уровень собственных глаз. Как оказалось, на пол упала вся еда, а не часть, что вовсе не смутило карапуза.       Король стиснул зубы. Он не потерпит, чтобы вместилище его души занималось тем, что обычно делают рабы или скот.              – Не смей подбирать с пола, засранец, – прошипел Рёмен, обнажая клыки. – Ты хоть и животное, всё же домашнее.              Мальчик непонимающе взглянул на проклятие. Злится, что Юджи не поделился с ним? Ах, где же его приличия? Итадори протянул злюке сжатую в ладошке чипсинку с текстом в глазах «Да мне не жалко, угощайся».       Порыв на растерзание сосуда в клочья был перебит очередным негодованием.              – Откажусь.              Чего добру пропадать? Мини-маг быстро сунул себе в рот картофельную дольку, тут же улавливая мрачный взгляд взрослого.              – Я что тебе сказал, паршивец?! Несносный ребёнок.              Довольное лицо чуть не треснуло от улыбки.              Крошки и остатки паприки на пальцах оказались не менее вкусными, поэтому розоволосый принялся усердно их слизывать. И чего ворчит это непонятное создание? Сам же отказался от угощения.        У мальчика было чёткое ощущение, что раздражительность Двуликого – норма. Словно его враждебность была главным определяющим качеством. Ну и ладно, зато он рядом, от этого почему-то спокойно. Страшновато, конечно, но не настолько, чтобы снова прятаться или серьёзно опасаться.              Юджи чувствовал, что Сукуна его больше не обидит. Он ощущал, как этот жестокий демон будет защищать его от всего на свете. Почему? Да кто же его знает. У них есть какая-то связь, этого не отнять. Хорошо, что малыш – всего лишь малыш. Хорошо, что он не понимает сложное строение их отношений. А этого и не надо. Достаточно того, что существо напротив держит его в своих руках. Пусть и не особо заботливо.       Да, он ему сделал больно не один раз. Но ведь он извинился. По-своему. Характер трудноват, но мальчик справится. Юджи не наивен, просто он умеет прощать. Сердце большое, на двоих хватит. Возможно, старший сердится из-за того, что мальчик недостаточно уделил ему внимания или любви? Всё поправимо. Всё лечится.              Всё, кроме голодного животика. Он сам себя не вылечит. С высоты птичьего полёта ручки потянулись к недоеденному ужину.              Осознав, что Итадори не противничает нарочно, а всего лишь хочет есть, впрочем, как и всегда, новоиспечённый папаша решился на прогулку до кухни.