Часть 7 - Не разбаловал, а приручил

      – Да стой же ты, паршивец мелкий!       Кажется, прошло уже минут двадцать с тех пор, как Сукуна принялся гоняться по коридорам общежития и территории школы за Итадори. Мало того, что пацан не потерял в скорости за всё время догонялок, так ещё и прибавил в прокачке чутья на атаки Двуликого, из-за чего обыкновенные разрезы били по чему угодно, но не по малышу.       Как бы ни хотелось поймать сопляка, мозгов всё же хватало, чтобы не решетить его более серьёзными техниками. Всё ведь на себя обернулось бы иначе. А может, терпение ещё не закончилось.       От безысходности кроха сам себя загнал в угол, когда снова забежал в общежитие, чтобы найти хоть кого-то в его стенах для помощи.       Визжал поросёнком, пока перепрыгивал рассечения зла, наносимые со спины.       На удачу ребёнка из комнаты на крик вышел Фушигуро, на которого тут же и налетел розоволосый.       – Юджи, что случилось?       – Попался! Держи его, динго, или я убью тебя вместо него! – рычал Сукуна на другом конце коридора, переходя от бега к шагу.       – Да что случилось? Итадори, что ты натворил на этот раз?       – Н-ха-а! – мотал головой ребёнок, сильнее вжимаясь в мага.       – О, этот пацан совершил непоправимую ошибку, когда решил, что я всё ему спущу с рук только потому, что я с ним связан.       – Сукуна, что он сделал? Подожди, – машинально закрывая собой малыша, пытался унять дрожь в теле от страха Мегуми. Король злился не на шутку, его аура была тяжелее, чем вес недавно подчинённого шикигами слона. Он бы вызвал на защиту хотя бы гончую, но руки ушли танцевать ламбаду в ритме тремора.       – Это ничтожество посчитало, что может проявлять такое дерзкое неуважение к Королю. Он заплатит за свою наглость! – встав в метре от магов, Рёмен смерил алым взглядом трясущихся детей.       – Я уверен, он заслужил наказание, но не смерть. Он же твой сосуд, Сукуна. Он всего лишь ребёнок, – пытался выгородить друга Фушигуро, не зная подробностей. – Слушай, я расплачусь вместо него, только скажи за что...       – Он съел мой кусок торта!       – Чего? – обомлел Мегуми со съёжившимся на его руках крохой, виновато поскуливающим куда-то в грудь парня. Краем глаза он заметил на щеках хулигана шоколадные крошки.       «Это он шутит так? Смерть за торт?».       – Расширение территории... – терпение лопнуло, когда Сукуна сложил руки в печать под округлившиеся глаза темноволосого студента и крик сосуда. В коридоре помрачнело, а за демоном выросло святилище.       – Ты совсем что ли?! – закричал Фушигуро, закрывая собой нашкодившего товарища ещё сильнее и готовясь к собственной гибели. – Стой, Сукуна! Стой!       – Отдай пацана, и я позволю тебе покинуть границу территории.       – Я отдам, отдам! И торт тебе отдам! Только остановись.       – Я хотел тот кусок, но сопляк решил, что имеет право у меня воровать.       – Я дам такой же, дам тебе целый торт! Боже, только перестань!       – Хм, – Сукуна рассоединил печать и развеял территорию. Гнев сменился на игривость. – Бог, говоришь? Мне нравится. Общайся ко мне теперь только так, динго. Так и быть, смилуюсь над этим засранцем. Взамен на торт. Целый. С такой же начинкой, как был у меня.       Когда сердце из пяток вернулось в грудь, а глаз перестал дёргаться, Мегуми отвис.       – Он на кухне.       – Славно, – Двуликий развернулся на месте и двинулся в сторону холодильника.       Итадори уже расслабился и внимательно смотрел вслед уходящему злу. От страха не осталось следа, его вытеснило любопытство: что за интересную магию создал Сукуна? Пальцы сами собой начали складываться в похожую печать, но не такую, как у проклятия, а больше напоминающую на домик.       «Два идиота: один – больной на всю голову, другой – безмозглый болван».       Фушигуро гневно посмотрел на друга.       – Я сам тебя прикончу, ясно? – прошипел он, сжимая мальчика под рёбрами. – Вечно из-за тебя мы влипаем в неприятности.       – Ом, – Юджи закрыл глаза ладошками, чтобы не видеть разозлившегося мага. Да что они все так взъелись на него сегодня? Ну съел он сладость, и что с того?       – Фушигуро! – крикнул с кухни Рёмен. – Я не давал тебе право на убийство моего сосуда. И где мой торт?!       – Мне и не нужно твоё разрешение, – шипел сквозь зубы Мегуми так тихо, как только мог, идя с Итадори под мышкой в сторону Двуликого. – И как ты вообще узнал, что я хочу сделать?       – Поставь засранца на пол, пока я тебя не заставил, – такой же отдалённый голос взбесил ещё больше.       – Да, пожалуйста, – опустил студент малыша на пол, дав тому смачный щелбан. – Заслужил, – смотря в карамельные глазки, процедил темноволосый.       Войдя на кухню, маг тут же получил более сильный удар по лбу от проклятия.       – Я же сказал не трогать пацана, – погладил по голове кроху Рёмен.       Как тот узнал о щелбане, Мегуми так и не понял, ведь Юджи молчал. Эти двое – дебильный дуэт. То убить друг друга хотят, то милуются – не разберёшь. А Сукуна так вообще не Двуликий, а двуличный – сам минуту назад хотел уничтожить Итадори, раскрыв территорию, а теперь чешет ему за ушком, словно любит до безобразия. Понятное дело, тот его «собственность», но это же не повод теперь бросаться из крайности в крайность.       Подросток зарёкся больше не ввязываться в разборки этих двинутых.       – Вот, – достал из морозилки обещанный торт Фушигуро. – Он, конечно, для сегодняшнего вечера, но отдам тебе, раз такое дело. Через полчаса оттает, и сможешь съесть. А тебя я больше спасать не стану, – строго отчеканил парень, грозно взглянув на малыша.       – М, – Юджи обнял ногу товарища, виновато куксясь и прося тем самым прощения. Хотя за что – не понял до сих пор.       Мегуми вздохнул и потрепал волосы Итадори. Всё же нельзя на него долго злиться.       – А что будет вечером? – неожиданно поинтересовался Двуликий. С каких пор его интересует кто-то, кроме себя?       – Ничего такого – обычные посиделки. Придут ребята-второкурсники и учитель Годжо. Закажем пиццу, поиграем в игры.       – А почему мы с пацаном не в курсе ваших планов? – аура Короля снова начала тяжелеть. Чтобы его не позвали хотя бы ради приличия – это высшей степени неуважение.       – Ну, вы с Юджи обычно гуляете где-то вдвоём или закрываетесь в комнате и ни с кем не общаетесь, вот мы и решили вас не беспокоить. Тем более ты же не любишь студентов, да и учителя Годжо тоже…       – Сопляк, ты хочешь сегодня сидеть в комнате? – игнорируя дальнейшее неправдоподобное оправдание Фушигуро, обратился к сосуду Сукуна.       Мальчик помотал головой.       – А к их «посиделкам» присоединиться хочешь?       Приглашение на вечеринку? Мини-маг активно закивал.       – Вот видишь, он хочет. Но доверить его вам не могу, вы же неадекватные. Приду с ним, – оскалился Двуликий, ощущая вкус недовольства студента.       «И кто из нас ещё неадекватный?».       – Как скажешь. Передам учителю Годжо, чтобы захватил тебе выпить, – возможно, катастрофа станет не настолько масштабной, если демон угасится и размякнет.       – Молодец, Фушигуро! Отличное решение. Ты не так уж бесполезен.       Вечер начался с того, что Маки заявилась уже недовольная.       – И какого чёрта я вообще должна ехать в Киото и помогать этим олухам? Они сами не могут что ли разобраться?       – Просто они понимают, что без тебя им не сделать нормальный ремонт. Они там все примитивные, – сохранял спокойствие Панда, таща на своём горбу огромные пакеты с закусками.       – Лосось, – согласился Инумаки, открывая дверь в зал.       – Хм, ты прав. Я в этом, правда, хороша, – горделиво приложила к груди ладонь девушка. – А где все?       – Мы на кухне! Одну минутку, – донёсся голос Нобары сквозь коридор.       Второкурсники разложили еду по тарелкам и вытащили из шкафа все настольные игры, которые успели скопиться за годы существования общежития, и коробку с дисками. Пусть в мире цивилизации и интернета можно было посмотреть любое кино на сайте, зато смотреть шедевры кинематографа в записи через проигрыватель – приятнее и душевнее. Отдельный вид удовольствия.       – Ну, с какого фильма начнём? – Панда стал рыться в ящике, подбирая лёгкую комедию на вечер.       – Тунец.       – Согласен, Тоге. Нам нужно что-то про любовь.       – А с чего бы нам вообще смотреть фильм? Лучше сыграем в приставку, – высказалась Маки, мечтающая взять реванш у Фушигуро, победившего в прошлом месяце.       – В приставку играли в тот раз.       – А я согласна с Маки. Лучше во что-то поиграть, – поддержала подругу Нобара, уже изучающая какую-то старую игру с полем и карточками. – Вот неплохая.       – Уже выбрали фильм? – влетел в зал радостный Годжо. – Как насчёт «Пожирающий глаза пираний»?       – Фу, это что ещё такое? – скривились девочки. – Звучит ещё хуже, чем «Человек-червь».       – Между прочим, история о любви!       В комнату протиснулся Мегуми, притаранивший ящик со звенящими бутылками.       – Тунец.       – Мегуми, работа мага, конечно, тяжела, но не настолько, – почесал затылок Панда.       – Фушигуро, какого лешего ты всё это притащил? У нас нет здесь пьющих, – высказалась Дзенин.       – Это не для нас, – вздохнул парень.       – А для кого тогда?       – Для меня, – следом вошёл Сукуна с Юджи на плечах.       – Какого?! Икра минтая! Гррр, – разом взъерошились второкурсники.       – Ооой, мы же вам не сказали, – лилейно запел Сатору. – С нами будут Сукуна и Юджи.       – В смысле с нами? Почему он вообще здесь? Что с Итадори?       – Ааа? – протянул ребёнок, выглядывая из-за головы старшего, и осмотрел всех присутствующих.       – Согласен, пацан, от них столько шума, – недовольно процедил Двуликий, снимая с себя сосуд. – Избавимся от них?       – Опять началось? – напрягся Мегуми.       – Опять? – не поняли юмора остальные.       Юджи помотал головой, смотря на Сукуну.       – Ладно, попозже. Развлекайся. Только к этому не подходи, – он опустил мальчика на пол, указывая на Годжо. Тот сразу побежал к друзьям.       – Эй! Юджи, не слушай его. Не смотрите так на меня! – упал на диван сенсей, возмущаясь на студентов, которые сжирали его презрительными взглядами.       – Объяснений, видимо, не будет, – закатила глаза Маки. – Как и по поводу его прикида. Хоть бы форму ему выдали что ли, – не каждый день увидишь тысячелетнего Короля проклятий в трениках подростка.       – А смысл, если он её разорвёт сразу? – отозвался Фушигуро.       – Ткани не напасёшься, – согласился Сатору, отпивая яблочный сок через трубочку.       – Продолжайте говорить так, будто меня здесь нет, – непрозрачно намекнул Рёмен о своём раздражении пустым трёпом наглых недо-магов.       – Начнём с фильма, потом поиграем, – сразу же от греха подальше перевела тему Дзенин.       Все разместились на диване и больших мягких подушках на полу. Комнату заполнил хруст чипсов и запах мясных закусок. Пока Двуликий удовлетворённо потягивал свой персональный напиток, Итадори пристал к самой интересной персоне в комнате.       – Привет, Юджи, то есть динозавр, рар! – улыбнулся Панда. – Что с тобой случилось? Ты такой кроха.       Мальчик ярко улыбнулся в ответ, смотря горящими глазами на огромную, говорящую игрушку. Ладошки сами потянулись к чёрно-белому меху. Пушистый. И мягкий.       – Ооо, – продолжал гладить проклятый труп ребёнок, надавливая руками на его живот.       Хм, упругий. Итадори взобрался на Панду и, чуть удерживая равновесие, попробовал упругость существа уже ногами. Да он же, как батут!       Без зазрения совести карапуз принялся прыгать на своём товарище, словно тот был вовсе не живым. Панду это не разозлило, а даже рассмешило, ведь касания ног мальчишки были слишком щекотными, будто попадали прямо по нервам, которых нет.       – Вот же наглец, – пробубнила Кугисаки, записывая милый момент на видео. – Ты всё-таки его разбаловал, – обратилась она уже к Сукуне. – А я тебе говорила не таскать его на руках. Вон теперь чего делает.       – Если ты не можешь себе позволить то, что может он, то это всё равно не повод завидовать сопляку, – Двуликий перевёл взгляд на девушку, наполовину прикрывая веки. – Хочешь быть на его месте?       В голове Нобары сразу вспомнилась первая встреча с этим подлым совратителем. Возможно, и хотела бы, но только ради того, чтобы подсмотреть, как этот демон купается, не более. Прыгать на проклятом трупе уж точно не в её списке развлечений. Она нахмурилась.       – Вот ещё!       – Ой, ой, ну всё, Юджи, не могу больше! А то у меня все ядра от смеха сейчас отвалятся, – остановил Панда неугомонное создание и опустил того на пол.       – Сколько можно болтать? Фильм из-за вас совсем не слышно, – в своём стиле сделал недовольное замечание Фушигуро, сопровождаемое поддакиванием Дзенин.       – Не ворчи, Мегуми. Вызови лучше гончую, пусть покатает нашего малыша, чтобы не скучал, – предложил Годжо.       – Он испугается, – темноволосый уже научен горьким опытом. Зачем повторять?       – Мы ему покажем, что шикигами безобиден.       – Это будет на вашей совести, – бросил студент и растянул тень.       Волк возвысился над малышом и зарычал из-за проклятия за ним. Юджи тут же бросился прочь от огромной твари, что хотела его снова сожрать. Вселенский страх мог помочь побороть лишь один в этой комнате. Мальчик влетел в сидящего на полу Сукуну и уткнулся в грудь, ощущая, как тот закрыл его рукой.       Все, кроме Мегуми, покосились на парочку. Почему…?       – Динго, я тебя не убью только потому, что твой учитель – больший идиот, чем ты, – изрёк Рёмен, почёсывая голову сосуду. – И если хоть кто-то из вас задаст любой вопрос, начинающийся с «почему», я всем вскрою глотки.       Доходчиво. Никто не стал спрашивать лишнего. Хотя узнать, из-за чего мини-маг нашёл спасения у Короля проклятий, а тот защитил ненавистного мальчишку – хотелось ещё сильнее, чем дождаться мира во всём мире.       – Ладно, сопляк, ты же маг, вроде как. Если будешь избегать любого, кто тебя пугает, как тогда ты собираешься им быть дальше? В любом случае, если эта тень откусит тебе ручонку, сможешь оторвать ей потом голову.       Все завороженно смотрели на Двуликого и его ребёнка. Тот не издевался над сосудом, не обижал и не смеялся. Он успокаивал и учил. Что, собственно говоря, работало, ведь Итадори от него отлепился и взглянул на ждущего волка.       Вроде, не кидается. Мальчик подошёл к гончей и неуверенно протянул руку. Шикигами тут же ткнулся мордочкой в ладошку и тихо довольно заурчал. Детская улыбка засияла на весь зал. Волк немного наклонился, чтобы человеческое существо смогло забраться к нему на спину. Когда до усрачки воодушевлённый карапуз оседлал мохнатого, тот помчался по общежитию, катая на себе друга хозяина.       – То, что вы смотрите – отстой. Лучше сыграем, – игнорируя внимание к себе со стороны подростков, выпил ещё одну рюмку Сукуна. – Вот эта выглядит неплохо. Ты, вроде, была за игры. Расставляй фишки, – обратился он к Маки, ни разу не желающей взаимодействовать с проклятием.       Они сыграли. Потом в другую игру, а потом и в третью, когда к ним присоединились остальные, ведь фильм всё-таки досмотрели до конца.       Пока друзья занимались своими делами и общались между собой, Юджи уже успел набегаться с гончей, поэтому пришлось вызвать ему зайцев, чтобы пушистые шикигами дали себя потискать и отвлекли шебутного малого.       Даже отвлекаясь на зверьков, Итадори не дал выиграть Двуликому в последних трёх партиях, ведь очень неумело делал ходы вместо него, иногда подходя к столику и подло двигая чёрные фишки не так, как хотелось бы. Студенты от этого прыскали в кулак, а Годжо в цвет издевался над проклятием, ведь то терпело неумелую помощь пацана. Ребёнок же не понимал, почему Рёмен скрипит зубами, а все остальные смеются, ведь он делал знатное одолжение Королю, бесплатно делясь с тем знаниями с области навыков продуманных ходов.       В итоге пришлось усадить розоволосого к себе на колени и показать, как на самом деле правильно передвигать фишки, чтобы получить желаемое. Несмотря на то, что игра была сложной для понимания, Юджи быстро понял тактику «шикигами» и освоил действительно верные шаги к успеху. Мастерство Двуликого поразило даже равнодушную Маки, а его навык умелого обращения с мальчиком – Годжо.       Следовало взять у этого чертяги урок «Как за две минуты объяснить программу курса, рассчитанную на полгода, без слёз и боли».       – Давайте сыграем лучше в Крокодила?       – Мы уже играем. Вот – игра, а вот – крокодил, – Сукуна поочерёдно поднял своё саке и Юджи за шкирку.       – Во-первых, это не крокодил, а динозавр, – сразу же поправила Нобара, это было почему-то принципиально важно. – А во-вторых, «Крокодил» – очень интересная и смешная игра. Мы расскажем правила, это несложно.       – Как любезно с твоей стороны, – презрительно кинул Двуликий, которому было абсолютно наплевать на детское развлечение.       Коротко, но доступно объяснив проклятию суть да дело, все поделились на две команды. Кугисаки распределила ребят по-честному: к себе взяла подругу Маки, молчаливого, но безупречно показывающего любые слова и фразы Тоге, и превосходно отгадывающего любую дичь Сатору.       Во второй «справедливо отсеянной» группе остались не способный ни показать, ни угадать Панда, вредный ёж без актёрского мастерства и хоть капли энтузиазма в целом, охмелевшее проклятие, не понимающее правила игры, и ребёнок.       Всё честно. «Команда победителей» – едкий сарказм от Нобары, прикрытый тихим хохотом избранных.       Сначала несуразная группа принципа «лошки должны держаться вместе» действительно отставала по очкам – раскачивалась, давала фору самоуверенным противникам, выбирала лучшую тактику для свержения тех наповал, а потом резко набрала баллы. Король быстро влился в игровой процесс и проникся азартом, из-за чего не захотел проигрывать – не детям, а белобрысому наглецу, мерзко скалящемуся в сторону зла. Активничал так, словно имеет кубок и кучу наград за победу в незатейливой развлекаловке, без труда угадывая то, что показывали примитивные Панда и Мегуми. С Юджи же спросу было мало, ведь дурачился он совсем не в тему.       Годжо и Рёмен настолько разошлись в своей негласной войне за победу, что перешли на открытые издёвки, подначивая друг друга нелепыми колкостями и загадывая друг другу постыдные гадости, иногда забывая о подростках рядом.       Студенты смеялись и плакали от того, как ювелирно шутили старшие, но мотали новые фразочки себе на ус, ведь так редко можно было поучиться чему-то по-настоящему достойному от сдержанных сухарей.       Счёт в финале оказался равным, поэтому решили устроить мега-сложный раунд, где всем пришлось угадывать то, что показывал малыш Итадори. И возможно, все просидели бы целую ночь в попытках распознать жестикуляцию товарища, но Годжо сократил путь – попросил Юджи показать конкретное существо. Даже интересно стало, как кроха видит злодея.       Недолго думая, розоволосый заулыбался, сложил ручками печать-домик и зарычал.       – СУКУНА! – хором выпалили студенты и рассмеялись. Пусть было не слишком похоже, но интуитивно каждый понял посыл мини-мага.       Двуликий даже не разозлился, а вполне себе оценил юмор голубоглазого и находчивость пацана. Больше всего польстило подражание демону печатью, этим стоило явно заняться, раз у засранца проснулось желание учиться магическим навыкам.       – Молодец, сопляк, почти правильно! – похвалил он мальчишку, получая от того блестящий карамельный взгляд. – Всё же немного неточно, сейчас покажу, как нужно. – Он сложил печать и оскалился. Да будет настоящее веселье. – Расширение территории...       – НЕ НАДО!!!       После того, как было предотвращено массовое убийство магов, Сукуна и Юджи вернулись в комнату.       Рёмен был, в целом, доволен этим вечером. Пусть в его понимании истинное застолье – это мероприятие немного иного формата, при котором не обошлось бы без разговоров о захвате новых земель и кровопролитии, без моря алкоголя и ломящегося от еды стола, всё же было и так недурно. Могло быть хуже, но сопляк снова сгладил все углы.       Паршивец так и вытягивал мрачную сущность наружу, насильно обливая её светом, чтобы шипела и испарялась, словно соду гасили уксусом. Знал, как обращаться с Двуликим, чтобы тот оставался довольным и мягким.       Сожранный днём торт уже не в счёт, простил бы и за такую подлость, просто было интересно, как сосуд выкрутился бы на этот раз из передряги. Если бы темноволосый не помешал, Итадори нашёл бы иной способ утихомирить преследователя – в этом Рёмен не сомневался. Не сомневался и том, что Юджи его понимает и принимает. Не из-за детского сознания – изменилось само отношение. Почему-то это чувствовалось на уровне связи, созданной кем-то ещё до столкновения двух миров.       И сейчас, лёжа в постели и почёсывая ногтями шейку ребёнка, так внимательно смотрящего в алую лаву, впитывающую лунный свет, он размышлял о возможном скором будущем.       Уже прошёл почти месяц с тех пор, как Итадори обратился. Сейчас было странно думать о том, что он в любой момент может вернуться в своё изначальное состояние. В любом случае, это неизбежно. И что потом?       Сукуна был не из тех, кто загадывает наперёд, ведь уровень боевого навыка настолько высок, что привык действовать по ситуации. Сейчас же хотелось какой-то определённости, хотя в данный момент и не сражался в прямом смысле слова.       Сам себя поймал на мысли, что не желает терять возможность смотреть в искрящуюся карамель. Преобладало размышление о том, что паршивец ничего не забудет, но и остаться в материальном мире пробуждённому злу не позволит – до противного высокоморален, думает, что несёт особенно великий крест на собственном горбу, будто уверовал в христианство.       Мог бы поучить засранца уму разуму, опыт передать пополезнее шестиглазого, но самому не хотелось. Сукуна совершенно не родитель, отцовство – каторга, каких ещё поискать надо. В учителя не нанимался, а бегать за неблагодарным сопляком, чтобы тот вовремя потренировался – так себе перспективка. Если надо, сам обучится, ведь глаза есть, а мозгов особо и не требуется.       И что с ним делать, когда он лежит под боком и сжирает глазами, обнимая массивную руку маленькими пальчиками, сам подставляет шею под острые ногти, сам утыкается пустой головой в ребро, чтобы не прекращал чесать нежную кожу, сам ластится и жмётся ближе, словно сказать что-то хочет, но боится?       Король не против: не считает, что разбаловал – думает, что приручил.       Всем известно, что добру примириться со злом проще, чем злу умиротворить добро. И если Сукуне удалось пригвоздить к себе Юджи, это означало лишь высокое мастерство проклятия. Жаль, что целью не было сделать из пацана послушного зверька. Всего лишь захотел попробовать на вкус тепло, а мальчик с радостью его отдал. Никто на это больше не способен. Не был и не будет.       – Ты слишком пристально смотришь. О чём ты думаешь?       Безумно длительное молчание. Когда-нибудь ребёнок ответит, но явно не сегодня. Мальчик вылез из-под руки и уселся на грудь старшего. Глаза не отрывались совсем. Они смотрели слишком осознанно и внимательно на лицо проклятия. Зрачки шли по линиям и изгибам, по губам и лбу. Они высасывали из алых радужек смерть и хаос, словно это было что-то обыкновенное для каждого дня. Хотя так и было.       В чуть пьяную голову неожиданно пришла бессмысленная и даже глупая идея, но идея – на то и идея. Если с пацаном дружбу не водить, наставником не быть, значит, можно выбрать роль поинтереснее. Такая имеется. Вполне себе приличная, но занимательная.       – Так и быть, расскажу первый. За мою заботу тебе придётся расплатиться. Независимо от того, как ты поступишь со мной по возвращении в свою форму, я изберу лишь один способ взаимодействия с тобой. Станешь моей наложницей. Посмотрим, насколько ты способный, когда соображаешь не детскими мозгами и распоряжаешься не крошечным телом, – он почесал малышу за ухом, когда тот непонимающе наклонил голову набок. – Ты же ничего не понял, да? Или, как обычно, делаешь вид.       Конечно. А может, не захотел понимать. Какая разница, что там будет потом, если они сейчас так хорошо проводят время вместе? Монотонный голос Двуликого всегда успокаивает и утягивает в забытие. Похож на ночную тишину, таящую в себе пение сверчков и журчание ручья. Когда Сукуна говорил таким тоном, Юджи был готов на что угодно, ведь гипнотизировался тембром зла.       Мальчик придвинулся ближе и потёрся лбом о лоб Короля. Показал свою неприкрытую привязанность и доверие. Может, этого было слишком много, может, этого было слишком мало, но это то, что Итадори в состоянии дать.       От умиротворения даже не заметил, как отключился, пока тёплое и размеренное дыхание старшего гладило плечо.       Планы планами, а сейчас Юджи – всё ещё малыш. Побоялся сбить дыхание от нахлынувшей нежности мальца. До того приятно было, что аж в груди защемило.       Сукуна подмял под себя крошечное, сопящее тельце, чтобы то не свалилось ночью на пол, и сам погрузился в сон, с хищной улыбкой представляя, как взбесится и нелепо раскраснеется его сосуд, сгорая от стыда, когда вернётся к нормальной жизни и вспомнит всё, что говорил Двуликий, и всё, что происходило между ними. Уже не терпится увидеть это лицо.