Часть 8 - Собственность ли? Финал

      Кажется, все законы жизни созданы для того, чтобы эту самую жизнь усложнить.       «Бумеранг всегда возвращается», «Не делай добра – не получишь зла», «Закон подлости», «Победит сильнейший» – и прочие установки, не дающие реализовывать свой потенциал на максимум.       Сегодня в топе законов на первом месте «Все гениальные идеи приходят уже после того, как ты что-то сделал».              Вот и до Юджи поздновато дошло, что не стоит слишком отдаляться от Сукуны в лесу. Ведь стоило потерять бдительность, как кто-то сильный сразу же схватил на руки и понёс быстрым бегом в глубины чащи. Пошевелиться не получалось, похититель словно знал, что давать свободу рукам ребёнка нельзя.              – Джого, быстрее! А то если не успеем добежать, нам влетит по самое не хочу!              Знакомый весёлый голос над макушкой тут же выдал проклятого духа с потрохами.              – Да знаю я, – следом мчалось вулканоголовое проклятие, боязливо посматривая всё время назад. – И зачем я вообще на это согласился?              – Да ладно! Гето сказал, всё будет отлично!              – Что за идиоты? – бормотал под нос Сукуна, без труда преследуя троицу, но не нагоняя. Даже взял мизерный интерес – для чего понадобился мини-маг. Хотя интереснее – к чему такой риск, ведь Двуликий был совсем рядом.              – Геееето, Гето, Гето, он у нас! – послышался голос Махито. – Дагон, открывай!              Перед Юджи возник странный чёрный шар посреди леса, рядом с которым стоял длинноволосый мужчина и улыбался. Было настолько страшно от разлуки с Рёменом, что на глазах навернулись слёзы. Видимо детский ум никуда не деть, особенно когда понимаешь, что от похитителей добром не веет совершенно. Закричал бы, но голос застрял где-то под кадыком.              Духи вместе с мальчиком нырнули в отверстие в шаре, скрываясь из поля зрения Короля, уже нагнавшего их.              – Я удивлён, что ты их сразу не убил, – протянул мужчина, всё ещё находящийся у сферы. – Или ты настолько растерял хватку, что в самом деле не смог угнаться за этими обезьянками, Сукуна?              – Кэндзяку, ах ты старый пёс, – сверкнул клыками Рёмен, останавливаясь около мастера проклятий.              – Приятно, что всё ещё помнишь.              – Зато ты не помнишь, что я не так глуп, как тебе хотелось бы. Этим двоим повезло, что я знал, куда они потащили сопляка, иначе уже орошали бы своим пеплом землю.              – О, так ты находил нашу обитель раньше?              – Прятаться в расширении территории в лесу рядом с маговской школой не самая умная твоя мысль.              – Зато это весело. Знать, что ты ночуешь под носом у «великих борцов с проклятиями», которые дальше этого самого своего носа и не видят. Слепые котята, – мужчина нажал пальцем на свой нос и высунул язык.              – Если ты рассчитывал, что я ослеп подобно им, то ошибся. Красть у меня на виду сопляка – серьёзная ошибка.              – Должно быть ты неправильно понял, Сукуна. Я не пытался похитить мальчика, я всего лишь пригласил вас в гости. Махито, видимо, решил, что так прийти ты точно не откажешь. В чём-то он был прав, – пожал плечами черноволосый. – Прошу, а то Юджи наверняка переживает без тебя.              Кэндзяку пригласил жестом Сукуну пройти в отверстие в шаре, куда тот сразу же проследовал. Не доверял сейчас даже себе, не то что давнему знакомому – Итадори там совсем один среди чудовищ, а подчинённость духов Кэндзяку совершенно не показатель безопасности мини-мага.              Вздохнул с облегчением: как только вошёл в сферу, на него тут же бросился целёхонький ребёнок.              – О! А!              Активно показывал пальцем полный эмоций малыш на окружающую обстановку. Под ногами приятно перекатывался песок, уши ласкал шум моря, кожу гладил солнечный ветер, а взгляд ловил пляжные краски, разбавляемые пальмами.       Никому не было дела до вошедших на территорию. Джого лежал на шезлонге под зонтиком, взяв в руки разноцветный бокал с трубочкой, и непринуждённо беседовал с Ханами, потягивающей такой же яркий коктейль. Махито сидел на горячем песке и лениво перебирал его пальцами. А Дагон плавал в синем океане, упиваясь любовью и верностью собственных шикигами-рыб.              Когда малыш оказался в этом месте, его тут же отпустили, пояснив, что не намерены вредить.       Юджи не поверил, поэтому отошёл от проклятий подальше, хотя глаза и зацепились сами собой за пейзажи. Детская любопытность захватила сердце, терроризируя его желанием всё внимательно осмотреть. При этом чувство страха никуда не ушло, ведь штопаный дух всё ещё хищно пялился на молодое мясо, а Сукуна до сих пор отсутствовал.              Но вот он здесь, а Итадори уже на его руках. Воодушевлённый увиденным, проникнувшийся идиллией. Даже запах крови и ощущение смерти, источаемое мерзкими проклятиями, не перебивали интерес и возникший азарт. Когда розоволосый в последний раз был на пляже? Когда просто грелся на солнце, когда строил башни из песка, когда просто жил?       Кажется, целую вечность назад.       В отличие от морского существа, мирно плывущего далеко от берега. Завидно. Похоже, здесь его дом. Он сделал это место?              – А-а! А! – не унимался малыш, тыча пальцем в Дагона.              – Да, он здесь хозяин.              – М!              – Да, можешь тоже поплавать. И только попробуй утонуть. Хватит с тебя сегодня приключений.              Когда Юджи радостный побежал к воде, Рёмен обратил свой взгляд на отстранённых духов. Пусть сейчас Двуликий и не всесильный, проклятой энергии хватало с лихвой, чтобы влить под кожу проклятий едкий ужас.              – Ещё раз тронете пацана без моего позволения, больше трогать ничего не сможете.              – Но мы не собирались его обижать, – пока другие духи нервно прятали глаза, поканючил «бессмертный» Махито, вызывая у Сукуны раздражение. Какая наглость. Умрёт первым.              – Махито, тебе понятно сказали. Так что будь добр, закрой рот, – улыбнулся черноволосый мужчина. Было вполне себе доходчиво, ведь даже самодурный дух понял о серьёзности слов Короля. Гето просто так не вмешался бы.              – Ну поиграть-то с ним можно, Гето?              – Только не обижай мальчика, – поставил условие мастер проклятий, после чего штопаный в припрыжку полетел к плещущемуся малышу. – У каждого свои питомцы, верно, Сукуна?              – Зачем мы здесь?              – Я лишь хотел, чтобы Юджи повеселился. Когда Джого рассказал о вашей встрече, я понял, что мы все можем извлечь пользу из состояния Итадори.              – Это уже больше похоже на правду, – буркнул Двуликий, не сводя взгляд с сосуда. – Что тебе нужно?              – Так сильно беспокоишься о нём. Впервые вижу, чтобы тебе на кого-то, кроме себя, было не всё равно.              – Он моя собственность. В твоих же интересах не допустить её порчу.              – Юджи будет цел и невредим под мою личную ответственность, – смиренно пояснил Кэндзяку, усаживаясь на шезлонг.              Время текло медленно и приятно. Настолько приятно, что даже зонтик в стакане не раздражал своим перекатыванием по стенкам. Блики от воды напоминали рассыпающееся серебро. Подбери – утечёт сквозь пальцы, потеряв ценность. Не раздражали и доходящий дым от курительной трубки Джого, и звонкий смех Махито, ныряющего в блестящей воде. Всё было на своём месте. Даже детёныш, что усердно лепил из мокрого песка причудливый замок, напоминающий больше разваливающийся муравейник.              Так и вертелась гаденькая мысль, прыскающая ядом на подкорку сознания: руки созидания или руки разрушения? Преобразят ли они кучку песка в великолепный дворец или же сравняют по итогу всё с землёй?       До сих пор сам не знал, ведь выбор был за мальчиком. Другой вопрос: кто окажется рядом, когда его рукам придётся сделать выбор. И судя по алой лаве, текущей лишь в одном направлении, ответ уже был. Это вполне устраивало.              – Я всего лишь хочу использовать его для захвата мира, вот и всё.              – Расскажешь об этом кому-нибудь другому, – не поверил Двуликий. – В любом случае, что бы ты там ни захотел, мне безразлично. И пацана ты не получишь.              – А если я захочу установить мир между магами и проклятиями?              – Тогда я скажу, что ты фальшивая копия Кэндзяку.              – Хорошо, что мы друг друга понимаем, – удовлетворился мастер проклятий. – Уже настроил его против магов?              – Мне это не нужно.              – Хм, план менее… примитивен?              – Плана нет.              – Всё тот же ворчун-Сукуна. Хорошо, останемся каждый при своём. Могу я хотя бы поздороваться с ним? Для этого тоже твоё позволение требуется?              Рёмен закатил глаза. Хитрый лис или греющаяся на солнце гадюка – в любом случае стоило быть осторожным. Не доверяй и всё проверяй, а засранца контролируй по максимуму. Отличный девиз для последних двух месяцев жизни.              – Сопляк, – позвал он мальчика. Малыш тут же радостно побежал к старшему, бросая свои важные замкостроительные дела.              – Юджи, рад знакомству. Зови меня Гето, – улыбнулся черноволосый, получая хрупкое рукопожатие в ответ. – Не говоришь? – мотание головой. – А хочешь заговорить? – кивок. – Тогда проследи, чтобы этот злодей потом не ругался, – он указал на Двуликого. – Будет не больно. Махито.              Штопаный дух неторопливо выплыл на берег и подошёл к троице, капая на песок стекающим с одежды океаном. Поручение не смутило, такое он мог легко провернуть. Стоило всего лишь немного перекроить душу карапуза в обход чужой техники. Проще простого. Подумав, как правильно это сделать, проклятие под недовольный взгляд Короля коснулось пальцем горла ребёнка, тут же получая обратную реакцию.       Руку раздробило на части, а самого «лекаря» неслабо отшатнуло.              – Гето! Больно же! Что за шутка?              Сукуна оскалился и взял на руки сжавшегося от неожиданности мальчика. Конечно же, его душа, оставшаяся в миниатюрном тельце, защищает кроху от воздействия любой техники. Он мог бы снять ограничения, но зачем? Дух, способный менять саму душу, может покалечить или убить засранца от скуки. Такое допускать ни в коем случае нельзя. И если самого Юджи он может обидеть из прихоти, то может сделать это и ради вредительства уже Двуликому. А здесь методы изощрения над пацаном будут подобраны явно иные.       И снова: не доверяй, всё проверяй, засранца защищай. Тактика надёжна.              – Мне почти жаль, что ничего вышло. Попробуем в другой раз, – прищурился Рёмен, обнажая клыки. – У нас есть ещё планы, вы нас задержали. Сопляк, пора домой.              – А! – согласился ребёнок, вспоминая об очередной порции мороженого в холодильнике от Фушигуро. Наверняка Сукуна имел ввиду эти планы.              – Интересно. Уже уходите? Что же, – хитро усмехнулся Кэндзяку, – был рад пообщаться! Юджи, приходи ещё, договорились? Для тебя этот пляж открыт всегда. Здесь вам обоим рады.              – Ну да, как же, – процедил Двуликий, усаживая кроху на плечи, пока тот радостно махал ладошкой новым знакомым.              Дверь, ведущая на свободу, открылась, пропуская двоих за пределы территории.              – Сукуна, – алый сверкнул на солнце, – я рад, что Юджи в надёжных руках.                     

***

                    Прошёл ещё один месяц. Месяц бестолковщины и развлечений для Итадори, иначе назвать было нельзя.       Как назло, малышу так понравилось на пляже у Дагона, что тот каждые выходные, как по часам, тянул за руку демона в обитель духов. Кто бы мог подумать, что кататься на волнах с акулами и бегать по морским черепахам наперегонки с проклятиями, летать вместе с вулканическими пчёлами и купаться в розовых цветах так весело? Мало того, что с мини-магом все были приветливы, так ещё и вкусностями кормили. Теперь мороженого и сладостей было в два раза больше – ешь не хочу.              Хотя Рёмену подобное времяпрепровождение совсем не улыбалось, ему была небезразлична радость пацана. Грело душу лишь наслаждение сосуда жизнью. Этого хватало. Лучше так, чем каждый день проливать кровь и ломать кости по поручению глупых магов.       Вдобавок, как приятный бонус, где ещё можно было спрятаться от назойливого шестиглазого сенсея, как не в расширении территории врага? Решение не самое превосходное, зато временно рабочее.              О планах и идеях мирового господства никто не болтал. Здесь была зона отдыха и приятной компании. Настольные игры за милую душу – это не с подростками тягаться, где на пять мозгов одна извилина, и та прямая.                     И как бы спокойно ни жилось, рано или поздно настанет период перемен.              Вот уже несколько дней Юджи странно себя вёл. Чаще стал смотреть в глаза, подолгу обнимал и почти не слазал с рук. Во взгляде читались просьбы, мысли, переживания и страхи, но на неизвестном Сукуне языке, не таком, как раньше. Он привык понимать сосуд без слов, а сейчас будто разучился видеть, потерял связь с внутренним миром чуда. Хотелось всё разрешить, лишь бы не видеть эти дрожащие огни в таящей карамели, но был беспомощен, что нервировало до дрожи пальцев.              Казалось, что космос рушится, а его звёзды гаснут одна за другой в попытках вернуть энергию вселенной для возрождения из хаоса.       А он всё просил. Или умолял. Предупреждал? Признавался. Пытался сказать так много, но терпел неудачу. Обычное «А» не падало с языка, разучился даже этому.              А ночью загорелся. С вечера не вставал с кровати, вжимаясь в одеяло, будто так могло стать теплее. Сукуна был рядом. Обнимал и прижимал к себе так бережно, как только мог дрожащее, полыхающее тело.       На мороженое не грешил, ведь понимал, что болезнь вызвана совсем не им. Задача была проста – не отходить от Итадори до самого отката проклятой техники. Если бы мог, забрал отвратительное склизкое состояние себе, но не он был мишенью «фарфорового» духа.              И было так красиво. Даже в темноте огромные глаза ребёнка светились ярче луны. Они смотрели только на Сукуну, посылая неизвестные сигналы вглубь души, что покоилась в его же тельце. Почти осознанные, но такие потерянные.       Маленькие пальчики с силой сжимали ткань футболки. Боится остаться один. Переживает, что бросит. Напрасно.              – Ты можешь поспать. Когда проснёшься, я буду рядом, если ты всё ещё этого захочешь.              Один кулачок разжался. Мягкая ладошка потянулась к татуированному лицу и ласково провела по щеке. Настолько нежно, что Двуликий посчитал себя недостойным такого проявления чувств.       Невольно нахмурился, ведь не смог понять: ребёнок или крупица осознанности сейчас всматривается в алую бездну.              И будет карать себя за слабость, но поддался искушению и ответил таким же невесомым касанием грубыми пальцами пухлой щёчки. Таким он больше не будет. Такой он только сейчас: размякший и непорочный. Такой он только для Юджи.              Мальчик сильнее прижался к тёплому проклятию и с полыхающими щеками от бушующих эмоций в детском сердце погрузился в сон, когда огромная рука накрыла собой, заменив одеяло.                     Пожалуй, лучшим назвать утро, в котором ты просыпаешься от дикой головной боли и ощущения, что твои кости скручивает неизвестной силой, нельзя. Ещё и жарко, как в печке, весь пропотел настолько, что вода каплями стекает по горячей коже. Дышать тяжело, будто лёгкие сдавило прессом, а тело…              подмяли под себя чужие руки…              Юджи окончательно очнулся ото сна, когда понял, что лежит в одной постели с кем-то. Не просто с кем-то, а с самим Королём проклятий, обнимаемый им же. От его тела исходил немыслимый жар, иссушающий воздух. Прижимал хоть и крепко, всё же аккуратно. Чувствовалось, что навредить не хотел, однако легче от этого не становилось.              Почему он здесь? Почему он в кровати Юджи, ещё и нежничает? Что всё это значит?!              Жутко и страшно до того, что побоялся даже моргать, пока напряжённые до максимума извилины искали объяснение происходящему. Если искать логический ответ – провальное дело, если искать любой иной ответ – тоже провальное дело, ведь фантазия на подобные картины не способна, особенно когда мозг готов треснуть по швам.              Максимально аккуратно, будто слон в посудной лавке, Итадори ужиком выскользнул из лап чудовища и, прижимая ладонь к груди, вдохнул очень тихо, чуть не падая на колени от скребущего чувства во всём теле.              Как же странно.              «Что за фигня? Почему я в таких маленьких трусах? Больно капец! Даже не знаю, что хуже: это или живой Двуликий! Что я натворил? Как он тут оказался? А как я тут оказался?! Надеюсь, Нанамин в порядке. Вообще ничего не помню… Меня так вырубил тот дух, что я потерялся, а теперь Сукуна здесь. Неужели он может материализовать своё тело? Но ведь раньше не мог. Погодите-ка, он в моей одежде?».              Маг непонимающе окинул взглядом мирно спящего демона.              «Хм, современный стиль ему идёт больше, чем то тряпьё, что он носит обычно. И выглядит сейчас таким умиротворённым. И милым. Милым? Идиот что ли? Капец меня головой приложило, видимо. Однако что-то изменилось. Как-то тянет к нему что ли, и злость не испытываю, как раньше, это пугает ещё больше. И всё же я не понял, с чего бы нам спать вместе. На одной кровати. Моей кровати. В обнимку».              Подросток оторвал глаза от проклятия и осмотрел спальню.              «А что с моей комнатой? Откуда здесь игрушка? Что за детская одежда? Я ничего не понимаю! Это очередной розыгрыш от Кугисаки?».              Пока Король проклятий не проснулся, мальчик на носочках прокрался к шкафу. Поразительное дело – форма поглаженная висит на вешалке. Чудеса, не иначе. Натянул так быстро, как только мог, словно сдавал норматив в пожарной части по полному обмундированию при вызове на тушение пожара. Отсутствие мизинца на ноге, конечно, удивило, но не так, как внезапный сосед.       Решил, что лучшей идеей будет сбежать из собственной комнаты и найти Годжо-сенсея, чтобы тот хоть что-то объяснил, ведь будить древнее зло не хотелось совершенно.              Уже протягивая пальцы к ручке входной двери, словил сердечный приступ, когда за спиной прямо над ухом услышал знакомый голос.              – Куда собрался?              От неожиданности Юджи подпрыгнул и резко развернулся, встречаясь с алыми глазами. Двуликий выглядел немного заспанным, но довольным. Хоть и скалился, как обычно, враждебность при этом не источал. Даже наоборот, ощущалось какое-то домашнее тепло и заинтересованность.              – Да яяя тут… – а что сказать? Даже не знает, что спросить, настолько потрясён происходящим. – А тыыы… давно здесь?              Растянувшаяся улыбка во все тридцать два не предвещала хорошего ответа.              – Так ты всё забыл, сопляк? – Сукуна сделал шаг в сторону Итадори, упираясь рукой в дверь около головы мальчишки, пока тот вжимался в доски от страха. Всего ничтожные пять сантиметров отделяли носы друг от друга, что играло на руку ребёнку и раззадоривало проклятие. – Может, мне напомнить тебе?              Рёмен свободной рукой аккуратно коснулся подбородка мага и почесал ногтями, как уже привык делать малышу-Юджи.       На мгновение розоволосый смутился ещё больше, но потом голову одно за другим наполнили воспоминания, делая изнутри черепушке ещё больнее, чем было при пробуждении. В глазах просияло осознание, смешанное со страданием.              Карамельный взгляд устремился на татуированное лицо…       точно так же, как и вчера перед отключкой.              Столько эмоций и чувств насытили подростковое тело, что всё и сразу переварить оказалось достаточно сложно. Теперь следовало отделить детское восприятие и нынешнее понимание, чтобы не покалечить свою психику до конца.              Три месяца жизни в сознании малыша. Три месяца заботы Сукуны. Три месяца безоговорочного доверия и взаимного тепла.       Как теперь строить своё сосуществование с демоном? Есть ли правильный выход из сложившейся ситуации? Всё было ради чего-то или же…              Надежда на лучшее посетила сердце мага. Он ещё и в собственных ощущениях не разобрался, ведь малыш-Юджи сильно привязался к проклятию.       Детям свойственно прикипать к заботящемуся о них взрослому, особенно если этот взрослый не отпускает от себя ни на секунду и вызывает безграничное состояние безопасности.              Но стоило ли так считать, осознавая нынешнее своё положение? Если ребёнком Итадори следовал своим инстинктам, заложенным изначальной связью со злом, то сейчас как на родителя уже и не смотрел. Совершенно неправильно всё интерпретировалось в повзрослевших глазках. Настолько неправильно, что стыдно становилось от безумного раздумья.              И почему нельзя было проникнуться Двуликим так же, как и Годжо-сенсеем, например? Почему всё так искажённо сработало? Не знал бы бед, стань Рёмен персональным учителем. Нет же, детская психика сказала «алибидерчи», резко выкидывая из колыбели непорочной любви на тёмную сторону шалящих гормонов.       Сразу вспомнилась Кугисаки с её остолбенением. Теперь-то стало понятно, в чём была загвоздка их перепалки с Королём.              – Судя по твоему напряжённому лицу и усиленной попытке что-то там себе надумать, ты всё вспомнил, – снова оскалился Сукуна и сократил дистанцию ещё сильнее, отчётливо слыша барабанные удары сердца сосуда. – Ну и что мы будем с этим делать?              – А что делать? – тупо повторил вопрос Юджи, собирая мысли по растёкшемуся сознанию, словно его разорвало осколочной гранатой. – Я так понимаю, в моё тело ты возвращаться не собираешься?              – Почему же? Ещё как собираюсь. Только не так, как раньше, – сводить с ума подростков, давя на больное – лучшее из развлечений, что может себе позволить проклятие. А позволить оно себе может многое.              – Замолчи, – покраснел Итадори, стараясь не представлять эту картину. Мозг – штука подлая – подкинул пару воспоминаний с обнажённым Королём в ванной. Стало более неловко, отчего зажмурился, пока проклятие снова увеличивало расстояние до такого, что хотя бы дышать можно было.              – Уже представил, да?              – Я сказал, заткнись!              – Заметь, я ни на что не намекал. Ты сам…              – Поговорим об этом потом, ладно? Дай мне хотя бы в себя прийти! – взбеленился мальчик, уже гипнотизируя самодовольного собеседника тягучей карамелью. – И вообще. Почему ты всё это делал? Я имею ввиду, заботился обо мне, защищал. Только не говори, что это была личная выгода. Дело же не только в твоей неприкосновенности?              – Скажем так: моя прихоть.              – И на что я только надеялся? – как-то разочарованно вздохнул Юджи, понимая суть игры проклятия. – Ты ведь всё ещё со мной связан, да?              Маг ногтями сильно прошёлся по своей щеке, видя, как узор отпечатывается на лице напротив.              – Кажется, твоя жизнь всё ещё зависит от меня, – розоволосый нервно хихикнул, думая, что делать с Двуликим, пока тот не разозлился. Можно было насильно запихнуть его назад во внутренний мир, чтобы столь яркая связь Короля с мальчиком не попала на всеобщее обозрение, но хотел ли этого сам подросток? Если честно, не особо.              – У меня было достаточно времени решить этот вопрос. Установи те же границы, что создал между нашими душами, только теперь на отделившуюся часть себя. Я же твой «шикигами», просто дай мне свободу, – предложил Сукуна без задней мысли.              Юджи не сразу понял, о чём речь. Сама мысль о том, чтобы освободить Двуликого напрягала. И всё же, откинув свои здравые рассуждения во имя уже зародившегося доверия злу и веры в его искренность чувств, решил окончательно положить свою голову на плаху под топор магов-палачей.       Хуже не будет, дел и так наворотил. Сработал механизм эгоиста, выработанный за три месяца: делаю, что хочу, Сукуна разберётся.              Просто понадеялся на очередное снисхождение от Годжо-сенсея, что даст добро на оставление проклятия в этом мире в качестве «шикигами». У Мегуми же есть зверушки, почему Юджи нельзя? Сравнение так себе, но всё же.              Не захотел лишаться тепла, что грело каждую ночь, как и сладких объятий, заботливых касаний, долгих взглядов и… живого Сукуны.              Покопавшись внутри себя, нащупал какой-то переключатель в мозгах.              Решив проверить результат работы, ещё сильнее поцарапал лицо, ожидая зеркальной реакции кожи Короля. Ничего не произошло.              – Кажется, получилось, – хмыкнул мальчик.              Двуликий тут же прислонил ладонь к повреждённой щеке Итадори и, нежно проведя по ранам большим пальцем, залечил кровоточащие борозды.              – Ты молодец, пацан. А теперь: что там насчёт твоей роли моей наложницы?              – Я же сказал – отстань! – вскипел розоволосый. – Вот наденешь форму магов, а там уже и видно будет.              Просчитался. Не ожидал, что Сукуна, столь ненавидящий эту одежду, так легко согласится на условие.              – Сегодня же сниму мерки, чтобы каждый день напоминать тебе о заключённом договоре.              – Да я пошутил! Нет! Никакого уговора! Я же не проститутка какая, чтобы вот так с проклятиями резвиться. И вообще! Может, я не готов. Может, я хочу по любви после свадьбы.              – Как-то это старомодно, – протянул Рёмен, недовольно морщась.              – Издеваешься что ли? И это мне говорит тысячелетнее проклятие?!              – Пацан, тебя никто не спрашивал, – поставил в этом вопросе точку Двуликий, когда почти соприкоснулся губами с Итадори. – Ты – моя собственность, засранец. А то, что принадлежит мне, я очень ревностно берегу. Не забывай, моя доброта к тебе не просто вынужденная мера. Лояльность Короля не просто заслужить. Всё решим, сопляк, можешь не волноваться.              И плевать на все выданные злом аргументы, ведь лучших аргументов, чем уверенность во всемогуществе Сукуны и его мягкого поцелуя, уже не могло быть.