Рождение

Существование ангелов протекало бесконечностью в обе стороны. Беспрерывной рекой оно стремилось в устья будущего и прошлого, смывая границы временных рамок. Она уже и сама потеряла счет векам, проведенных на райских землях. - Скука. Смертельная скука. Херувим лениво перевернулась на другой бок, задев крылом облако и свесив голову вниз. Бескрайние просторы слепили своей чистотой и невинностью, что, даже закрыв глаза, невозможно было скрыться от лучезарного света. Все небеса - от врат до Древа жизни, гудели о новом проекте, а внизу вовсю кипела работа. До дела допускали только лучших из лучших, в ряды которых она увы не входила. Ей оставалось только глядеть на суетящихся братьев и сестер и томно вздыхать о своем безделии. Вспорхнув, ангел устремилась вниз, пока босые ноги не коснулись незримой границы Рая и Эдема. Она, конечно, была условной - без грозных стражников или высокого забора. За чертой открывались роскошные сады, скрываемые только еле зримой мутнеющей в глазах пеленой. Эдем охранял лишь всевидящий взор Его, что было весомее любой физической защиты. Она стояла в раздумьях. Прямого запрета на посещение Эдема выдвинуто не было. Но даже так ангелы осторожно обходили это место стороной. Ведь поговаривали, что божественный свет ангелов непереносим для слабых глаз первого человека. Но некоторым неугомонным проворам, вроде ее братца, удавалось проникнуть в сады и остаться при этом безнаказанными. Пальцы ее ног с предельной опаской коснулись щекочущей травы. Ощущение было схоже с тем, когда входишь в святые воды. По спине херувима пробежала приятная дрожь, но она не могла не вздохнуть от разочарования. Это были все те же старые мимолетные ощущения, только под другой оберткой. Шелест листвы напоминал трепет ангельских крыльев, а пение птиц – сладкие голоса сестер. Да, это был тот же самый Рай. Она возложила слишком большие надежды на это место, ожидая увидеть нечто новое, что хоть слегка затронет ее давно затухший энтузиазм. Но вот, сквозь птичье щебетание она уловила вдали выбивающийся из общей картины тембр. - Адам, - промелькнуло в мыслях сотню раз слышимое в Раю имя. Она рискнула подобраться ближе на безопасную дистанцию. Чем сильнее сокращалось расстояние, тем отчетливее были слышны отголоски знакомой ей песни. Девушка уже была готова сомкнуть веки, чтобы насладится мелодией, но… - Какое… Извращение. Ее глаз слегка дрогнул. Музыка не лилась идеально ровным полотном, сопровождаемая нежным пением. Он жутко фальшивил, пару раз ошибся с нотами, а его голос был груб, как неотесанный булыжник. И что самое ужасное – человек позволял себе вольную импровизацию, ускоряя темп. Это кощунство – обращаться таким образом со струнами и голосом, что даровал тебе сам Господь Бог! Ей захотелось вылететь и вырвать лютню у него из рук, попутно зарядив ею в... Никуда не зарядив, она должна держать себя в руках. Это было бы неразумным решением, да и негоже так варварски обращаться с инструментом. Херувиму стало по-детски любопытно, как выглядит этот нарушитель эдемской идиллии. Она ловко взлетела, опустившись на ветку дерева, тем самым открыв себе обширный обзор. Прижавшись спиной к дубу, на земле сидел парнишка. Единственное, что укрывало его тело – была та самая несчастная лютня, струны которой он мучил столь небрежным боем. Но глупая улыбка на лице гласила о том, что его вполне устраивал результат стараний. Она еще раз оглядела его с ног до головы. Он был так… несовершенен. Человек был напрочь лишен света и божественной красоты, словно истлевшая спичка. Ей даже стало почти жаль его: бедняге приходилось все время передвигаться с помощью ног за неимением крыльев. Но это было скорее сродни сочувствию к немощному, граничащего с отвращением. Тем не менее она не могла оторвать глаз от загадочного создания. Несмотря на то, что его голос и музыка все еще резали ее нежные уши, первый человек пробуждал в ней интерес, закопанный где-то в глубине тысячелетней души. Минуты летели незаметно, ей казалось, что она срослась с кроной дерева, шелестя крыльями в унисон. Мелодия внезапно прекратилась глухим ударом ладони по струнам. Показалось, что весь Эдем затих в эту секунду. Парень запрокинул голову, равнодушно устремив взгляд куда-то вверх. Почему его лицо так тоскливо? Может быть его тоже гложет скука? На мгновение почудилось, что Адам смотрит в ее сторону. Хотя его глаза были лишены какой-либо заинтересованности или удивления, она все равно вжалась всем телом в ветку. К ее счастью, он отвернулся, дав ей возможность незаметно ускользнуть. Метнувшись птицей вниз, херувим грациозно вспорхнула в метре над землей, бесшумно покидая место слежки. Ее сердце бешено колотилось, когда она бежала к границе с Раем. Конечно, никто не будет гнаться за ней, легкая пакость ангела была настолько мелочной, что даже смешной. Но мысль о том, чтобы, имея шесть крыльев, босой мчаться по мокрой от росы траве – так глупо и нелепо. Этого странного опыта хватило бы ей еще на долгие годы, если бы спустя месяц на весь Рай не прогремело занимательное, по ее мнению, событие. Люцифер проник в Эдем, соблазнив своими сладкими речами второго человека и жену Адама – Лилит. После чего оба скрылись где-то в глубине сада. - Богоотступники, - пробурчала херувим, во второй раз ступая на земли человеческие. Смело шагая вперед, она даже не задумывалась о выдвинутом недавно запрете на контакт с первым человеком. Небеса опасались, что появится еще один правонарушитель, который внедрит во вторую глупую человеческую голову греховные идеи. Но она знала – ее намерения чисты и непорочны, а разговаривать с этим чудаком у нее и в мыслях не было. Эдем сегодня был каким-то иным. Небо потеряло свое обыденное сияние, стало немного зябко. Херувим с непривычки потерла глаза, привыкая к незнакомому ей раннее блеклому пейзажу. Его было несложно найти, по какой-то неизвестной причине все тропинки сада вели к первому человеку. Прокравшись за деревья, она осмелилась взглянуть поближе. Он сидел насупившись, опустив голову и прижав ноги к груди. Сейчас он был больше похож на слабого ягненка, чем на человека. Херувим хищником наматывала круги поодаль поляны, массивные стволы деревьев и пушистые кустарники бережно скрывали каждое ее движение. Она не отрывала взгляд от поникшего силуэта, терпеливо ожидая, когда он выкинет что-нибудь занятное. Но слежка продолжалась недолго. Херувим издала еле слышный испуганный вздох, почувствовав, как ее ноги вмиг потеряли опору. Крылья не успели даже дрогнуть, и она плюхнулась на сырую рыхлую землю. Сверху на нее посыпалась груда веток, открывая окно на небо. Неглубокая яма не была непреодолимым испытанием, но определенно неприятным. И, к сожалению, достаточно шумным, чтобы привлечь к себе нежелательное внимание. Услышав хруст стремительных шагов, ей ничего не оставалось, кроме как съежится и молиться на чудо. Сверху сперва показался пучок каштановых волос, а затем зеленые глаза с насмешливым прищуром. - Ага, попалс… Погоди, чего бля? Женщина? Она мгновенно закрыла себя крыльями, чтобы уберечь его от ангельского света. Но парень не выглядел ошарашенным, наоборот, на его лице отразилась смесь восторга и удивления. Без какого-либо стеснения он потянул к ней ладони, схватив под руки. Не прилагая особого труда, он вытащил ее из самодельной западни, победно подняв эфемерное ангельское тельце над землей. Слова застыли в горле от негодования – он обращался с ней так, будто бы она была зверушкой, а не существом высокого чина. - Ты серафим или херувим? А то я не особо разбираюсь… Хотя какая в жопу разница? Женщина ангел, охуеть! - Что ты… Постой, откуда… она возмущенно ахнула, когда он без спроса взял одно из ее крыльев, с глупой ухмылкой разглядывая оперение. - Отец рассказывал, я в курсе. Про то, как вы глазеете на нас со всех щелей, - издевательски важно протянул он, - но почему-то редко показываетесь. Может быть, не зря, - его лицо слегка помрачнело, когда он бросил взгляд на разворошенную теперь ловушку. В голове у нее крутилось множество мыслей. Он не ослеп, что безусловный плюс. Может, это работает только в случае серафимов, их свет куда ярче, чем ее. Но она по собственной неосторожности показалась ему на глаза – это безусловный минус. Вдобавок ко всему его наглое поведение сбивало с толку. Насупившись и встряхнув перья как потревоженная птица, она взяла себя в руки. Глаза Господа повсюду и ее оплошность уже не исправить. Но она ведь не сделала ничего плохого, верно? Очи Адама широко открыты и зрячи, а разум чист. Нет, она не причинила и не причинит ему вреда. - Такова воля Его, дитя человеческое. Нет смысла бояться, я… - не успела она распеть свои манящие речи, как ее перебили. - Так ты спустилась, чтобы выслушать меня? Слава, блять, святому Отцу! Так вот, эта шлюха Лилит… Даже самые молодые ангелы не могли болтать так беспрерывно и бессмысленно, как он. Весь этот нескончаемый поток человеческого сознания не содержал ничего, кроме обвинений в сторону Люцифера с Лилит и обеления себя. Они были безусловно неправы, но слушая его раздражающую манеру рассказа, она начала понемногу понимать его жену. Если таковым будет человечество… напомните, зачем нам вообще человечество? - Ну вот скажи, чем я хуже этого… этого, блять… - он не закончил предложение, сжав от ярости зубы. Несмотря на свое презрение к мечтательному брату, она вечность могла перечислять причины почему. Но вечность – это слишком долго, поэтому она решила отметить только самые значительные. - Как минимум – у него очаровательная улыбка, сладкий ангельский голос и лестные вежливые манеры. От такой наглой прямоты херувима парень даже опешил. Но удивление быстро сменилось обидой. - Ты еще скажи, что у него член больше. - Нет, не больше, - отрезала она так, будто бы это был общеизвестный факт. - Ха! Я так и знал, сука! Погоди, откуда ты… Ладно, неважно. Он немного успокоился, тяжело выдохнув. Вместе с ним Эдем вновь засиял красками. - Как проходит твое бытие в саду, человек? – херувим пыталась создать видимость какой-то цели пребывания здесь, беспокойство о его благополучии звучит как разумная причина. - Тут неплохо, типа… - пробурчал он, небрежно ковыряясь в зубах, - правда пиздецки скучно. Да, мы грызлись с ней, но по крайней мере это было хоть какое-то ебаное развлечение. На лице херувима проскользнуло отвращение к его манерам, которое она тут же скрыла за смиренным взглядом. - Хэй, может ты останешься потусоваться? Здесь наверняка лучше, чем там. Вот фрукты всякие, - он сорвал с ветки налитый зрелостью плод, - персики там, апельсины, вся хуйня… Только не яблоки, яблоки нельзя трогать! Он жадно оторвал зубами кусок и вскинул брови в ожидании ответа. - У меня есть дела на небесах. - Ой, да не ломайся ты! Люцифер же сюда приходил. Чем эта херня закончилась - это уже другой вопрос… - из-за набитого рта его слова были невнятными, - слушай, ты случайно не намеривалась увести мою девочку вперед него? Хотя справедливости ради - я бы на это посмотрел. Звонко хохоча, Адам запрокинул голову, разглядывая в руках половинку фрукта. На минуту в Эдеме стало тихо, чему херувим была несказанно рада. К её сожалению, это счастье длилось недолго. Надкусанный персик стрелой полетел в макушку ближайшего дерева, распугав сидевших на нем птиц. - Да чтоб их! Голубки ебаные! – он зарычал от негодования, обхватив голову руками. - Почему ты так гневаешься, человек? Хочешь сказать, что ты любил эту женщину? – прищурившись, она посмотрела на него сверху вниз. - Ну нет, но… Это обидно вообще-то! Когда тебя вот так просто, блять, кинули, наплевав на всякие правила! - Но ты постоянно ссорился с ней, да? - Ну и что с того! Может, мне нравилось с ней собачиться! В конце концов это лучше, чем слоняться туда-сюда. О да, скука – это было ей знакомо. Хоть её и окружали братья с сестрами, но заводить разговоры с ними было одним сплошным унынием. Они были так не схожи с этим кричащим от собственного бессилия человеком. - Но в этом нет никакого смысла, - она не позволила нотке неуверенности пробиться сквозь ее твердые слова, - тебе нужно признать свою неправоту и отпустить ее. - Ага, прям щас! Пускай мне поскорее вернут эту сучку, а лучше выдадут новую! Но поспокойнее… И покорнее. Он резко встал, энергично жестикулируя и продолжая свой эмоциональный монолог. - Да, может я неидеален! Хотя это пиздецки спорно, ведь я чертовски горяч, но… Даже если в теории я неидеален – это не оправдание такого сучьего предательства! Ты же херувим, почти что мудрейшее, мать его, создание, неужели ты меня не понимаешь? Он был прав, она чуть не перешла на сторону богохульников лишь из-за неприязни к личности Адама. Хотя она не была уверена, было ли то истинное предательство, ведь у местных мужа и жены изначально не было ни капли доверия друг к другу. Херувим утопала в сомнениях, навеянных ей этим невнятным разговором. Тем временем он продолжал. - Ну конечно блять, как ты сможешь меня понять! Ты ведь ебучее создание света, дитя небес! Вся такая правильная, идеальная и охуенная! Да ты в жизни не поймешь человеческих чувств, - он подошел к ней вплотную, пронзая презренным взглядом и тут же отступил, небрежно махнув рукой, - бесишь меня нахуй, съеби отсюда ради всего святого. Приняв его слова за детский лепет, она не желала более выслушивать упреки в свой адрес. Парень какое-то время дулся, но почувствовав легкий порыв ветра от взмаха крыльев, взволнованно обернулся. - Нет, нет, блять, постой! Ты куда собралась? - Ты только что сказал, что не желаешь меня видеть. - Да, но… ой, да в пизду! Но ты хотя бы вернешься? – его голос был почти умоляющим. Она задумалась. Он выглядел так жалко сейчас. Нет, она бы ни за что не нарушила повторно божий закон только из-за сочувствия к человеческому созданию. Но разгорающийся внутри нее интерес, тяга к чему-то новому и несовершенному, может даже желание понять – заставили ее сделать выбор. - Если на то будет воля Его. - Удачного полета. Но даже не смей, блять, исчезнуть как эти двое, - недовольно ворча, он растворился в зеленом великолепии Эдема. Она, как и в прошлый раз, шла пешком, крылья безвольно волоклись по траве. Ангел была с головой погружена в размышления по поводу этой спонтанной встречи. Хорошая и послушная божья раба внутри нее корила себя за незрелость, готовая принять любое возможное наказание во имя справедливости. Но, насытившись многолетней скукой, предвкушение божественной кары было так сладко и почему-то совсем не пугало. Разве не так же думал Люцифер, отрицая законы божьи? Ну и где обещанный грозный суд над правонарушителем? Молчание всевышнего спускало многое с рук, но и тревожило одновременно – Ему всегда было виднее, когда должен наступить час расплаты, даже если придется ждать тысячу лет. Спустя несколько дней размышлений херувим решила для себя одну вещь. Ей нечего терять в этой паршивой бессмертной жизни. И даже если потом она пожалеет о своем решении, сейчас она будет делать то, что считает благим. Ведь нет милости выше, чем помощь нуждающемуся. И во благо, как она полагала – ее манимые Эдемом визиты стали чаще. Так она пыталась скрасить его, а заодно и свою, скуку. Не без споров и упреков, но зато с какой неподдельной страстью. Ровно до момента появления Евы. Она была мила, вежлива и, кажется, больше подходила ему, нежели строптивая Лилит. А херувим отправилась на очередное забвение среди райских облаков. Сперва ей было немного досадно, ведь она только влилась во вкус их тайных встреч. Но вскоре меланхолия сменилась блаженным спокойствием за его душу. Она знала, что он счастлив, для этого было достаточно лишь бросить взгляд на погоду в Эдеме. И это почему-то грело ее бесконечную, заледенелую в нескончаемости лет душу. Ведь любовь ангелов безвозмездна и всепрощающа, подобно им самим.