1. Orenda Way | Оренда-Вэй

      — Как тебе этот вариант, Гермиона? — спросил Гарри, протягивая газету через стол.       Гермиона пролистала страницы, пробегая взглядом по обведенному в кружочек объявлению.       — Абраксан-роуд… это не там ли был обнаружен контрабандист драконьих яиц? Прямо рядом с торговцем пыльцой фей?       — Наверное? — Он поморщился, слегка пожав плечами. — Джинни нашла нам квартиру вместе со своей мамой, поэтому я как-то даже не задумывался о местоположении.       Отправляя в рот виноградину, Гермиона спросила:       — Кстати, о Джинни, где сегодня утром твоя невеста?       — Вчера вечером у нее была игра с Сенненскими соколами, и она затянулась допоздна; Томпсону потребовалось несколько часов, чтобы поймать снитч под дождем. Она дома, отлеживается. — Он легонько подтолкнул газету, возвращая ее внимание к ней. — Вернемся к объявлению, ты видела, что в этой квартире на кухне новая бытовая техника?       — Я не знаю, — вздохнула она, чувствуя, как ее охватывает разочарование. — Она принадлежит той же компании, что и квартира на Джилли-лейн, а та квартира была настоящей…       — Вонючей дырой, — со смешком добавил Гарри, бросая горсть ягод в кашу.       Лицо Гермионы исказилось от отвращения.       — Это еще великодушно. Я по-прежнему убеждена, что стены кишели пикси. Одна только стоимость их уничтожения могла бы компенсировать недорогую арендную плату.       С тяжелым стоном она сложила газету и положила ее на стол, признавая свое поражение.       — Такими темпами я никогда не найду себе жилье, если только серьезно не понижу свои стандарты. — Она сделала глоток тыквенного сока. — Возможно, мне придется найти соседа по квартире.       — Что это я слышу о понижении стандартов? — Ремус Люпин вошел в столовую и с совершенно равнодушным видом выбрал красное яблоко из корзины с фруктами. — Я думал, мы воспитали тебя лучше, Гермиона, — поддразнил он, с аппетитным хрустом вгрызаясь зубами в мякоть яблока.       — У меня официально нет выбора, Ремус, — пожаловалась она. — Не суди меня за то, что я пала духом.       — Удачи тебе. — Гарри отправил в рот еще одну ложку каши и быстро проглотил, прежде чем заговорить. — Тебе бы не пришлось тогда искать квартиру в последнюю минуту, если бы не та ситуация. Я никогда не пойму, что ты нашла в этом мудаке.       Мотнув головой в сторону Ремуса, глаза Гермионы сначала расширились, а затем сузились, безмолвно призывая Гарри замолчать.       Ремус с любопытством посмотрел на нее, прежде чем откусить еще кусочек яблока.       — Нет выбора в отношении чего, Гермиона?       Ее плечи поникли.       — Я искала почти месяц и до сих пор не могу найти ни одной приличной квартиры в пределах моей министерской зарплаты…       — …и ты не хочешь принимать помощь, — проворчал Гарри себе под нос, прежде чем снова наполнить свою чашку.       — И я не собираюсь жить на благотворительность, — поправила она, решительно взмахнув пальцем. — Все квартиры в местной газете были вне моего бюджета или совершенно непригодны для проживания. Возможно, я буду жить под мостом с парой троллей уже на следующей неделе.       — Как невежественно с твоей стороны делать такие заявления, — упрекнул Ремус, и кривая усмешка скользнула по его губам. — Да будет тебе известно, тролли не живут под мостами уже несколько столетий. Если ты твердо решила жить по соседству с троллями, я должен сначала спросить, как ты относишься к болотам?       Громко фыркнув, Гермиона отодвинула тарелку и уткнулась лбом в стол.       — Что с ней? — спросил Джеймс Поттер, и, на взгляд Гермионы, его голос звучал слишком весело, когда он вошел в столовую и занял свободное место рядом с Гарри. — Гермиона выглядит слишком расстроенной для такого раннего утра. Ей следовало бы проявить вежливость и подождать хотя бы до десяти, прежде чем сорваться, как и остальным представителям приличного общества.       — Она мысленно обдумывает преимущества жизни на болотах, — с серьезным видом сообщил ему Ремус, покачав головой в притворной жалости. — У нее сейчас трудное время, и она нуждается в нашей эмоциональной поддержке.       Джеймс замолчал, задумчиво подняв глаза к потолку.       — Доступно множество объектов недвижимости, низкая стоимость обслуживания, вид на воду. — Он загибал пальцы с каждым комментарием, прежде чем склонить голову набок и повернуться к Гермионе. — Хотя всегда есть сложности с троллями. Ремус предупредил тебя о троллях?       — Я действительно упоминал троллей; но, похоже, они являются для нее основным преимуществом, — тихо усмехнулся Ремус, приподняв брови.       Твердое дерево стола отпечаталось к ее коже, когда она подняла голову ровно настолько, чтобы пристально посмотреть на Ремуса, пока он наливал себе кофе.       — Зачем я вообще хожу на эти воскресные бранчи?       — Потому что ты нас любишь, — пропел Гарри, игриво толкая ее плечом. — Мы не можем прервать череду наших бранчей. Мама была бы подавлена, она и так считает, что мы слишком быстро растем.       Гермиона с трудом подавила желание закатить глаза.       — Твоя мама в нашем возрасте была уже замужем и с ребенком на руках. Я думаю, мы уже выросли, или она пропустила твою помолвку прошлым летом?       — Я все еще не понимаю, почему она предпочитает жить в болоте с троллями, когда у тебя есть старая квартира, которой никто не пользуется. — Джеймс щедро намазал малиновый джем на тост, прежде чем махнуть в их сторону этим ножом.       — Старая квартира? — Гарри нахмурил брови и посмотрел на Ремуса, ожидая объяснений. — Что за старая квартира?       Подняв голову, Гермиона с любопытством наблюдала за происходящим, ее интерес возрастал.       — О, старая квартира! — Черты лица Ремуса смягчились от явной ностальгии. — Я не был там много лет. Полагаю, это было бы идеальным решением. Камин все еще подключен к каминной сети; она сможет пользоваться им, чтобы добираться до министерства.       — Хотя тогда она откажется от перспективы проникнуть в общество троллей и свергнуть их лидера. К декабрю она сможет командовать армией, если хорошо разыграет свои партии. — Джеймс задумчиво наклонил голову. — Упущенная выгода будет колоссальной.       Усмехнувшись, Ремус бросил на Джеймса недоверчивый взгляд.       — Ты, должно быть, шутишь. Тролли — неуклюжие идиоты с ограниченными способностями, тогда уж лучше проникнуть к великанам, у которых, по крайней мере, есть свой язык и базовый интеллект. От троллей почти никакого толка, их единственные «достоинства» — это их размер и способность крушить.       — Крушить — полезный навык, — пробормотал Джеймс, и его брови скрылись за челкой.       — У троллей нет элемента неожиданности — они шумные и их легко заметить издалека. Координация, необходимая для командования армией, даже при наличии надлежащей военной стратегии, будет чрезмерной с точки зрения окупаемости вложенных средств. Кроме того, представь, что потребуется содержать еще лечебно-оздоровительный центр для существ такого размера.       Выпрямившись на стуле, Джеймс в замешательстве уставился на Ремуса.       — Ты разве не понимаешь, что командование армией троллей принесет огромную пользу? Это может стать первым этапом стратегического захвата магического мира. То есть сила устрашения сама по себе будет…       — Так что там насчет квартиры? — вмешалась Гермиона, соответствуя интенсивности их слегка повышенных голосов. Она знала, что если не вернет их к первоначальной теме, то следующий час они будут обсуждать военные силы троллей, и, какими бы увлекательными ни казались ей эти дебаты, она отчаянно нуждалась в квартире.       Джеймс и Ремус повернулись к ней с широко раскрытыми глазами, как будто забыли, что она находится в комнате.       Ремус моргнул.       — Да. Квартира. — Они с Джеймсом посмотрели друг на друга. За один только взгляд они могли провести целую беседу.       После паузы Джеймс объяснил:       — Когда мы были в вашем возрасте, у нас была квартира в магловском Лондоне.       — В магловском Лондоне? Почему я никогда не слышал об этой квартире? — спросил Гарри, с подозрением глядя на отца.       Стул заскрипел по полу, когда Джеймс встал. Он пересек столовую и подошел к фотографии высокого темноволосого мужчины с ослепительной улыбкой, которая висела на кухне, сколько Гермиона себя помнила.       — Мы жили там с Сириусом, — голос Джеймса был тихим и задумчивым, когда он снял рамку со стены и осмотрел фотографию. — Сначала мы жили втроем, пока я не переехал к Лили, и у нас не появился Гарри. Ремус и Сириус жили там вместе до…       — …до взрыва, — закончил Ремус с тяжелым вздохом, подходя к Джеймсу и кладя руку ему на плечо. Она едва могла различить успокаивающее пожатие пальцев Ремуса, еще один незаметный жест двух друзей.       Гермиона нахмурилась, уловив связь.       — Тот самый взрыв с Сириусом Блэком произошел в вашей магловской квартире? Вы рассказывали эту историю каждый год с тех пор, как мы были детьми, и ни разу не упомянули о квартире.       — Ремус в тот вечер ушел собирать припасы для приготовления следующей партии волчьего противоядия, а я был дома с Лили и Гарри. Мы не уверены в деталях, но знаем, что Сириус был один в квартире…       — Пропустил стаканчик, или пять. — На щеках Ремуса появились морщинки от нежной улыбки. — Он никогда не слушал меня, когда я просил его притормозить. Перед этим он поссорился со своим братом и занимался самолечением, принимая большое количество Огдена.       Джеймс кивнул и добавил:       — Он был в квартире, и (по словам соседей, на которых позже наложили Обливиэйт) около полуночи раздался громкий треск и вспышка света. Вся гостиная была разгромлена, но мы нигде не нашли никаких следов Сириуса. Министерство провело целое расследование, но не нашло никаких свидетельств взлома. В официальном отчете взрыв объяснялся случайным выбросом магической энергии.       — Мы восстановили гостиную и искали несколько лет, но всегда заходили в тупик, — тихо закончил Ремус.       В комнате на мгновение воцарилась тишина.       Лили вышла из-за угла столовой, держа в руках большую кастрюлю.       — У меня есть еще каша, если кто-то еще голоден. — Широкая улыбка Лили погасла, когда она увидела мрачные лица.       — Что я пропустила? — спросила она, озабоченно нахмурив брови и переведя взгляд на Джеймса, который все еще держал фотографию в руках. — О, любимый, ты рассказываешь им о Сириусе?       — Да. Прошло двадцать лет, но кажется, что это было вчера. Я не могу поверить, что его больше нет. — Джеймс повесил фотографию обратно на стену, аккуратно поправив рамку пальцами. — Он все еще наш брат.       Ремус кивнул, его губы сжались в мрачную линию.       — Так и есть. Я предлагаю выпить сегодня вечером по стакану его любимого напитка и передать квартиру следующему поколению. Не думаю, что Сириус был бы рад, если бы мы позволили его квартире превратиться в пыльный памятник ему. Он всегда ненавидел подобные вещи.       — О! — воскликнула Лили, ставя кастрюлю на стол и снимая крышку. — Ты наконец-то решил что-то сделать с «да пошли вы-квартирой»? Я уже много лет говорю, что тебе следует сдать ее в аренду.       Гарри поперхнулся своим напитком и, ударив себя кулаком в грудь, выдавил:       — Какой-какой квартирой?       Лили прикрыла рот рукой, глядя на Гарри.       — Прости, дорогой, я не имела в виду… В смысле, просто Сириус так ее называл. — Она в ужасе повернулась к Ремусу. — Я рада, что Тедди этим утром с Тонкс. Этот мальчик и так тесно связан с двумя мародерами, и я категорически отказываюсь нести ответственность за то, чтобы учить его таким выражениям.       — А почему квартира так называется? — спросила Гермиона, прикусив нижнюю губу и гадая, захочет ли она вообще жить там, услышав причину.       — Ничего дурного, — заверил ее Ремус. — Название говорит само за себя. Сириус использовал то, что он любовно называл «да пошли вы-деньгами» из семейного фонда. Ему нравилось делать покупки на свои галлеоны с единственной целью — разозлить свою мать. Это было его любимым занятием.       — ЧБСВ! — провозгласили Ремус и Джеймс в унисон, прежде чем разразиться смехом.       Оглядывая комнату, Гермиона подумала, что она, наверное, единственная, кто не понял шутку, когда Джеймс и Ремус согнулись пополам в приступе явного безумия. Рука Джеймса вцепилась в плечо Ремуса, пока они тряслись от смеха. Она с облегчением обнаружила, что Гарри выглядел таким же смущенным, когда поймала его взгляд.       — Что Бы Сделала Вальбурга. Сириус задавал себе этот вопрос каждый раз, когда ему приходилось принимать важное жизненное решение. Как только он решал, как бы поступила в подобной ситуации эта карга, он поступал с точностью до наоборот, — посмеивался Джеймс, его глаза остекленели от воспоминаний.       — Вальбурга это его стерва-мать, — со смешком добавил Ремус. — Уверен, за эти годы вы пару раз видели ее вопящий портрет на площади Гриммо.       — О боже мой, это его мать? — Гермиона в ужасе отшатнулась. — Я думала, она — плод любви бродячей банши и боггарта.       Старшие мужчины согнулись пополам от смеха.       — О, ты бы понравилась Сириусу.       Их смех затих, и вскоре комнату заполнил только стук столовых приборов, когда Лили нарезала фрукты на тарелке.       — Вы уверены, что готовы отказаться от этого сейчас? — Гермиона нахмурила брови, не чувствуя себя полностью убежденной. — Квартира так важна для вас. Если я буду там жить, я, возможно, что-нибудь там переделаю. Вы готовы к этому?       — Ты должна переделать ее, превратить ее во что-то новое. Потребовалось двадцать лет, чтобы смириться с потерей Сириуса, но я думаю, мы готовы. Мне казалось, что пока мы держимся за квартиру, есть вероятность, что он может вернуться. Довольно нелепо произносить это вслух… — Голос Джеймса затих с явной грустью, которая заставила сердце Гермионы сжаться от их потери еще сильнее.       — Это не звучит нелепо, — настаивала Гермиона. — Если бы на его месте были Гарри или Рон, я бы поступила так же. Я не могу испортить вам эти воспоминания.       Уголки губ Ремуса приподнялись в легкой улыбке, когда он перевел взгляд на Гермиону.       — Ею не пользовались почти двадцать лет, Гермиона. Я полагаю, время траура давно прошло. Тебе следует вдохнуть немного жизни в это старое место; готов поспорить, там не помешал бы свежий слой краски, и я уверен, Сириус согласился бы с нами. Она слишком долго пустовала.       — Я на самом деле очень благодарна вам, но я не могу этого сделать, не тогда, когда она так много для вас значит. Я могу найти другую квартиру.       — Где, Гермиона? Ты скоро станешь бездомной и будешь жить с болотными троллями, — вставил Гарри.       — Если ты предлагаешь только по этой причине, я не соглашусь на благотворительность, Ремус… — запротестовала Гермиона, но Ремус поднял руку, останавливая ее.       — Это не благотворительность, квартира принадлежала Сириусу (что-то о том, как приятно было покупать магловскую недвижимость на деньги его семьи), и после того, как его объявили мертвым, мы с Джеймсом унаследовали его имущество. Но это будет бесплатно, скидка для своих.       Гермиона заколебалась.       — Хотя я ценю твое предложение, я должна платить за аренду. Я не собираюсь жить там просто так. Это несправедливо по отношению к тебе. Я получаю в министерстве достаточно и буду платить тебе ежемесячно. Ты можешь копить деньги для Тедди.       — Ему нужно купить новую метлу! — Гарри широко улыбнулся. — Я учу его летать.       — Гарри Джеймс, — начала Лили, и в ее тоне прозвучало неодобрение.       — Он собирается стать ловцом. — Гарри пожал плечами и опустил ложку в пустую тарелку. — Он сам мне сказал.       — Ему три года.       На губах Ремуса появилась улыбка.       — Хорошо, ты можешь платить за квартиру. Если ты так настаиваешь.       — …и купить Тедди метлу, — быстро добавил Гарри.       — Я настаиваю.       — Пять галлеонов в месяц, — предложил Ремус, накалывая на вилку кусок сосиски.       Гермиона недоверчиво посмотрела на него, прежде чем быстро захлопнуть рот.       — Это едва ли можно считать платой за аренду. Это стоимость кофе на месяц.       — За пять галлеонов хорошую метлу не найдешь, — пробормотал Гарри в свою чашку, прежде чем сделать еще один глоток.       — Десять галлеонов? — небрежно предложил Джеймс, ухмыляясь Ремусу. — Но не больше пятнадцати, иначе это серьезно ударит по военному бюджету на перья, а у тебя должны быть плюмажи в настоящей военной форме.       Ремус хмыкнул в притворной задумчивости.       — Полностью согласен, Сохатый. Я приму не более пятнадцати галлеонов в качестве твоего встречного предложения.       — Ты ужасный переговорщик. — Гермиона подавила улыбку, полезла в кошелек и отсчитала золотые монеты. — Я бы дошла по меньшей мере до двадцати.       — Похоже, у тебя новый жилец, Лунатик.

***

      Гермиона глубоко вздохнула и отступила на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. Ее волосы были собраны в растрепанный пучок, а одежда покрыта пятнами краски. Она смахнула ладонью выбившуюся кудряшку, чувствуя себя совершенно измученной.       Ушло три слоя краски и целая суббота, но в конце концов Гермиона покрасила гостиную в своей квартире. Она была приятно удивлена, обнаружив, что старая квартира в отличном состоянии, хотя и немного запыленная. Она была полностью обставлена старой холостяцкой мебелью двадцатилетней давности, в основном пригодной для использования, за исключением нескольких предметов, которые нуждались лишь в небольшом ремонте из-за многолетнего простоя.       Ремус настаивал, чтобы Гермиона внесла любые изменения, чтобы чувствовать себя здесь как дома. Они с Тонкс зашли с ведрами краски и помогли ей закончить первую спальню, хотя все время дразнили ее за желание сделать все по-магловски. Было что-то такое приятное в том, чтобы покрасить комнату своими руками.       За прошедший месяц она заменила продавленный диван, добавила обеденный стол и перекрасила две спальни. Переставив мебель из гостевой спальни на склад, она превратила это пространство в библиотеку. На стенах, когда-то голых, теперь висели картины и фотографии в рамках.       В целом, квартира полностью преобразилась, и Гермиона гордилась достигнутым прогрессом.       Она чувствовала себя как дома.       Проходя мимо большого круглого зеркала на стене, она остановилась, чтобы осмотреть себя. В какой-то момент она размазала краску по лбу. Безуспешно потерев его, она сморщила нос и сдалась, понимая, что без серьезного очищения ничего не выйдет. Слегка вздохнув, она решила сделать перерыв на ночь; поскольку время близилось к полуночи, ее ноги начали волочиться, а частота ее зевков участилась.       Снимая с себя одежду предмет за предметом, она вяло залезла под душ. Тихо напевая под струями горячей воды, она наслаждалась ощущением, как краска и пот смываются с ее тела. Когда она намыливала руки, в воздухе витал запах ее средства для мытья тела, который поднимался вместе с паром и наполнял маленькую ванную.       Как только она повернула скрипучую ручку, чтобы выключить воду, из глубины коридора донесся громкий треск. Гермиона в панике вздрогнула, торопливо натягивая тонкую ночную рубашку и шорты, ее кудри все еще были тяжелыми от воды. Сжимая в руке волшебную палочку, она мысленно вспоминала заклинания с уроков Защиты в Хогвартсе, когда, спотыкаясь, вышла в темный коридор.       — Люмос.       Внимательно прислушиваясь к любому звуку, она сделала несколько шагов, прежде чем остановиться, пытаясь определить источник шума; похоже, он доносился из гостевой спальни.       Раздался еще один грохот, за которым последовал звук бьющегося стекла.       Она вздрогнула, сердце бешено заколотилось в груди, настоящая паника угрожала захлестнуть ее.       — О, пиздец! — раздался низкий голос из-за двери.       Затаив дыхание, она быстро пробежалась по списку людей, которые могли находиться в ее квартире. Установленные защитные чары не пропускали внутрь никого, кому еще не был предоставлен доступ, и они были почти непробиваемы без армии (волшебников или троллей). Ремус и Джеймс укрепили это место, как будто это был безопасный дом в зоне военных действий, используя чары, которые они взяли из родового гнезда семьи Блэк.       Подняв палочку в воздух, она пинком распахнула дверь в комнату, готовая защищаться или проклясть любого, кто окажется в ее гостевой спальне.       Направив свет от волшебной палочки, она быстро осмотрела комнату, обводя взглядом пространство. Несколько книг были сброшены с полок, и, похоже, незваный гость споткнулся о пуфик и разбил вазу, которую мама подарила ей на новоселье. Осматривая оставшееся пространство, свет упал на тело прямо у ее ног.       — Выключи этот чертов свет! — умолял хриплый голос. — Ты был прав, Лунатик, это слишком много виски. Кажется, я одновременно и пьян, и страдаю от похмелья. Меня сейчас стошнит.       На полу ее домашней библиотеки лежал мужчина с кудрявыми черными волосами и легкой щетиной. На нем был черный блейзер, простая белая приталенная футболка и узкие магловские джинсы. Он закрыл лицо руками, пытаясь защититься от света.       Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что именно он сказал.       — Откуда ты знаешь Ремуса? — потребовала она, не опуская волшебную палочку. — Где ты услышал о «Лунатике»?       — Откуда я…? Я, черт возьми, с ним живу! Я дал ему это чертово прозвище! — заявил мужчина, садясь и медленно проводя руками по лицу. — Боги, я чувствую себя дерьмово.       Все его тело раскачивалось, и он продолжал удерживать равновесие, дергая руками. Он был явно пьян в стельку.       — Ты действительно дерьмово выглядишь, — согласилась она, оценивая его внешний вид и осторожно принюхиваясь. — И от тебя разит огневиски.       — Я выпил немного… О, да какая разница? — Его слова звучали невнятно, когда он взмахнул рукой в воздухе. — Ты можешь найти Лунатика? У него есть зелье, оно поможет. Я в два счета вернусь к своему очаровательному облику.       Волосы на ее руках встали дыбом, а разум помутился. Адреналин разлился по ее венам, пока она стояла неподвижно, пытаясь унять дрожь в руках.       — Я ничего не буду делать, пока ты не скажешь мне, кто ты. У тебя всего один шанс сказать мне, прежде чем я превращу тебя в камень и вызову авроров! Кто ты и почему находишься в моей квартире?       — В твоей квартире? Это… моя квартира. — Учитывая, как сливались воедино его слова, было чудом, что Гермиона вообще смогла их понять. — Оренда-Вэй. Или я гораздо пьянее, чем думал.       — Но… — Ее мозг лихорадочно обрабатывал его слова.       Одно за другим все сходилось.       Он знал Ремуса.       Он называл Ремуса «Лунатиком».       Я дал ему это прозвище.       Это моя квартира, Оренда-Вэй.       В тускло освещенной комнате она с трудом узнала его по фото в столовой Поттеров. Он не постарел ни на день. От осознания этого у нее перехватило дыхание, и она рефлекторно отступила на шаг, чуть не выронив при этом палочку.       — Сириус Блэк?!       Подняв голову, Сириус посмотрел на нее любопытными серебристыми глазами, как будто увидел ее впервые.       — Это мое имя, красавица, — пробормотал он, пожирая ее глазами, и ухмылка медленно растянула его губы.       Она вдруг отчетливо осознала, что совсем не одета.       — Я не помню, как привел тебя домой, но Лунатик не будет возражать, как только увидит твои глаза. Думаю… я думаю, что оставлю… — Его глаза закатились к затылку и закрылись, а тело откинулось назад.       Пронзительный крик достиг ее ушей. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он сорвался с ее собственных губ, и она уставилась на мужчину, лежащего без сознания на полу.       Сириус Блэк вернулся.