2. The Return of Sirius Black | Возвращение Сириуса Блэка

      Гермиона мерила шагами комнату, ее дыхание было поверхностным, а горло горело от непроизвольного крика, который сорвался с ее губ за мгновение до этого. Тупые кончики ногтей впились в ладонь, когда она схватила палочку, и казалось, что стены сжимаются вокруг нее с каждым вздохом.       Бесконечный поток «боже мой, боже мой, боже мой» срывался с ее губ, она не могла оторвать глаз от мужчины, лежащего без сознания у ее ног.       Остановившись на середине шага, она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, в жалкой попытке унять растущее беспокойство.       Логика подсказывала, что это должен был быть Сириус; он выглядел точно так же, как на фотографии в столовой Поттеров, и если бы он использовал оборотное зелье или чары гламура, то не смог бы преодолеть защиту.       Защиту семьи Блэк.       Сириус Блэк.       Сириус Блэк не умер; он перенесся сквозь время.       Наконец-то она пришла в себя и начала действовать. Перво-наперво, ей нужно было привести его в чувство.       Прибежав на кухню, Гермиона принялась рыться в пузырьках с зельями, пока не нашла зеленый флакон, наполненный отрезвляющим зельем. Крепко зажав его в ладони, она вернулась в комнату, делая глубокие вдохи, чтобы еще раз успокоить нервы, прежде чем опуститься на колени рядом с мужчиной, предположительно Сириусом Блэком.       При свете он был невероятно красив; темная щетина обрамляла его волевой подбородок, резко контрастируя с его алебастровой кожей. Его волосы были слегка отросшими и такими же дикими кудрями, как и ее собственные. Было невозможно не пялиться на него. Через мгновение она осторожно раздвинула его губы большим пальцем и вылила содержимое флакона в его приоткрытый рот, пока жидкость не закончилась.       Сириус мгновенно сел, кашляя и хватая ртом воздух.       Отклоняясь от его молотящих рук, она напряглась, ожидая его реакции, держа палочку наготове.       Мог ли он сказать, что перенесся во времени?       Колотя себя кулаком в грудь, Сириус сглотнул.       — Фу, это отрезвляющее на вкус как задница гриндилоу. — Он прочистил горло с гримасой. — Полагаю, это моя расплата за то, что я прикончил бутылку Огдена.       Серебристые глаза Сириуса встретились с ее, он пытливо прищурился, словно пытаясь вспомнить, кто она такая.       — Откуда ты знаешь, какая у гриндилоу… — Гермиона замолчала, не желая знать ответ. — Неважно. Сириус, я…       — Я уверен, что ты просто прелесть, честно, — начал он, окидывая взглядом ее тело, отчего у нее на груди вспыхнул румянец. — И я понятия не имею, как мне удалось убедить такую ведьму, как ты, пойти со мной домой, но мне действительно нужно выпроводить тебя, пока не вернулся мой сосед по квартире.       — Нет, Сириус…       Быстрым движением руки он оборвал ее, бросив извиняющийся взгляд.       — Я восхищаюсь твоим упорством, правда, восхищаюсь, но, каким бы хорошим ни был секс, ты должна уйти. — Он встал, слегка покачиваясь на месте, пытаясь удержаться на ногах. — Лунатик не разрешает мне оставлять гостей на ночь, это часть нашего соглашения.       Нахмурившись, она скрестила руки на груди, наклонила голову и вызывающе подняла брови. Ее раздражение утроилось из-за того, что он оказался намного выше ее; из-за разницы в росте ей становилось все труднее сохранять свирепый взгляд.       — Правда, это было чудесно — особенный момент между нами, который я никогда не забуду. — Каким-то образом ему удалось сохранить совершенно серьезное выражение лица. — Я отправлю тебе сову.       Румянец залил ее шею.       — Мы не спали вместе, — практически прорычала она сквозь стиснутые зубы. — Вообще-то у меня есть стандарты.       Сириус приподнял брови, не обращая внимания на ее реакцию.       — Жаль, с такой-то задницей.       Ее щеки вспыхнули.       — Насколько рассеянным ты можешь быть? — спросила Гермиона, неистово жестикулируя в воздухе вокруг себя. — Тебе что-нибудь кажется странным, Сириус? Хоть что-нибудь?       — В смысле, кроме ведьмы с шикарной задницей, которая не спала со мной, а теперь отказывается покидать мою квартиру?       С недоверчивой усмешкой она указала на полки с книгами, на свое плюшевое кресло и журнальный столик, прежде чем снова повернуться к нему и выжидающе раскинуть руки.       Он замер, его тело не двигалось, а взгляд метался по сторонам.       — Что случилось с моей комнатой? — он вяло обернулся. — Почему это чертова библиотека? — Глаза Сириуса сузились, прежде чем он указал на нее пальцем. — Ремус подговорил тебя на это?       Гермиона закрыла лицо руками, палочка повисла у нее в пальцах, ее голос был приглушен ладонями.       — О. Боже. Мой. Сириус Блэк.       — Почему ты продолжаешь так произносить мое имя? Раз уж на то пошло, то я не помню твоего имени, должно быть, сказался виски.       — Гермиона Грейнджер. — Она проследила за его взглядом, ожидая какой-либо реакции, и продолжила: — Мы с Гарри Поттером лучшие друзья.       Он жалобно усмехнулся.       — Немного грустно быть лучшими друзьями с младенцем, тебе не кажется, Гермиона Грейнджер? Не думаю, что он отвечает взаимностью, учитывая, что его лучшая подруга — сиська. Невозможно конкурировать с источником пищи. Поверь мне, я пытался.       — Я продолжаю так произносить твое имя, потому что никогда не думала, что встречу тебя, и мне трудно осознать тот факт, что ты стоишь передо мной. Ты меня не знаешь, но я знаю, кто ты, потому что слышала истории о тебе всю свою жизнь.       — Всю твою… Подожди минутку, ты ведь не знакома с моей сукой-матерью, не так ли? Потому что, если это так, то это разрушит все то хорошее, что есть между нами.       Гермиона не смогла сдержать стон, который вырвался из ее горла, как бы сильно она ни старалась его сдержать. Несмотря на то, что у Сириуса с матерью были непростые отношения, ей стало дурно при мысли о том, что ей придется рассказать ему, что Вальбурга умерла и теперь является визжащим портретом, слоняющимся по коридорам на площади Гриммо.       — Технически, я встречалась с твоей матерью, просто не так, как ты думаешь. Я знаю тебя по Поттерам. — Говоря так, словно успокаивала пугливое животное, она продолжила: — Не хочешь присесть?       Сириус рефлекторно отступил на шаг.       — Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь. Слишком напоминает мне Лили, когда она сообщает плохие новости. — Он резко вздохнул, выглядя испуганным. — Ты поэтому здесь? С ними что-то случилось?       — С ними ничего не случилось, они дома, в безопасности. Боже, я не знаю, как объяснить тебе это, чтобы ты понял. — Она заколебалась, подыскивая слова, у нее пересохло в горле. — Я знаю, кто ты, потому что тысячи раз видела твою фотографию в коттедже Поттеров. Мы с Гарри лучшие друзья, и он уже давно не младенец. Произошел взрыв. Ты исчез из своей квартиры… из этой квартиры.       Она прерывисто вздохнула.       — Тебя не было почти двадцать лет, Сириус.       Он моргнул, глядя на нее, раз, еще раз, и еще раз, прежде чем разразиться смехом.       — О, блядь, а ты действительно хороша.       У нее отвисла челюсть.       — Что?       — Но недостаточно хороша. — Он выделил каждое слово и покачал головой, явно забавляясь. — Не могу поверить, на что способны эти парни, чтобы обвести меня вокруг пальца. — На его губах появилась ухмылка. — Но они забывают, что я был тем, кто учил их! Увы, им не удастся одурачить учителя.       Он постучал пальцем по подбородку, задумчиво подняв глаза к потолку.       — Вероятно, это расплата за то, что я убедил Марлен Маккиннон, что Джеймс влюблен в нее, и она пробралась в его кровать с балдахином в школе. Боги, я думал, он проткнет меня своими ро… своим ножом, — быстро исправился Сириус.       — Своими рогами, — поправила она, чувствуя, как раздражение закипает у нее под кожей. — Потому что Джеймс — анимаг… олень, если быть точной.       Его глаза расширились, и в них промелькнуло удивление, которое тут же сменилось безразличием.       — Конечно, нет. Я не знаю, кто скормил тебе это дерьмо кентавров, но тебе нужно найти источники получше.       Сопротивляясь желанию встряхнуть его, Гермиона обнаружила, что ее глаза сами собой закатились.       — Честно говоря, я никогда бы не подумала, что это будет так сложно. Пойдем со мной в гостиную, и я докажу тебе, что это не розыгрыш. — Она повернулась на каблуках, ожидая, что он последует за ней.       Сириус тихо усмехнулся, следуя за ней по коридору.       — Какой бы убедительной ты ни была в своем изначальном монологе, это был Ремус, верно? Он всегда был любителем драматичных сцен. Тебе нужно поработать над дальнейшим сюжетом, потому что «это не розыгрыш» — это всегда первое, что я говорю, когда устраиваю розыгрыш. — Он пожал плечами с наигранной беспечностью. — Но мы можем поработать над этим. Может быть, если ты будешь готова к Рождеству, мы сможем разыграть Питера в следующий раз.       Она повела его в гостиную, и при каждом шаге ее сердце гулко стучало в ушах.       — Что ты сделала с Бертой?!       Гермиона отступила на шаг, обводя взглядом комнату.       — Бертой?       — Мой прекрасный диван, она пропала.       Ей потребовалось некоторое время, чтобы осознать его слова. Она вспомнила заляпанный диван, который был одновременно и слишком мягким, и слишком жестким, подушки из разных тканей не сочетались друг с другом, а спинка скрипела, когда кто-нибудь прислонялся к ней.       Гермиона заменила его запасным диваном из родительского дома. Он был намного лучше, чем все, что она могла бы позволить себе самостоятельно.       — Это потрепанное старье? Он выглядел так, словно его принесли прямо с помойки. — Ее лицо исказилось от отвращения, когда она вспомнила этот странный запах. — Он был первой вещью, которую я выбросила, когда делала ремонт в прошлом месяце.       У Сириуса дернулся глаз.       — Уж простите. Она и была с помойки. Мы с Лунатиком нашли ее в тот день, когда переехали сюда; она была неограненным алмазом.       — Скорее зараженным, покрытым пятнами куском мусора, — пробормотала она, слегка скривив губы в раздражении. Сириус с фотографии не казался таким уж несносным.       Он фыркнул, расхаживая по комнате, осматривая все, что она изменила. Остановившись перед картиной, которую она повесила на стену на прошлой неделе, он повернулся к ней и указал на раму.       — Откуда у Ремуса деньги на все это? Он не мог сделать это в одиночку. Это Джеймс тебя подговорил? Разбросал немного своего золота, чтобы вывести меня из себя?       — Это от моей мамы, — объяснила она, и ее раздражение рассеялось при упоминании Джеймса, когда она вспомнила их последний разговор о Сириусе.       Он все еще наш брат.       Из-за тяжести на плечах у нее вырвался тяжелый вздох. Не говоря ни слова, Гермиона достала из книжного шкафа фотоальбом, пролистала страницы и осторожно вложила его в его руки.       — Я действительно думаю, что тебе следует сесть для начала.       Если он не верит ее словам, то ей придется показать ему.       Наконец уступив, он последовал примеру Гермионы и сел рядом с ней на Не-Берту. Его руки так крепко сжимали альбом, что костяшки пальцев побелели.       — Я не участвую в тщательно продуманном розыгрыше. Честно говоря, я бы хотела, чтобы это было так, потому что я не хочу быть той, кто скажет тебе, что ты пропал без вести и считался погибшим в течение двух десятилетий. — Гермиона прикусила нижнюю губу, ее сердце бешено колотилось в груди. — Ты не обязан мне верить. Я понимаю, что я для тебя совершенно незнакомый человек, но просто взгляни на этот чертов альбом, Сириус.       Сириус заколебался, его взгляд скользнул с ее глаз на губы и вниз, на альбом в своих руках. Его пальцы скользнули под обложку, открывая ее на первой странице.       — Они все еще любят тебя. — Ее голос был хриплым, в горле образовался комок. Она сжала руки перед собой, наблюдая, как его взгляд скользит по странице. — И они все еще постоянно говорят о тебе.       В альбоме была представлена серия фотографий, сделанных во время визитов Гермионы к Поттерам за последнее десятилетие. У Рона был многочисленный клан Уизли, но Гермиона была единственным ребенком в семье, и они с Гарри с первого года обучения в Хогвартсе стали друг для друга как родные брат и сестра. Гермиона провела много каникул, изучая магические традиции и празднуя их у Поттеров, а Гарри, в свою очередь, приезжал с ней в дом ее родителей на их магловские праздники.       По настоянию Лили и Джеймса они стали собираться на еженедельные воскресные бранчи в коттедже Поттеров, когда стали взрослыми.       Сириус провел большим пальцем по недавнему снимку, сделанному прошлым летом. Джеймс обнимал Гарри и Гермиону за плечи, и все трое смеялись. Лили с Ремусом проходили мимо на заднем плане, они были погружены в оживленную беседу.       — Он… но я… я видел его только вчера. Охуеть. — Руки Сириуса дрожали, когда он быстро переворачивал страницу за страницей, наблюдая, как годы пролетают за секунды. — Это ведь не розыгрыш? — Его голос стал низким, а глаза расширились, когда он осознал, что его действительно не было двадцать лет.       Она покачала головой, глядя на кадр, когда он зациклился.       — Не розыгрыш.       — Двадцать лет? — Слова сорвались с его губ. — Двадцать. Лет, — повторил он, не веря своим глазам, не в силах оторвать взгляд от фотографии Ремуса и Джеймса, широко улыбающихся на фоне рождественской елки.       Потеряв дар речи, Сириус уставился на младенца на руках Ремуса.       Гермиона указала на младенца на фотографии.       — Это сын Ремуса.       — У Лунатика есть сын? — Он произносил слова с таким трудом, словно ему приходилось вырывать их из груди одно за другим.       — И жена.       С его губ сорвался легкий вздох, а грудь опала.       — Он никогда… тот Лунатик, которого я знал, не стал бы…       — Он и не хотел, но Тонкс — его вторая половинка. Они безумно влюблены друг в друга. — По ее губам скользнула улыбка. — А их сын Тедди — просто душка, лучшее, что есть в них обоих.       — Тедди, — затаив дыхание, повторил Сириус, наблюдая, как кадр повторяется снова и снова.       — Я понимаю, что для тебя это, должно быть, огромное потрясение…       Сириус разразился паническим смехом.       — Огромное потрясение, без шуток, блядь, это огромное потрясение. Пиздец, — проговорил он, проводя рукой по лицу.       — Мы должны пойти к Поттерам, — заявила Гермиона тихим голосом. — Они ждали этого момента двадцать лет, они не должны ждать больше ни секунды. Я надеюсь, ты понимаешь, что они никогда не теряли надежды на то, что ты вернешься.       — Двадцать лет. — Сириус сглотнул все еще с широко раскрытыми глазами.       Он закрыл фотоальбом и посмотрел на Гермиону, хотя из-за тумана, застилавшего его взгляд, было ясно, что он даже не видит ее.       Пока он обдумывал ее слова, его губы приоткрылись.       — Пойдем. Мне нужно их увидеть.       Гермиона взяла горсть летучего пороха и жестом пригласила Сириуса первым шагнуть в камин.       — Коттедж Поттеров.       Зеленые языки пламени лизнули их лодыжки, прежде чем окутать пару клубами дыма.

***

      Их прибытие активировало защитные чары, но Гермиона получила полный доступ в возрасте одиннадцати лет и смогла провести Сириуса, схватив его за руку. Она отпустила ее сразу же после того, как они приземлились.       В дверном проеме появилась темная фигура, частично заслоняемая Сириусом, который стоял в нескольких шагах перед ней. Она почувствовала, как ее голос застрял в горле, не понимая, что делать дальше.       — Гермиона? — Усталый голос Гарри нарушил тишину слабо освещенной гостиной, когда он, пошатывась, направился к камину в пижаме, протирая заспанные глаза, отчего очки сдвинулись на лоб. — Что ты здесь делаешь так поздно? Что-то случилось?       Услышав голос Гарри, Сириус широкими решительными шагами двинулся вперед и оказался прямо перед Гарри.       — Сохатый! — Он заключил Гарри в объятия и сильно хлопнул его по спине. — Джеймс, я не знаю, что…       Дезориентированный и все еще полусонный, Гарри в замешательстве отпрянул от этого движения, упираясь ладонями в грудь Сириуса и глядя на Гермиону в ожидании ответов.       — Что? Джеймс? Я не…       — Твои глаза… — Сириус прищурился и наклонился ближе к Гарри. — Ты не…       — Твою мать. — Воздух пронзил замученный шепот, от которого у Гермионы перехватило дыхание, когда она увидела Джеймса. Он застыл на месте, оцепенев от шока, даже не моргая, глядя на Сириуса с другого конца комнаты. В тусклом свете Гермиона могла различить блеск слез в его глазах и то, как вздымалась его грудь, когда он делал глубокие, неверящие вдохи.       — Б-бродяга? — Голос Джеймса сорвался, в нем слышалось что-то похожее на душераздирающую смесь тоски и благоговения.       Повернувшись на голос, Сириус крикнул:       — Сохатый? Это ты? У меня была адская ночка, скажу я тебе.       Звук, вырвавшийся из груди Джеймса, был чем-то средним между рыданием и смехом, когда он переступил порог гостиной и заключил Сириуса в крепкие объятия.       — Сириус.       На мгновение отстранившись, Джеймс обхватил лицо Сириуса ладонями, недоверчиво разглядывая его.       — Я не могу поверить, что это ты. — Его плечи дрожали, когда он обнял Сириуса, крепко прижимая к себе, как будто боялся, что его друг снова исчезнет.       — Приятель, не пойми меня неправильно, но ты ужасно выглядишь, — пробормотал Сириус, его голос был напряжен из-за того, что Джеймс выдавливал из него воздух. — По крайней мере, намного хуже, чем вчера.       — Бродяга, прошло…       — Двадцать лет, я знаю. Мое очаровательное знакомство с будущим, вон там, — Сириус с усмешкой дернул подбородком в сторону Гермионы, — уже вдолбило эту информацию в мой мозг. То есть после того, как она ткнула мне палочкой в лицо и пригрозила превратить меня в камень. — Его губы изогнулись в ухмылке. — Думаю, она мне нравится.       Покрасневшие глаза Джеймса остановились на Гермионе, которая все еще стояла у камина.       Она почувствовала себя вуайеристом, подглядывающим за интимным моментом. Почувствовав ее дискомфорт, как всегда, с детства, Гарри пересек комнату, подошел к Гермионе и положил руку ей на спину.       — Как? — прошептал Джеймс.       Она пожала плечами, переводя взгляд с Джеймса на Сириуса и обратно.       — Я была в квартире и услышала шум в гостевой комнате. Он лежал на полу, пьяный и растерянный, поэтому я дала ему отрезвляющее и привела сюда.       Кивнув, Сириус добавил:       — Я ничего не помню, Сохатый. Я был в гостиной, и рядом была эта дурацкая банка с голубой землей, которая была у Лунатика... как он ее называл? «Археологический сувенир» или еще какая-то хрень? Я только помню, что немного перебрал с выпивкой, и, совершенно не по моей вине, она упала. Следующее, что я помню, — как эта ведьма кричит, чтобы я убирался из ее квартиры.       — Мне нужно позвать Лунатика. Он ни за что в это не поверит. — Голос Джеймса дрожал, когда он сморгнул слезы, отступая назад, но отказываясь отводить взгляд от Сириуса. — Я даже сам не думаю, что верю в это.       Взмахнув волшебной палочкой, Джеймс включил свет и быстро вызвал своего Патронуса, опустившись на колени и тихо пробормотав ему что-то. Светящийся олень ускакал прочь со своим посланием, исчезнув сквозь стену.       Когда тишину нарушил громкий вздох, всеобщее внимание было приковано к дверному проему за спиной Джеймса. Там стояла Лили Поттер, аккуратно завязывая халат на талии.       — Сириус?! — Лили, пошатываясь, шагнула вперед и остановилась всего в шаге от него с протянутой рукой, замершей в воздухе, как будто боялась прикоснуться к нему и обнаружить, что он призрак. — Я, должно быть, мечтаю во сне.       — Хоть я и есть мечта, но это не так. — Одарив ее дерзкой ухмылкой, Сириус широко раскрыл объятия. — Эванс! Прошло слишком много времени! Для тебя, полагаю, намного больше, чем для меня.       Сириус поднял Лили и крутанул ее один раз, остановившись, когда она ударила его, чтобы поставить ее на пол. Пока ее мозг, казалось, по частям переваривал его появление, она запиналась, подбирая слова.       — Как? Когда? О боже мой. Ты выглядишь так же, как в тот день, когда исчез! На самом деле, я отчетливо помню, как говорила тебе выбросить эту старую потрепанную футболку, Сириус.       — Забудь об этом, Эванс! Этот спор длится уже двадцать три года, и я думаю, можно с уверенностью сказать, что ты проиграла.       Джеймс прочистил горло, потирая ладонью затылок, а его взгляд метался между женой и лучшим другом.       — Он просто появился в квартире Гермионы сегодня вечером.       По щекам Лили потекли слезы, когда она встретилась взглядом с Гермионой.       — Ты привела Сириуса домой?       Гермиона попыталась подобрать подходящие слова, но на этот раз ее разум молчал, и все, что она смогла сделать, это кивнуть.       Ярко-зеленые глаза Лили светились радостью, когда она вытирала слезы со щек.       — Спасибо, что вернула его, Гермиона.       — Я не… — Гермиона заколебалась, смаргивая слезы, навернувшиеся на глаза. — Я просто нашла его в своей библиотеке. Я не знаю как…       Почувствовав ее беспокойство, Гарри взял ее за руку, переплел их пальцы и нежно сжал.       Как только она одарила Гарри слабой улыбкой, вспышка зеленого света заплясала по комнате, прежде чем погаснуть, и от камина послышались торопливые шаги, которые остановились как вкопанные при виде Сириуса.       — Я не могу в это поверить, — пробормотал Ремус, не сводя глаз с мужчины, стоявшего между Джеймсом и Лили. — Сириус, это правда ты?       — Во плоти, — слабо съязвил Сириус. — Боги, как вы, парни, постарели.       Ремус дико ухмыльнулся, проведя рукой по своим песочным волосам с проседью. Он заключил Джеймса и Сириуса в крепкие объятия, и несколько мгновений все трое молча прижимались друг к другу.       — Где Питер? — спросил Сириус, бросив взгляд на камин. — Он придет?       Джеймс вздохнул, тяжесть всего, что произошло, легла на его плечи, и он переглянулся с Ремусом.       — Бродяга, приятель, нам нужно многое рассказать тебе с тех пор, как ты исчез.       Лили отступила на шаг, теребя пояс халата, и быстро кивнула.       — Идите, вам нужно насладиться моментом. Мы будем здесь, когда вы закончите.       Быстро поцеловав Лили в лоб, Джеймс повернулся к Сириусу и Ремусу.       — Пойдем в кабинет, там тихо. Мы сможем поговорить.       — Боги, ты говоришь как твой отец, — рассмеялся Сириус, и озорной румянец заиграл на его щеках. — И ты выглядишь как…       — Не смей заканчивать это предложение, Бродяга! — Глаза Джеймса загорелись таким огнем, какого Гермиона никогда не видела. Он обнял Сириуса за плечи, и все трое рассмеялись сквозь слезы.       — Мы так по тебе скучали. — Гермиона услышала, как пробормотал один из мужчин, когда их шаги затихли в гостиной.       — Я не могу поверить, что он вернулся. — Гарри сдвинул очки на переносицу, потрясенно глядя на пустой дверной проем.       Гермиона тихо выдохнула, ее сердце было переполнено.       — Я тоже не могу в это поверить. Ты видел выражение лица своего отца?       — Я никогда не видел его таким счастливым.       — Думаю, сегодня вечером он обрел часть себя. — Лили обняла Гарри и Гермиону за плечи. — Ну же, будет лучше, если мы дадим им возможность наверстать упущенное. Гермиона, мы все еще приводим в порядок твою старую комнату, если ты не хочешь возвращаться домой до завтрашнего воскресного бранча… сегодняшнего? В любом случае, ты знаешь, что тебе здесь всегда рады.       Несмотря на то, что это всего лишь короткое перемещение по камину, Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки, взвешивая варианты. Видя, что Ремус и Джеймс так счастливы, ей захотелось остаться, но в то же время она чувствовала себя посторонней при их воссоединении. Гарри взял решение на себя.       — Хочешь остаться на ночь? Как в старые добрые времена?       Улыбка расцвела на ее щеках, когда она вспомнила, как в детстве они проводили поздние ночи, шныряя по дому Поттеров, воруя фруктовый лед на кухне и смотря магловские фильмы с поющими мультяшками.       — Как в старые добрые времена. Я не ожидала увидеть тебя сегодня вечером, но я так рада, что ты здесь. Не могу представить, что мне пришлось бы объяснять тебе все это утром.       — В понедельник у меня первый этап экзамена на звание аврора, — объяснил он, и щеки его порозовели. — Придется отложить немного учебу…       Гермиона фыркнула, когда Гарри потер шею, напомнив ей об их школьных днях, когда она упрекала их с Роном за то, что они затягивают с выполнением домашних заданий.       — Папа собирался помочь мне с подготовкой в эти выходные. Сегодня мы тренировались, а завтра бранч, так что мама предложила мне остаться. — Его взгляд скользнул по пустому дверному проему. — Но что-то мне подсказывает, что завтра папа будет очень занят.