29. The Epilogue | Эпилог

      Два года спустя       Гермиона уставилась на свой плоский живот и парящий над ним бледно-голубой шар, пульсирующий в такт биению сердца.       Беременна.       С того самого дня, как Сириус сказал ей, что любит ее, их отношения напоминали сказку. Джеймс без лишних вопросов вернул маховик времени обратно в министерство (что сделало постоянные поддразнивания над его способностью избавляться от тел еще более правдоподобными), и Гермиона с Сириусом по-настоящему начали жить вместе.       Последние два года были полны воспоминаний. Они вместе посетили более дюжины стран, покинув Амстердам с парными татуировками по эскизу Сириуса. Сам Сириус открыл второй магазин, с Маршалл в качестве главного менеджера, а Гермиона стала самой молодой главой отдела в истории министерства и была на верном пути к достижению своей цели — стать министром магии.       Все шло так хорошо, что она начала верить, что с Сириусом так будет всегда.       Возможно, именно ее самоуверенность сделала ситуацию такой неприятной, когда она впервые уличила его во лжи.       В течение последнего месяца пустота в ее животе становилась все больше, подозрение, что он что-то от нее скрывает, росло. Это было скорее серией мелких казусов вместо одного большого. Во-первых, он начал работать в магазине сверхурочно, хотя раньше его подменяли сотрудники, затем на прошлой неделе он спрятал письмо в их столе, когда думал, что она не видит, и оно таинственным образом исчезло, когда она попыталась найти его на следующее утро, и, наконец, он солгал, что собирается в Хогвартс вместе с Ремусом, чтобы помочь ему на уроке с боггартами. Она знала учебную программу Хогвартса, и что Ремус проводит занятия с боггартами в первом семестре; был уже почти конец учебного года, так что он явно уже провел этот урок.       Сначала она подумала, что у нее просто паранойя из-за ее прошлого с Кормаком, что, возможно, она ищет проблемы там, где их нет, как способ саморазрушения, но нельзя было отрицать, что каждая странность указывала на то, что он что-то от нее скрывает.       Тяжело сглотнув, она снова уставилась на трепещущий шар перед собой.       Они были так осторожны; она не понимала, как это могло случиться, но знала, что даже идеально приготовленные противозачаточные зелья могут подвести.       Ребенок.       Они много раз говорили о детях, но это всегда было скорее абстрактно, чем запланированные сроки. Невозможно было предугадать, какой будет его реакция на фактическую беременность, а худшего времени для этого и быть не могло; в последнее время он так странно себя вел.       Когда она по-настоящему задумалась об этом, то даже не была уверена в своей собственной реакции. Она не знала, готова ли стать мамой. Даже если она всегда хотела иметь ребенка, положительный результат чар на беременность вызвал у нее множество эмоций — от восторга до откровенного ужаса и всего, что было между.       Гермиона услышала, как в гостиной выключился камин, и быстро завершила заклинание, убрав палочку в карман. Не прошло и двадцати секунд, как Сириус завернул за угол и заглянул в их спальню.       — Вот ты где, любимая. Не хочешь полетать? — спросил он с возбужденным блеском в глазах. Одно его присутствие помогло ей успокоиться. — У меня для тебя сюрприз.       — У меня тоже есть сюрприз для тебя, — пробормотала она со слабой улыбкой.       Его пальцы переплелись с ее, и он потянул ее за руку, пока они не вышли из комнаты и не пошли по коридору.       — Ну, тебе придется подождать, потому что я сказал это первым, и я слишком нетерпелив, чтобы ждать.       — Не забудь, днем мы должны отвести Тедди в Косой переулок.       — Мы вернемся раньше, — пообещал он.       Только когда они приземлились, Гермионе пришла в голову паническая мысль, безопасно ли ей летать во время беременности. Прошло всего двадцать минут с тех пор, как она узнала, что скоро станет мамой, а она уже чувствовала острую необходимость защитить растущую внутри нее жизнь.       Она была настолько отвлечена, что едва заметила, как Сириус приземлился посреди поля, окруженного деревьями, рядом с небольшим озером.       Спешившись, он приподнял ее за талию и осторожно поставил на землю.       — Ну? — подсказал он, прочистив горло. Он раскачивался взад-вперед, а его глаза изучали ее. — Что думаешь?       Наклонив голову, она внимательно осмотрела окрестности. На деревьях пели птицы, трава колыхалась на ветру, а чистая вода в озере покрылась рябью.       — Здесь красиво, — прошептала она, неосознанно положив руки на живот, и вдохнула свежий воздух. — Зачем ты привез меня сюда?       — Я подумал, что, возможно, мы переросли нашу маленькую квартиру. — Он обнял ее за талию и поцеловал в лоб. — Как только этот клочок земли появился в продаже, я сразу же купил его, подумав, что он идеально подойдет для строительства дома. До дома твоих родителей можно быстро долететь, здесь достаточно уединенно, и при этом не слишком далеко от города, и мы можем построить для тебя балкон, чтобы ты могла пить утренний чай с видом на воду.       Ей не потребовалось никаких усилий, чтобы представить, как они будут жить здесь, как они вместе будут воспитывать ребенка и наблюдать, как растет их семья, и она не смогла сдержать слез, которые навернулись на глаза при этой мысли.       На его лице промелькнуло смятение.       — Я всегда могу продать участок, Скворчонок, не обязательно…       — Не продавай его, — резко оборвала она его, моргая, чтобы прогнать пелену с глаз. — Я счастлива, клянусь. Я просто перевариваю все это.       — У тебя было важное повышение, и мы уже несколько лет живем в квартире. Я просто подумал, что это будет идеальный следующий шаг для нас. Здесь достаточно места, чтобы построить практически все, что ты захочешь, и еще останется место для сада. Я же всегда обещал тебе, что мы вернем твою зубрильню. — На его губах заиграла улыбка.       — Мне бы этого хотелось, — пробормотала она.       Указав на пустое поле, он добавил:       — Думаю, в шкафчиках даже найдется место для тостера.       Она хмыкнула себе под нос в притворной задумчивости.       — Не знаю, я думаю, мне больше нравится его кочевой характер.       — Как скажешь, любимая. Я хочу построить для тебя идеальный дом со всем необходимым.       Ее руки сжались на животе, и она прерывисто вздохнула.       — Что ты думаешь о детской?       — Конечно, мы можем построить детскую. Я, конечно, не эксперт, но, возможно, сначала понадобится ребенок… — Его взгляд скользнул вниз, к ее рукам, и снова встретился с ее взглядом. — О, — прошептал он, осознав.       — Я беременна, — тихо подтвердила она, впервые произнеся эти слова вслух.       Страх сжал ее сердце, а затем он выпалил:       — Выйдешь за меня?       Она была так ошеломлена, что на мгновение лишилась дара речи.       — Блядь… нет. — Он застонал, когда понял, что запутался в словах. — В смысле, да, просто у меня был план, а еще кольцо, созданное специально для тебя, и я готовил все это несколько месяцев, но теперь, когда мы здесь, кажется, все это больше не имеет значения.       Он положил свою руку поверх ее, накрывая ее ладонь на ее животе.       — Я не знаю, что я сделал в этом мире, чтобы заслужить такую ведьму, как ты, но не проходит и дня, чтобы я не чувствовал себя счастливейшим человеком на свете, потому что у меня есть ты. Ты подарила мне любовь, о которой я и не подозревал, и этот ребенок… — его голос дрогнул от волнения на этом слове, — …наш ребенок такой желанный. Ничто не сделает меня счастливее, чем то, что в этом мире станет больше тебя. Каждое утро, когда я просыпаюсь рядом с тобой, все, чего я хочу, — задать тебе этот вопрос; Гермиона, мой Скворчонок, моя маленькая ведьма, ты выйдешь за меня?       — Да, — выдохнула она, глядя на него широко раскрытыми глазами. Ее сердце бешено колотилось о ребра.       — Да? — слабым эхом отозвался он, не веря своим ушам.       — Да!       Он без усилий подхватил ее и поцеловал так, словно это был его последний шанс в жизни.       Ее пальцы ног уперлись в траву, когда он осторожно опустил ее и прошептал:       — Сохатый и Лунатик убьют меня после того, как они потратили столько времени, помогая с моим предложением только для того, чтобы я все испортил за два дня до назначенной даты.       Она легонько шлепнула его по груди и фыркнула.       — Ты ничего не испортил. Мне нравится, что ты сделал предложение прямо здесь, перед нашим будущим домом. Я не могу поверить, что ты станешь моим мужем.       Его улыбка стала шире, как будто он не мог сдержать ее.       — А ты станешь моей женой. Я бы женился на тебе сегодня, если бы ты согласилась, но у меня такое чувство, что ты рассердишься на меня за упущенную возможность попробовать бесплатные образцы тортов во время подготовки к свадьбе.       — Ты так хорошо меня знаешь, — со вздохом сказала она. — Значит, два дня?       — Я все спланировал до последней детали, — пожаловался он, слегка надув губы. — Я просто не мог больше ждать ни секунды, чтобы спросить тебя.       Сморщив нос, она улыбнулась ему.       — Я узнала об этом всего час назад, и мне казалось, что я лопну, если не расскажу тебе в ближайшее время. Срок не больше месяца.       — У нас будет ребенок, — сказал он с благоговением, обняв ее сзади и положив подбородок ей на плечо. — Мы станем семьей.       Слушая пение птиц и шелест листьев на деревьях, она смотрела на открытое поле, мечтая обо всем, что должно произойти.

***

      — Дядя Сириус, может, теперь мы зайдем к Фортескью? — спросил Тедди, прежде чем перепрыгнуть через большую трещину в мощеной дорожке.       — Я вижу, ты спросил меня, а не свою тетю Гермиону, потому что знал, что я с большей вероятностью соглашусь. Я восхищен твоей стратегией и хотел бы вознаградить тебя за нее, — ухмыльнулся Сириус, украдкой взглянув на Гермиону. — Может, купим немного мороженого, пока она забирает свой заказ во «Флориш и Блоттс»?       Закатив глаза, Гермиона наклонила голову к Сириусу, и ее губы изогнулись в улыбке.       — Просто возьми мне двойную порцию шоколадного, пожалуйста.       Тедди издал победный возглас и посмотрел на своего дядю.       — А потом мы можем пойти в «Бастер»?       Из груди у нее вырвался смешок.       — О боже мой, Сириус, посмотри, что ты наделал! Ты испортил парня.       — Мое наследие, — поддразнил он, смахивая воображаемую слезу гордости. — Тедди, не говори остальным, но ты всегда был моим любимчиком.       Волосы Тедди стали черными как смоль и кудрявыми, как у Сириуса.       — Я уже знал это, — объявил он, подпрыгивая на каждом шагу.       Несколько минут спустя Гермиона переступила порог «Флориш и Блоттс» и тут же столкнулась с мужчиной, который задержался у витрины у входа.       — О! — Она спохватилась как раз перед тем, как упасть на незнакомца. — Мне так жаль! Вы в порядке?       — Не волнуйтесь, со мной все в порядке. — Он повернулся к ней лицом и робко улыбнулся, прежде чем его глаза засветились от узнавания. — Гермиона! Давно не виделись.       Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Гермиона узнала его, и у нее отвисла челюсть.       — Кормак?       Волосы Кормака, которые раньше были прямыми и уложены набок, вернулись к естественным коротким волнам, а глаза казались светлыми и добрыми. На нем были джинсы и простая белая футболка, что резко контрастировало с его старыми костюмами.       — Я с трудом узнала тебя. Чем ты занимался все это время?       — Вообще-то, я думал о тебе, — признался он, с гримасой потирая затылок. — Я столько раз думал о том, чтобы написать тебе и извиниться за то, как я обращался с тобой, когда мы были вместе. Я был настоящей задницей, и то, как я разговаривал с тобой, было непростительно.       Ее глаза расширились от шока.       — Все в порядке… в смысле, все это в прошлом. Я ценю, что ты, по крайней мере, раскаиваешься в своих действиях.       — Раскаиваюсь. Теперь я стал лучше. Со времени нашей последней встречи моя жизнь изменилась. Я бросил работу в фирме и открыл благотворительную организацию, где мы работаем с обездоленной молодежью и предоставляем им ресурсы и наставников для более стабильной жизни в семье. Мне доставляет столько радости и удовлетворения то, что я улучшаю жизнь этих детей.       В тот момент ей казалось, что легкий ветерок мог сбить ее с ног.       — Вау, это… вау, Кормак. Это потрясающе! Я так рада за тебя.       — Такое чувство, что я наконец нашел свое истинное призвание, — сказал он, пожав плечами.       — Что вдохновило тебя на все это?       Он вздрогнул настолько неуловимо, что она почти не заметила этого.       — Никаких особых причин. Я просто захотел перемен, вот и все. Мне нужно возвращаться к работе, но было приятно тебя увидеть.       — Ага… мне тоже было приятно, — пробормотала она, слегка помахав ему, когда он выскользнул из магазина.       Забрав свои книги, она направилась к магазину мороженого, где Сириус и Тедди ждали ее. Сириус держал в каждой руке по рожку с мороженым и протянул ей шоколадное, когда она приблизилась.       — Что ты сделал с Кормаком?       Тедди радостно облизал свое мороженое и вприпрыжку побежал на несколько шагов впереди них.       — Тебе придется быть более конкретной, — небрежно ответил он, покачивая перед ней рожком.       Она взяла мороженое и уставилась на него поверх верхнего шарика.       — Он владеет благотворительной организацией. Что ты сделал?       — Звучит так, словно он изменил свою жизнь к лучшему, и только.       — Сириус.       Он приподнял брови и продолжил:       — Возможно, его личный провидец получил немного денег от некоего спонсора и предупредил Урода, что, если он не предпримет серьезных изменений, то в конечном итоге он окажется проклятым, лысым, бедным и никогда больше не будет любим женщинами.       Она едва не споткнулась, не зная, похвалить его или отругать.       — Ты что?       — Кажется, еще я доплатил за то, чтобы она сказала, что у него отвалится член, но прошло много времени, и детали немного размыты.       — Я тебе не верю.       Его брови сошлись на переносице, и он наклонил голову.       — Еще, возможно, было несколько зловещих визитов Грима, но, пожалуй, это все.       — Точно все? Ты просто преследовал его и угрожал его будущему? — она подавила смешок.       — Я даже нашел новое заклинание для тумана. Оно действительно добавило атмосферы.       Резко остановившись, Гермиона повернулась к нему и разинула рот.       — Сириус!       Он обнял ее свободной рукой за талию и подтолкнул продолжать идти за Тедди.       — Я не понимаю, почему тебя это так удивляет. Этот мудак назвал тебя сукой. Если ты когда-нибудь читала историю моей семьи, то должна быть благодарна за то, что это все, что я с ним сделал. Ты не захочешь знать, что моя прабабка сделала со своим садовником-сплетником.       Невольно она прижалась ближе к нему и вздохнула.       — Ты неисправим.       — Что? — В его голосе не было ни капли раскаяния. — Все, что я хочу сказать, это то, что если ты не хотела, чтобы я терроризировал обмудка, пока ты была на работе, то тебе не следовало оставлять меня одного на весь день. Это было вполне предсказуемо. Ты же знаешь, кто я такой.

***

      Покончив с мороженым и быстро выбрав фильм для Тедди, троица вернулась в коттедж Поттеров.       — Вот и вы! Мы уже начали беспокоиться, — поддразнил Джеймс, взъерошив волосы Тедди. — Как прошел ваш день?       Гермиона вспомнила свое утро, начавшееся с положительных чар на беременность, затем полет в их новый дом и наконец предложение Сириуса.       Джеймс перевел взгляд с нее на Сириуса, и у него отвисла челюсть.       — О боже мой, ты уже сделал это, не так ли?       — Сделал что? — спросил Сириус, изображая замешательство.       Она взглянула на Ремуса, который переглянулся с Джеймсом.       — Он определенно уже сделал это.       — Ты ублюдок! — Джеймс разочарованно покачал головой. — Ты не мог подождать еще два дня?       — Это не моя вина! — воскликнул Сириус, указывая на Гермиону, словно это было ответом. — Вы видели мою невесту?       — Значит ли это, что я должен вернуть гиппогрифа Хагриду? — задумался Ремус.       Джеймс погрозил Сириусу пальцем.       — Ты уже воспользовался услугой, которую выиграл за натягивание призрачных трусов Кровавому Барону, для своего предложения, и ты не можешь вернуть ее обратно только потому, что у тебя была преждевременная помолвка.       — Я знал, что он не сможет удержаться и сделает предложение раньше, — самодовольно добавил Ремус. — Честно говоря, я удивлен, что он продержался так долго.       Ворча себе под нос, Джеймс достал бумажник и начал отсчитывать пятидесятифунтовые банкноты.       — Это оскорбительно, — проворчал Сириус, выглядя довольно раздраженным.       — Это предсказуемо, — поправил Ремус, принимая пачку наличных от Джеймса. — Все знают, что Гермиона — твоя слабость.       Сириус слегка улыбнулся.       — Так было всегда.       — Ну, поздравляю вас обоих. Клянусь, мы очень рады за вас, — Джеймс притянул Сириуса к себе, чтобы обнять, в то время как Ремус обнимал Гермиону. — Давайте найдем остальных членов семьи, а я захвачу бутылку шампанского, чтобы отпраздновать!       — Думаю, Гарри и Джинни в гостиной с Тонкс и Лили. Я схожу за ними, — объявил Ремус, выходя из комнаты вслед за Джеймсом и Тедди.       — Я все равно заставлю их помочь мне с предложением, — настаивал Сириус. — У тебя их будет два, потому что ты не заслуживаешь меньшего.       Гермиона приподнялась на носочки и поцеловала его в щеку.       — Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, — пробормотал он. Его серебристые глаза остекленели, он погрузился в свои мысли.       — О чем ты думаешь?       Он тяжело выдохнул.       — Я просто подумал, что хотел бы отправить письмо в прошлое, самому себе в детстве.       — И что бы ты сказал себе, если бы мог?       Сириус убрал кудряшку, упавшую ей на глаза, и уголки его губ приподнялись.       — Я бы сказал ему, чтобы он не волновался. Я бы сказал ему, что однажды у него будет семья, о которой он всегда мечтал, и что даже когда кажется, что все потеряно, жизнь иногда находит способ дать нам второй шанс.