Цена любви

***

Солнце только начало лениво растягиваться над горизонтом, окрашивая небо в персиково-оранжевые тона. Пахло морем, свежескошенной травой и мокрой землёй после ночного дождя. На базе всё шло своим чередом, Рокки копался в груде запчастей, Крепыш возился с бетонной мешалкой, весь перепачканный до ушей в сухом цементе, Маршалл гонялся за мячом, спотыкаясь и заливисто смеясь. А Гончик сидел на крыльце, лениво читая свежую газету, и делал вид, что просто отдыхает.

На самом деле он украдкой косился на Скай. Она смеясь, возилась со своим вертолётом, поправляя ремни и проверяя приборы. Лёгкий ветер трепал её шерсть, заставляя уши забавно дрожать.

Гончик сглотнул. Сегодня. Сегодня точно. Он скажет ей. Он столько раз репетировал эту речь — перед зеркалом, ночью в своей комнате. Он знал каждое слово наизусть. Но как сказать об этом ей? Как не испортить ту лёгкую, доверчивую дружбу, которая связывала их с самого первого дня?

Он глубоко вдохнул. И тут Скай обернулась, заметила его взгляд — и весело махнула лапой. — Эй, Гончик! Что сидишь? Полдня так просидишь! Он засмеялся, поднялся. — Просто любуюсь прекрасным утром, — сказал он, подходя ближе. — О, ну тогда ты знаешь кого за это благодарить, — фыркнула Скай, легко ткнув его носом в бок. Гончик растерялся, сердце его ухнуло вниз, потом снова взмыло вверх. Скажи ей сейчас. Скажи. — Скай... — начал он, теребя ошейник. — Я... Ты... знаешь, иногда... ты для меня... — Что? — она наклонила голову, её глаза сверкали озорством. Гончик замялся. Проклятая трусость. — Ты для меня... лучший друг, — выдавил он наконец, улыбаясь слишком широко. Лучший друг. Слова были как кислота на языке. Но Скай, кажется не заметила его внутренней борьбы. — И ты для меня, Гончик! — радостно ответила она. — Кстати, не хочешь сегодня вырваться в город? Поохотимся за чем-нибудь вкусным? Я слышала, там открылся новый магазин с крутейшими угощениями! Он кивнул пряча чувство неловкости. Лучший друг. И это всё?

***

Прогулка в городе всё было как всегда. Весело, шумно, немного сумбурно, они бродили по магазинам, перебрасывались шутками, слегка толкались боками, иногда бросались снежками из остатков зимнего снега, который ещё не успел растаять в тени домов. Скай хохотала так заразительно, что прохожие оборачивались и улыбались им. Гончик ловил каждый миг, каждую её улыбку, как драгоценность, и снова — пытался, хотел сказать, сказать всё. Но каждый раз, когда он открывал рот — Она отвлекалась на очередной витринный фонтан, на пролетавшего мимо голубя или на забавную вывеску, словно сама судьба держала его на коротком поводке.

***

Ближе к вечеру

— Эй, Гончик, — Скай вдруг остановилась у окраины парка. — Пойдём, я хочу показать тебе одно классное место!

Он насторожился было — обычно они вместе планировали маршруты. Но её глаза светились такой радостью, таким предвкушением... Как он мог ей отказать?

— Конечно! — ответил он. Скай подмигнула. — Держись поближе, не отставай! И, легко посмеявшись, понеслась вперёд.

Гончик побежал за ней, сердце колотилось — от радости, от предчувствия приключения. Они углубились в заросли старого городского парка, где тропинки уже заросли травой, а фонари давно не горели. Солнце клонилось к закату, пробиваясь сквозь листву, окрашивая всё в янтарно-золотой цвет. Скай бежала впереди, и ветер поднимал листья за ней, будто она оставляла за собой след из солнечного золота.

— Куда ты меня тащишь? — смеялся Гончик, стараясь не отставать. — Секрет! — крикнула она, не оборачиваясь.

И вдруг — она остановилась. Прямо посреди поляны, залитой последними лучами заходящего солнца. Тишина, птицы, лёгкий вечерний ветер — и полное ощущение, будто мир остановился только для них двоих.

Скай обернулась. — Вот, здесь. — Здесь что? — Спросил Гончик Она чуть наклонила голову, глаза её блестели. — Ничего, просто... мне нравится это место, я всегда приходила сюда, когда было тяжело и когда было хорошо. Оно... будто хранит что-то важное, и невероятно особенное. Гончик застыл.

Всё вокруг действительно было другим. Тут пахло... Радостью? Или Счастьем? А может чем-то больше обычных эмоций.

Скай опустилась на траву, Гончик — рядом. Они молчали и не было нужды говорить, прерывать дивную тишину.

— Знаешь, — тихо сказала она, — иногда мне кажется, что мы с тобой из какого-то другого времени, когда всё было проще, чище, Без всей этой техники, без постоянных выездов и тревог. Просто... ты и я. Он кивнул. — Я тоже так чувствую, когда ты рядом — всё становится тише, спокойнее. Скай посмотрела на него, её взгляд был глубокий, тёплый. Он почувствовал как его сердце выбивает ритм изнутри, скажи ей, прямо сейчас. Это твой момент! Он вдохнул. — Скай... я... Она не отвела взгляда, наоборот, придвинулась чуть ближе. — Да? Он сглотнул, её глаза были так близко. — Ты для меня... Голос дрогнул. — …гораздо больше, чем просто друг.

И снова — пауза. Тишина, а в ней — весь мир, Скай смотрела на него, не моргая. И вдруг... Положила лапу ему на грудь. Прямо туда, где билось сердце.

— Я знаю, — прошептала она. Она улыбнулась, тихо, Тепло. — И ты для меня — самый близкий друг на свете. Но, может быть… не прямо сейчас, ладно? Давай просто... будем здесь. Вместе.

Он кивнул, слёзы жгли глаза, но не от боли, от облегчения, от того, что это не конец. Что она не оттолкнула его, что они — здесь, рядом, вместе. Они лежали на траве, глядя как небо медленно темнеет, окрашивается в пурпур и синий.

Скай положила голову ему на лапу. — Спасибо, Гончик, — прошептала она. — За всё. Он закрыл глаза.

Он думал, что это лучший вечер в его жизни, тишина казалась живой. Тёплый ветер лениво колыхал траву, Гончик лежал, не желая двигаться, чувствуя, как Скай тихо дышит рядом. Время остановилось...

И вдруг — шорох. Тяжёлые шаги, Гончик приподнялся на лапы, настороженно приподняв уши. Из-за деревьев показался человек — крупный, в длинной куртке с капюшоном, тень от которого скрывала его лицо.

Незнакомец шёл прямо к ним. — Скай... — шепнул Гончик, напрягшись.

Но Скай даже не подняла головы, пока человек не подошёл совсем близко. И тогда — Скай поднялась, медленно, очень медленно. И, глядя человеку прямо в лицо, вдруг скривилась в гневной, хищной ухмылке.

— Наконец-то ты пришёл, тупица, — процедила она. Гончик замер. Что?..

Скай выпрямилась, взяла лапами за морду... и стянула с неё нечто похожее на тончайшую маску. Под ней — другое лицо, жёсткое, чужое, Глаза холодные, злые и никакой теплоты.

— Я едва не сдохла от скуки, изображая из себя это "милое" чудо, — прошипела она, злобно глядя на человека. — Ты знаешь, сколько времени я убила на эти идиотские прогулки? На его дурацкие признания? Я должна была слушать, как он хлюпает, как мечтает и даже как смотрит на меня! Фу. Гончик отступил на шаг. — Кто... ты? — голос его дрожал. Лже-Скай усмехнулась. — Никто, обычный щенок, и ты попался в нашу ловушку.

В следующий миг человек прыгнул вперёд, Гончик попытался увернуться, но тут же почувствовал, как лже-Скай вцепляется ему в спину, сбивая с ног.

— Пошевеливайся! — рявкнул человек.

Они действовали слаженно, будто тренировались: удар по затылку, вспышка боли, мир закружился, поплыл...

Гончик успел только услышать: — На склад. Быстро.

И чьи-то руки, грубые, холодные, потащили его прочь, по траве, сознание угасало и Последнее, что он почувствовал — запах травы, запах предательства, и в сердце — расколотый крик:

СКАЙ!!!...

***

Тьма.

Сухой запах старого дерева. Плесень, ржавчина, холод. Гончик очнулся медленно, тяжело, словно сквозь болото. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло. Он попытался пошевелиться — но запястья были перехвачены наручниками, а на лапах что-то тяжёлое тянуло вниз. Веки, словно свинцовые, он с усилием поднял их. И увидел в другом конце склада, среди разваленных коробок и рухнувших стеллажей, на полу лежала она — Скай, настоящая, Грязная, избитая, с оборванным ошейником. Её светлый мех был в пятнах крови и грязи, она почти не двигалась, только едва заметно дрожала от холода и страха.

— Скай... — прошептал он.

Её уши дёрнулись, она подняла голову. И в её глазах — знакомых, живых, родных — вспыхнула надежда.

— Гончик... ты... это правда ты?...

Он рванулся вперёд, но цепи дернули его обратно. Металл врезался в кожу? боль была жгучей, но он не обращал на неё внимания.

— Тише, герой. — Голос, холодный как лёд, раздался сбоку.

Из тени выступила она — фальш-Скай. Без маски, с лицом, искажённым злой ухмылкой. Рядом — тот самый человек, огромный, тяжёлый, в куртке и с цепью в руках.

Гончик оскалился. — Отпустите её. Сейчас же. Лже-Скай засмеялась. Смех был коротким, пустым. — Какой ты трогательный, прямо рыцарь на белом коне.

Человек поднял цепь, лениво обмотал её вокруг кулака.

— Ты ничего не понял, пёсик. Ты — трофей, ты — товар, а эта кукла... — он кивнул на Скай, — должна была быть приманкой. Но ты всё испортил! — Испортил? — процедил Гончик сквозь зубы. — Я тебя выведу на чистую воду, я спасу её, Я...

Рывок вперёд — цепь сковала его, дернув за шею. Лже-Скай подошла ближе, присела на корточки перед ним.

Её лицо было так близко, что он чувствовал её вонь — не запах Скай, свежий, сладкий, а Химический, искусственный, чужой. — Ты слишком много веришь в сказки, — шепнула она. — В дружбу, в верность, в любовь. Но реальность, герой, — это холод, цепи и боль. Пойми наконец! Он не отводил взгляда. — Ты не Скай, — сказал он ровно. — Ты МОНСТР!. Она выпрямилась. — Тогда смотри, как "монстр" забирает у тебя всё.

Человек шагнул к настоящей Скай, она попыталась отползти, но лапы её не держали. Гончик рванулся с силой, которую дал только страх за неё, наручники хрустнули, но выдержали.

— НЕ ТРОГАЙ ЕЁ! — взревел он.

Но цепь снова дёрнула его назад, ударила по плечам.

— О, он злится, — хмыкнула лже-Скай. — Как трогательно.

Человек наклонился над Скай, хватая её за шкирку.

Гончик, задыхаясь от ярости, прохрипел: — Я найду способ... Я вас уничтожу... Клянусь... Фальшивая Скай усмехнулась. — Попробуй, Только попробуй, Ведь сердце героя — это самое сладкое лакомство. Особенно, когда оно разбито. Металл царапал запястья, боль пульсировала в каждой клетке. Гончик слышал только её, Скай, Настоящую, плаксиво шепчущую его имя сквозь страх и боль.

Эта сцена — цепи, издевательства, грязные ухмылки — разрывала его изнутри. И тогда что-то в нём сломалось. Нет. Не сломалось — выгрызло себе дорогу наружу. Дикая, звериная ярость. С рыком, которого он и сам в себе не знал, Гончик напряг все мышцы, Металл застонал. Рывок, треск, цепи с хрустом вырвались из бетона. Оскалившись, Гончик прыгнул вперёд, прямо на лже-Скай. Она не успела даже вскрикнуть, лапа ударила её в грудь, сбивая с ног, второй удар — по лицу, фальш-Скай отлетела к стене, захрипев, беспомощно корчась. Человек с цепью выругался и бросился к Гончику, но теперь тот был другим, Зверем. Один прыжок — и удар в живот, человек согнулся. Удар в челюсть, удар в грудь. Кровь брызнула на пол, тяжёлое тело рухнуло рядом с фальш-Скай.

Гончик, дрожа от напряжения, подбежал к Скай, её глаза — такие живые, такие полные ужаса — смотрели на него.

— Держись, Скай... Я здесь... Всё будет хорошо...

Лапами, израненными и в крови, он сорвал с неё наручники, она всхлипнула, свалилась ему в лапы. И в тот миг — раздался звук.

Выстрел.

Тихий, короткий, как удар по сердцу. Всё произошло в доли секунды, Фальш-Скай, истекающая кровью, с последней силой подняла пистолет и нажала на курок, нацеленная в спину Гончику.

Но между ними встала она, Скай, Настоящая. Она прыгнула, закрыв собой его, пуля вошла ей в грудь с тусклым, глухим звуком. Её тело откинуло назад.

— НЕТ! — взревел Гончик, подхватывая её на лапы.

Скай слабо улыбнулась, на её губах проступила кровь.

— Гончик... я знала... что ты придёшь...

Он дрожал, сжимая её крошечное тело, пытаясь остановить кровь лапами, но это было бесполезно. Кровь лилась сквозь его шерсть.

— Не надо говорить! Не трать силы! — захлебнулся он. Но она тихо покачала головой. — Я всегда... верила в тебя... всегда... даже когда было страшно...

Скай закашлялась, кровь залила её губы. Гончик прижал её к себе крепче, чувствуя, как уходит тепло. И тогда, сломанный, без маски, без гордости, он прошептал:

— Я люблю тебя, Скай. Я всегда любил тебя... С первого дня. Ты — моё сердце, моё всё.

Слёзы текли по его щекам, он впервые плакал, по-настоящему.

Скай слабо улыбнулась. — Я тоже... люблю тебя...

И её глаза закрылись, лапы ослабли, Мир замер...

Гончик, качая её на лапах, выл в пустоту склада, вывивая всю боль, всю любовь, всю разбитую мечту...

***

Тело Скай остыло на его лапах, мир больше не имел смысла. Гончик поднялся, медленно, холодно. Лапы дрожали, но в глазах было только одно: пустота. Фальш-Скай, обессиленная и издыхающая, пыталась уползти, человек стонал, барахтаясь в крови. Они были живы, но они не имели права быть живыми... Гончик не кричал, не рычал, он подошёл к фальш-Скай.

Она вскинула голову, её губы задрожали. — П-по... пощади... я просто выполняла приказ...

Гончик смотрел на неё, долго, безжалостно. Потом медленно поднял обломок металлической арматуры, валявшийся рядом.

— Это за неё, — прошептал он.

И нанёс удар. Первый, второй, третий, лже-Скай обмякла, рухнув на пол. Гончик повернулся к человеку, тот, захлёбываясь кровью, пытался встать. Гончик подошёл, в его лапах была сталь. Без слов, без лишних движений, один точный удар — в сердце. Человек содрогнулся... и застыл. Склад погрузился в жуткую тишину и лишь ветер где-то завывал в разбитых стёклах.

Гончик сидел посреди склада. Скай — его Скай — лежала на его лапах, будто спящая, он обхватил её маленькое тельце, укрыв собой от мира, который её предал. Вдруг — визг колёс, тяжёлые шаги по щебню.

— ГОНЧИК! СКАЙ! — крикнул голос из темноты.

Райдер. Мальчишка, который когда-то пообещал, что всегда будет рядом.

Гончик даже не шелохнулся.

Через несколько секунд Райдер ворвался в склад, он едва не упал, когда увидел это. Кровь, лужи крови, изуродованные тела. И среди всего этого — его лучший щенок, сидящий в одиночестве, с опущенной головой.

— Ч-что... — Райдер осёкся. Голос сорвался. — Гончик... Медленно, осторожно он подошёл ближе. — Гончик... что случилось?.. Что здесь произошло?.. Гончик поднял голову. Его взгляд был пустым, выжженным. — Они... — тихо сказал он, почти шёпотом. — Они забрали её. И я... отомстил...

Райдер сделал ещё шаг и увидел — Гончик трясётся. Не от страха, от злости, от горя.

— Брат... — Райдер опустился на колени рядом, осторожно, словно боясь разрушить хрупкое мгновение. — Я здесь, всё хорошо, Всё кончено. — Нет, — глухо сказал Гончик. — Ничего не кончилось. Мальчик сжал кулаки. Он был готов на всё, чтобы спасти их, но не сейчас. Сейчас — закон был как петля на шее. — Гончик... — голос его дрогнул. — Ты понимаешь... я должен... Я обязан... Гончик тихо усмехнулся. — Арестовать меня? — Его голос был горьким. — За то, что я убил их? За то, что отомстил? Райдер отвёл взгляд, он чувствовал, как сердце рвётся на части. — Мне... мне очень жаль, — прошептал он. — Но если я не выполню долг... я предам всё, чему мы учили друг друга. Молча, Гончик опустил голову. Он понимал, как никто дугой. — Делай то, что должен — глухо сказал он. — Я больше ничего не боюсь.

Райдер медленно достал фиксатор — короткий ошейник безопасности, который обычно применяли для особо сложных спасательных операций. Он подошёл, дрожащими руками осторожно обернул его вокруг шеи Гончика, тот не сопротивлялся, просто стоял, словно потерянный в этом мире.

Когда всё было готово, Райдер прошептал: — Прости меня, брат... Слеза скатилась по щеке мальчика, упала на пыльный пол. Они двинулись к выходу, Перед дверью Гончик резко остановился, Он ещё раз, в последний раз, посмотрел через плечо. На Скай. — Я люблю тебя... — одним лишь дыханием сказал он. И пошёл дальше, Под тяжестью собственного сердца.

Квадроцикл увозил их прочь от склада. Прощальный ветер играл в траве. И будто бы шептал: "Я не когда не забуду тебя моя любовь"

***

Прошёл ровно год.

Лес на окраине Бухты Приключений утопал в тумане, почти никто сюда не заходил, кроме него. Тропинка, протоптанная в траве, вела на маленький холм, и там — среди редких цветов — скромный камень: "Скай ты всегда будешь нашим солнцем, нашим светом."

Гончик вышел из тумана, остановился, на шее — тот самый старый, потрёпанный ошейник с маленьким кулоном, он не снял его, даже когда остальным щенкам раздали новые. В зубах он держал букет лесных фиалок — тех самых, что она любила, а в маленькой кожаной сумке — маленькую бархатную коробочку. Он положил цветы у надгробия, и мгновение просто стоял молча, слушая ветер.

Потом тяжело опустился на лапы рядом, так, как когда-то садился рядом с ней после долгих миссий. — Привет, малышка... — выдохнул он. — Ты бы, наверное, опять посмеялась надо мной, да? Он усмехнулся сквозь ком в горле. — Я опять заблудился в этих кустах... — сказал он, — пока искал тебе самые красивые фиалки, как и раньше.

Он молчал долго. Потом осторожно лапами открыл коробочку, там было кольцо, Простое, Серебряное, Без драгоценных камней, Без золота. Просто — обычное но красивое.

— Я хотел дать его тебе... — хрипло проговорил он, положив коробочку на землю. —Тогда, в то утро... когда я так и не решился. Он усмехнулся горько: — Я всё ждал правильного момента, как дурак. Думал: "Потом, успею, главное — не испортить момент". А потом...

Он замолк. Голос предательски сорвался, слёзы катились по морде, пропитывая шерсть. Он прижался лбом к камню:

— Прости меня... — прошептал он. — Прости что не спас, прости, что не смог уберечь...

Ветер завыл сильнее, в листьях шуршало что-то, будто кто-то невидимый пробежал по поляне. Гончик поднял голову, сквозь мокрые ресницы ему почудилось: на миг над надгробием промелькнула белая искра, похожая на крошечное чудо.

Он всхлипнул и тихо улыбнулся. — Всё хорошо, Скай... — прошептал он. — Я... я буду жить, ради тебя. Ты ведь хотела бы этого, правда?..

Он прикрыл глаза, в его сердце Скай никогда не умирала, она осталась там — в каждом утре, в каждом цветке, в каждом дыхании. Он встал, положил кольцо рядом с цветами, оглянулся на небо — где сквозь прореху в облаках пробилось одинокое солнечное пятно.

— Прощай, любовь моя... — шепнул он. — Нет. До встречи...

И пошёл прочь. Уходил медленно, тяжело, но с поднятой головой, ветер трепал его шерсть. И где-то за спиной, в шорохе листьев, казалось, звучал её голос:

"Гончик... я всегда буду рядом."