Когда любовь сильнее смерти

***

Прошёл ровно год.

Лес на окраине Бухты Приключений утопал в тумане, почти никто сюда не заходил, кроме него. Тропинка, протоптанная в траве, вела на маленький холм, и там — среди редких цветов — скромный камень: "Скай ты всегда будешь нашим солнцем, нашим светом."

Гончик вышел из тумана, остановился, на шее — тот самый старый, потрёпанный ошейник с маленьким кулоном, он не снял его, даже когда остальным щенкам раздали новые. В зубах он держал букет лесных фиалок — тех самых, что она любила, а в маленькой кожаной сумке — маленькую бархатную коробочку. Он положил цветы у надгробия, и мгновение просто стоял молча, слушая ветер.

Потом тяжело опустился на лапы рядом, так, как когда-то садился рядом с ней после долгих миссий.

— Привет, малышка... — выдохнул он. — Ты бы, наверное, опять посмеялась надо мной, да? Он усмехнулся сквозь ком в горле. — Я опять заблудился в этих кустах... — сказал он, — пока искал тебе самые красивые фиалки, как и раньше.

Он молчал долго. Потом осторожно лапами открыл коробочку, там было кольцо, Простое, Серебряное, Без драгоценных камней, Без золота. Просто — обычное но красивое.

— Я хотел дать его тебе... — хрипло проговорил он, положив коробочку на землю. —Тогда, в то утро... когда я так и не решился. Он усмехнулся горько: — Я всё ждал правильного момента, как дурак. Думал: "Потом, успею, главное — не испортить момент". А потом...

Он замолк. Голос предательски сорвался, слёзы катились по морде, пропитывая шерсть. Он прижался лбом к камню:

— Прости меня... — прошептал он. — Прости что не спас, прости, что не смог уберечь...

Ветер завыл сильнее, в листьях шуршало что-то, будто кто-то невидимый пробежал по поляне. Гончик поднял голову, сквозь мокрые ресницы ему почудилось: на миг над надгробием промелькнула белая искра, похожая на крошечное чудо.

Он всхлипнул и тихо улыбнулся. — Всё хорошо, Скай... — прошептал он. — Я... я буду жить, ради тебя. Ты ведь хотела бы этого, правда?..

Он прикрыл глаза, в его сердце Скай никогда не умирала, она осталась там — в каждом утре, в каждом цветке, в каждом дыхании. Он встал, положил кольцо рядом с цветами, оглянулся на небо — где сквозь прореху в облаках пробилось одинокое солнечное пятно.

— Прощай, любовь моя... — шепнул он. — Нет. До встречи... И пошёл прочь.

Он уходил медленно, тяжело, с опущенным хвостом, ветер трепал его шерсть, туман жадно поглощал его фигуру.

Но вдруг... Тихий хруст ветки.

Гончик замер. Его уши дрогнули, а сердце вдруг забилось так сильно, что казалось — его будет слышно за версту. Он медленно обернулся. На тропинке, в густом молочном тумане, стояла маленькая фигурка.

Невысокая, хрупкая, пушистая, с лёгким розоватым шлейфом вокруг шеи, который трепал ветер. Он прищурился, моргнул несколько раз, не веря своим глазам.

Нет. Этого не может быть.

Слишком много ночей он мечтал об этом.

Слишком много раз он видел её, идущую навстречу ему, во сне — а потом просыпался в пустоте.

Фигура сделала неуверенный шаг вперёд, в глазах блеснул родной золотистый свет, такой тёплый, такой настоящий, что у него перехватило дыхание.

— Гончик... — раздался тихий, дрожащий голосок.

Настолько родной, что внутри всё оборвалось. Он попятился, как от привидения, в ужасе мотая головой.

— Нет... — прошептал он сипло. — Нет... это не ты... Это опять игра моего больного сердца...

Фигурка подошла ближе, и с каждым её шагом он чувствовал запах — тот самый запах:

тёплый, живой, как трава после весеннего дождя. Когда она приблизилась, он увидел: пара лёгких шрамов на мордочке, чуть укороченное ушко — следы тех ужасных событий, но её глаза были такими же яркими, светящимися жизнью.

— Я жива, Гончик, — прошептала Скай, остановившись в метре от него. Он стоял, оцепенев, раздираемый сомнением и надеждой. — Но... но я видел тебя... — его голос дрожал, как осиновый лист. — Ты умерла у меня на лапах... Скай грустно улыбнулась, её уши были прижаты к голове. — Я была на грани Гончик. После выстрела... всё оборвалось, меня сочли погибшей... Она осторожно подошла ближе, почти касаясь его носом. — Но Райдер не сдался, он отвёз меня к людям, которые смогли помочь. Я была в коме долго... очень долго.

Гончик стоял, как вкопанный, но тепло её дыхания, её запах, её живые глаза — всё говорило: она настоящая. Здесь, с ним.

Он дрожащими лапами прикоснулся к её щеке, такой тёплой, живой. И в следующий момент — он бросился к ней. Сбивая дыхание, всхлипывая, уткнулся мордой ей в плечо, обнял так крепко, будто боялся, что она снова исчезнет...

Гончик всё ещё не мог поверить в то, что держит её в объятиях. Настоящую, тёплую, живую. Он отстранился чуть-чуть, взглянул ей в глаза — в них плескался целый мир — и тихо спросил:

— Скай... — голос его дрожал, — что с тобой было... всё это время, пока я... пока меня не было рядом?.. Скай опустила взгляд. Молчала долгую секунду, будто собираясь с силами. — Это долгая история... — наконец прошептала она.

Она села напротив него, положив лапки перед собой, шерсть на загривке слегка взъерошилась — воспоминания, казалось, снова навалились на неё всей тяжестью.

— После... после выстрела... я словно провалилась в тишину, не боль, не страх, просто пустота. Я не знала, где я, не чувствовала ни лап, ни тела. Но... — её голос задрожал, — я слышала, как Райдер звал меня, слышала, как все плакали. Она сглотнула, слёзы заблестели в уголках её глаз. — Меня признали погибшей. Но Райдер... он не позволил оставить меня в таком состоянии, не смог... — Он отвёз меня в больницу для особых случаев, далеко за Бухтой. Её уши прижались к голове, голос стал тише. — Долгие месяцы я лежала в коме. Время словно исчезло, всё вокруг было серым. Гончик тихонько дотронулся до её лапы, подбадривая. Скай вздохнула, продолжая: — Райдер часто сидел рядом. Иногда он думал, что я не слышу, но... я слышала. Я слышала, как он шептал: "Скай, борись... ради нас... ради Гончика..." Она слабо улыбнулась сквозь слёзы. — Я спрашивала его... — прошептала она, — про тебя, когда начала приходить в себя... Она подняла на него взгляд — в нём был ужас и нежность вперемешку. — Сначала Райдер не хотел ничего рассказывать. Он отворачивался... говорил, что я должна сосредоточиться на выздоровлении. Но я видела, как он страдает. И однажды... я настояла. Она вздохнула, прикрыв глаза, будто та сцена стояла перед ней вновь: — Он подошёл ко мне, сел рядом и долго молчал, а потом сказал, что тебя... тебя посадили, что ты защищал меня до конца, и заплатил за это... Гончик отвёл глаза, горечь поднялась в груди, но он сдержался. — Тогда... — голос Скай дрогнул, — я долго плакала... Каждый день я скучала по тебе так, что сердце разрывалось. Она прижалась лбом к его лбу, дрожа от нахлынувших чувств. — Я мечтала увидеть тебя, обнять тебя, сказать, что я здесь. Что всё, что ты для меня сделал, было не напрасно... Она всхлипнула. — Но мне не разрешали. Сначала... я была слишком слаба, потом — боялись, что встреча навредит как мне, так и тебе. Она улыбнулась сквозь слёзы. — Но я верила, что однажды всё исправится, что ты снова будешь рядом. Скай сделала глубокий вдох, успокаиваясь. — И вот... — тихо сказала она, улыбаясь сквозь слёзы, — я здесь, живая, с тобой.

Гончик смотрел на неё, не в силах отвести взгляда, чувствуя, как его сердце будто заполняет новый свет. Тёплый, настоящий. Такой, о котором он боялся даже мечтать. Он бережно обнял её, вдыхая её запах — запах жизни. И шепнул:

— Я никогда больше не отпущу тебя. Скай тихо засмеялась сквозь слёзы и прижалась к нему крепче. — Я думал... что потерял тебя... — хрипло прорыдал он, дрожа всем телом. — Я тоже так думала... — всхлипывала Скай, прижимаясь к нему, вцепившись лапами в его шерсть.

Они стояли так долго, в самом сердце тумана, в самой глубокой тишине мира, слушая, как бьются их сердца, в унисон. И тогда он вспомнил про кольцо, он осторожно разжал лапы, поднял с земли коробочку и положил её перед Скай. Она с удивлением посмотрела вниз, глаза распахнулись, дрогнули. Гончик дрожащими лапами открыл коробочку, показав тонкое серебряное кольцо, крохотное, аккуратное — как раз на её лапку.

Он задохнулся от волнения, но, сжав волю в кулак, всё же произнёс: — Скай... ты выйдешь за меня?..

Мир будто замер... Туман на мгновение отступил, светлая полоска солнца пробилась сквозь облака и упала им под лапы. Скай залилась румянцем — таким тёплым, живым, что он снова чуть не заплакал.

— Конечно, глупыш... — прошептала она, ткнув его носиком в лоб. — Я всю жизнь только и ждала этого момента.

Он аккуратно достал колечко, нежно, трепетно, словно боясь спугнуть чудо, надел его на её лапку. Кольцо блеснуло в луче света. Они засмеялись — сквозь слёзы, сквозь пережитую боль, сквозь ужас воспоминаний. И снова обнялись — так крепко, что не осталось места ни для страха, ни для одиночества.

И в этот миг облака окончательно расступились, небо засияло чистым, ярким светом, туман рассеялся, словно прошлое отпускало их, и ветер унес ввысь шёпот:

"Старые раны заживают и начинается новая жизнь — когда в жизни появляется любовь"