Глава шестая. Рисунок и кабель Блэковский.

6.

***

Бегут мои мысли, как стая теней,

То светлые, то тёмные, как ночь,

Они в душе моей, как сотни огней,

Мечты, сомненья, прогоняют прочь.

Стихотворение: "Мысли".

Автор: Неизвестен.

***

​— А я тебе говорю, Прорицание — это тысячекратно интереснее! — Лекса драматично всплеснула руками, чуть не задев проходящего мимо третьекурсника. — Нумерология — тоска смертная, там же считать надо. А на Прорицании можно хотя бы сделать вид, что ты в глубоком трансе, и банально вздремнуть. ​— Прорицание — предмет туманный и абсолютно лишенный практической пользы, — размеренно, с безупречно ровной спиной чеканила Нарцисса. В её голосе проскальзывали те самые ледяные нотки, от которых у половины замка обычно иней выступал на мантиях. — Никто не может предсказывать будущее по чаинкам. А Нумерология развивает логику и дисциплинирует ум. ​Мы шагали по подземельям в сторону кабинета Защиты от тёмных искусств. Цисси и Лекса не ссорились — боже упаси, слизеринки не опускаются до криков, — они аккуратно подкалывали друг друга. ​А что я? А я просто молча кивала обеим с самым умным видом, на который была способна. Потому что не секла ни в Нумерологии, ни в Прорицании примерно ничего. ​ За две недели в Хогвартсе я так и не привыкла к местным странностям. Мой круг общения в основном состоял из мисс Макгонагалл — единственный нормальный человек, хоть и превращается в кошку, — и профессора Слизнорта. От последнего, впрочем, я старалась держаться подальше: после пары моих эпичных фейлов на Зельеварении я прочно обосновалась в его личном черном списке, и испытывать судьбу больше не хотелось. ​— Ох, мерлиновы подтяжки, наконец-то мы увидим нашего нового профессора по ЗОТИ, — Лекса грациозно закатила глаза, переключая внимание. — Я уже устала слушать, как все вокруг о нём шепчутся. Нам его покажут или нет? ​— Говорят, он бывший мракоборец, — словно между прочим обронила Нарцисса, изящно огибая закругление коридора. ​ — Бывший? — не удержалась я. ​ Если память мне не изменяет, мракоборцы — это местный ОМОН или спецназ. В голове тут же нарисовался образ усатого, пузатого мужика в пропотевшей майке, который только и делает, что глушит пончики и жалуется на жизнь. Неужели нас будет учить отставной полисмен? ​ — Именно, — кивнула Цисси. — Слышала, он получил серьезное ранение на последнем задании. Прошлым летом весь «Ежедневный пророк» смаковал подробности этого рейда. ​— И что за травма? — мгновенно оживилась Лекса, подавшись вперед. Прямо-таки чуяла жареные факты. ​— Версии разнятся. Кто-то говорит — рука, кто-то — нога. Министерство, естественно, замяло подробности: они никогда не публикуют то, что может подорвать их авторитет в глазах общественности. ​Мы наконец затормозили у дверей кабинета. Сегодня намечался наш первый полноценный урок по ЗОТИ за весь семестр. По словам Лексы, предыдущих преподавателей проклинали быстрее, чем они успевали разложить свои вещи, так что уроки постоянно отменяли. Но благодаря моему фантастическому «везению» именно сегодня халява закончилась. ​Впрочем, ладно. Впервые за всё время в Хогвартсе у меня слегка «расслабились булки». На этом уроке тупить буду не я одна — новый препода-мракоборца задолбают вопросами «извините» и «простите» абсолютно все. ​Единственный минус — Вселенная не умеет делать подарки без подвоха. Урок Защиты у нас стоял совмещенный. Урок Защиты у нас стоял совмещенный. С ало-золотыми «котятами». ​Привет, Гриффиндор. Из-за поворота вывалилась шумная толпа седьмого курса Гриффиндора. Они ржали, орали, перебивали друг друга и вообще вели себя так, будто этот коридор принадлежит им по праву рождения. Но стоило им подвалить ближе, как на лицах мгновенно отпечаталось то самое выражение: «Фу, слизеринцы». Они смерили нас такими презрительными взглядами, будто без этого у них отвалятся глаза, Дамблдор сбреет свою легендарную бороду, а профессор Биннс от шока материализуется обратно в живого человека. ​ Наши, естественно, в долгу не остались. Нарцисса выпрямила подбородок так, будто вокруг нее собрались её личные крепостные, а Лекса одарила гриффиндорцев взглядом королевы школы, оценивающей мусор на обуви. ​ Н-да-а-а… Ну и контингент. Добро пожаловать в Хогвартс, Антарес, скучно точно не будет. ​— Белла, — я обернулась и увидела, как наше кудрявое величество наконец соизволила явить себя обществу. ​Если честно, логика сестёр Блэк была для меня загадкой сфинкса. Нарцисса — это ходячий посох по этикету: спина ровная, взгляд ледяной, истинная леди. Беллатриса — абсолютная стерва, которая питается чужими слезами и симулирует королевское величие. А третья, Андромеда, вообще постоянная гостья параллельных миров: испаряется так, что её не сыщешь с фонарем даже в солнечный полдень. Кошмар Шерлока Холмса, честное слово. ​Я ни разу не видела их всех троих в одном месте. Обычно нам составляла компанию только Андромеда, пока Белла отсиживалась в спальне. Зато старшие — Анди и Белла — общались как лучшие подружки. Они вечно о чём-то шептались и смеялись, из-за чего Цисси постоянно выглядела рядом с ними третьей лишней. ​— Мгм, — Белла окинула нас таким взглядом, будто мы были не подругами её сестры, а кучкой дождевых червей. Вот о чём я и говорю — стерва. — Андромеда… не появлялась? — нахмурилась она, и её темные брови сдвинулись к переносице. ​— Нет, я и сама не могу её найти, — Нарцисса поджала губы. ​ Кстати, да: средняя из сестер в последнее время пропадала всё чаще. А куда — Бог её знает. ​ — Разве она была не с тобой? — продолжила Цисси. — Я видела вас вместе на завтраке. ​— Она ушла, — сухо отмахнулась Беллатриса, давая понять, что тема закрыта. ​ И Нарцисса мгновенно умолкла. Вот за что я искренне уважала Цисси — она обладала феноменальным чувством грани. Всегда знала, где вовремя промолчать, чтобы не схлопотать. Эх, мне бы её выдержку! Способность «не ляпнуть лишнего» у меня явно отсутствовала на генетическом уровне. ​Дверь кабинета ЗОТИ с тихим скрипом отворилась сама по себе! Ладно, к местной магии я уже почти привыкла. Ученики, как стадо унылых овец, потянулись внутрь. ​— Идем, — Белла резко цапнула Нарциссу за локоть и буквально уволокла её за собой, «избавив» от нашего общества. ​Её неприязнь к нам с Лексой можно было физически намазывать на хлеб. Мы переглянулись. ​— Никогда не понимала Беллу, — покачала головой Лекса, проводив их взглядом. — Обязательно выпячивать свою стервозность? — спросила она скорее устало, чем с обидой. — Хотя с такой семейкой странно, что она ещё не в Святом Мунго. ​С этими словами Лекса двинулась к дверям, втискиваясь в поредевшую толпу. Я поплелась за ней, но… ​ ХРЯСЬ! ​ В следующую секунду я буквально отлетела назад и со всего маху врезалась в старинные рыцарские доспехи. Коридор оглушил грохот железа, а плечо пронзила адская боль. Всё-таки сталь XVI века — это вам не поролон! ​— Ауч!.. — скривилась я, шипя и потирая ушибленное место. ​ Клеопатра местного розлива — Лекса — тут же материализовалась рядом с видом спасателя MCHS, принявшись суетливо осматривать мою руку, будто из нее только что выбили кость. Я же подняла глаза на виновника этой аварии. ​ Ну конечно. Кто бы сомневался. ​— Прости-и-и, — с самым фальшивым сочувствием в мире произнес Сириус Блэк. Он приложил руку к груди, но его рожа при этом сияла, как свежеотполированный галлеон. — Рука дëрнулась. ​И демонстративно покрутил кистью в воздухе. ​За его спиной стоял Джеймс Поттер, наблюдая за этим бесплатным стендапом и даже не пытаясь спрятать наглую ухмылку. Лили Эванс — мисс «Безупречная Репутация» — на секунду замерла у дверей, смерила парней и нас уничтожающим взглядом, закатила глаза и скрылась в кабинете. За ней поплелся Римус Люпин: понимая, что эти два идиота снова нашли мишень для издевательств, он просто решил не участвовать в балагане и пошел покорять мир своими волчьими знаниями. Замыкал шествие тихий Питер Петтигрю. ​— У тебя что, глаза на затылке?! — нервно рявкнула Лекса, закончив мой беглый осмотр. ​Блэк лишь дернул плечом и вальяжно прошмыгнул в класс под хихиканье Поттера. С задних рядов уже раздавались смешки слизеринцев и гриффиндорцев, оценивших «перфоманс». ​Наивный, — подумала я, стиснув зубы и поправляя мантию. — Думаешь, тебе это сойдет с рук? Не в мою смену, Блэк. Не в мою смену. ​Мы с Лексой ввалились в аудиторию и заняли последние свободные места — на третьем ряду, прямо за широкими спинами Мародёров. ​Поттер и Блэк беспрестанно переглядывались, перешептывались и дурачились, увлекая в свой балаган даже старосту-мистера-Правильность — Люпина. Шум в кабинете стоял невообразимый, но ровно до того момента, пока на пороге не появился он. Новый преподаватель, которого с самого утра в коридорах обсуждали с таким ажиотажем, будто в Хогвартс с концертом приехал Пэйтон. ​Хотя, надо признать, выглядит он ничуть не хуже. ​ Перед нами предстал невероятно эффектный и подтянутый мужчина лет тридцати. Никаких дурацких бархатных мантий или волшебных колпаков — одет он был абсолютно по-маггловски: облегающие черные джинсы, белоснежная футболка и накинутая сверху расстегнутая черная рубашка. На руках — кожаные перчатки без пальцев, под тканью футболки угадывался рельефный пресс, а аккуратная щетина и ярко-голубые глаза завершали образ «плохого парня». ​Девочки, сворачиваем свои фанфики и открываем ноут для нового тропа «Учитель / Ученица». С превеликим удовольствием почитаю… ​Половина женской половины класса синхронно выдохнула восхищенное «ах», стоило этому полубогу переступить порог нашей мрачной и пыльной аудитории. ​ Он быстрыми, чеканными шагами преодолел расстояние до профессорского стола, развернулся к нам и скрестил руки на груди. ​— Я Дэвид Робертс. Прибыл сюда по личной просьбе Дамблдора, и это всё, что вам нужно о обо мне знать, — произнес он глубоким, слегка хрипловатым голосом, сканируя класс строгим взглядом. — Кто здесь старосты? ​Эванс и Люпин мгновенно поднялись со своих мест. ​ — Что вы проходили в прошлом году? — спросил профессор Робертс. ​— Кхм… ну… — Римус нервно прокашлялся и поправил манжету. ​Дружище, я тебя понимаю. От такого тона даже у меня пропал дар речи, а это, поверьте, событие исторического масштаба. ​ — В прошлом году мы изучали методы борьбы с дементорами, способы противостояния заклятию Империус и… оборотней. И способы защиты от них, — выговорил Люпин. ​А, то есть способы защиты от тебя самого? — пронеслось у меня в голове. Ладно, Антарес, чернуха, не смешно. ​— Точнее, мы проходили только теорию, — сухо уточнила Эванс, до этого хранившая молчание. ​Профессор Робертс опустил взгляд, разглядывая половицы, и качнул головой: ​— Значит, считай, ничего не проходили. А между тем в этом году вы сдаете ЖАБА. Вы же в курсе? — Ученики уныло кивнули. — Да-а, придется попотеть… Так, начинаем с оборотней. ​Класс. Люпин, прошу к доске с презентацией! ​— Как отличить оборотня от анимага? — задал вопрос профессор. ​В воздух тут же взметнулось несколько рук, естественно, включая руку Лили. ​— Прошу вас, мисс…? ​— Эванс, сэр, — с готовностью подхватила наша мисс Безупречность. — Оборотни превращаются в волков исключительно под влиянием полнолуния и полностью теряют человеческий контроль, тогда как анимаги способны принимать зверский облик по собственному желанию и сохраняют разум. ​ — Верно. А какие способы защиты от оборотней вы знаете? ​ Эванс на секунду замялась. Господи, я не ослышалась? Неужели сама Лили Эванс зависла на элементарном вопросе?! ​ — Я… я читала об этом, — неуверенно начала она. — От оборотней можно защищаться заклинаниями. Например, «Мимбл Вимбл» может связать язык и помешать нападению. А также базовые чары: «Протего», «Остолбеней» или «Петрификус Тоталус», чтобы заблокировать атаку. ​— Допустим, — кивнул профессор, медленно шагая вдоль первого ряда. — Министерство всегда относилось к проблеме оборотней путано и неэффективно. ​Ого, он что, реально решил зайти с козырей и вывалить нам всю историческую справку?! ​— В 1637 году был разработан Кодекс поведения оборотней, — продолжил Робертс, подтверждая мои худшие опасения. — По нему они были обязаны подписывать бумагу, обещая ни на кого не нападать и запираться каждое полнолуние. Разумеется, большинством это было проигнорировано. Оборотни ушли в леса и горы, сбиваясь в стаи. Они отказались подчиняться законам, поэтому представляют реальную угрозу. Именно поэтому вы должны уметь защищаться. ​Он резко остановился в центре класса и посмотрел на нас: ​— Так что доставайте перья, детишки. Сейчас будете писать. Записываем… ​И понеслась лекция на три свитка пергамента. ​Боже, Мерлин и все святые… Может ли этот день стать ещё хуже?!

***

Наконец-то этот Люцифер недоделанный замолчал — его срочно вызвали в кабинет директора. Слава всем богам магии и магглов! Моя рука готовилась отвалиться и зажить собственной жизнью. Пальцы сводило судорогой, потому что у нас не было ни единой секунды на передышку: этот Люцифер тараторил со скоростью пулемёта! Даже Нарцисса, сидевшая неподалеку, с облегчением и совершенно не-аристократической усталостью выдохнула, стоило «исчадию ада» покинуть кабинет. ​— Мерлин… мои бедные пальчики, — простонала Лекса, уронив голову на парту. — Мои бедные, изящные, идеальные пальчики! ​— Лекса, ты как? — усмехнулась я, с трудом разжимая затекшую кисть. — Жить будешь? ​ — Надеюсь. Но я клянусь: в ближайшую неделю я это грёбаное перо даже в руки не возьму! — Алекса с драматичным видом отпихнула ни в чем не повинный инструмент. ​ — Алекса, выражения! — Естественно, Нарцисса не могла пропустить мимо ушей такое святотатство. — Вы обе — леди, не забывайте. ​— Да ладно тебе, Цисси, — я повернулась к ней. Беллатриса на задней парте уже без зазрения совести преспокойно дремала, подложив руку под голову, но наша Белоснежка предпочитала воспитывать нас. — Даже ты должна признать: этот ваш Люцифер слишком уж много болтает. ​ — Он объясняет нам материал и делает свою работу, — строгим тоном ответила Нарцисса, хотя её идеальные брови всё ещё были нахмурены от усталости. — Благодаря знаниям, которыми он сегодня поделился, мы будем готовы к встрече с… этими монстрами. И его зовут профессор Дэвид Робертс. Относись к нему с надлежащим уважением. ​— Слушаемся, мамочка, — пробормотала Лекса из-за моей спины. ​ Нарцисса, которую мы явно допекли, лишь обреченно поджала губы. ​— Мерлин… она когда-нибудь станет похожа на нормального живого человека? — шепотом поинтересовалась Лекса. ​ — Давай помолимся за её… ​Но договорить я не успела. Нас бесцеремонно перебил громкий, торжествующий возглас Поттера: ​ — Так-так-так, а ну-ка не дергайся! ​Я обернулась. Поттер с азартом разглядывал какой-то вырванный кусок пергамента, а Блэк — его верный соратник по пакостям — с глупой ухмылкой удерживал вырывающегося Снейпа. Если бы не хватка Сириуса, Снейп бы уже давно сжег Поттера на месте одним лишь взглядом: даже обездвиженный, Северус буквально испепелял очкастого ненавистью. ​ — Посмотрим, что тут у нас… — Изучающее выражение лица Поттера мгновенно сменилось наглой ухмылкой. Его глаза округлились, и он ткнул пергамент под нос Блэку. ​Сириус сначала не понял, нахмурился, вглядываясь в рисунок, но через секунду до него дошло. Оба Мародёра прыснули и зашлись отвратительным, гикающим смехом. ​Поттер резко развернулся к классу и поднял листок вверх, привлекательный общее внимание: ​ — Смотрите все! — крикнул он на весь кабинет. — Снейп рисует Адамсон! Наш Нюниус втюрился! ​На пергаменте углем и чернилами был выведен тонкий, невероятно точный портрет: белоснежная кожа, выразительные голубые глаза, изящный изгиб розовых губ… Снейп рисовал девушку. ​Первые несколько секунд до меня вообще ничего не доходило. Я просто сидела и искренне сочувствовала обоим. И Снейпу, который сейчас пылал от смеси дикой ярости и унижения, и этой несчастной Адамсон, которую только что опозорили на весь курс из-за выходки двух пубертатных язв. ​Бедные люди… ​… ​… ​СТОП. ​Почему Снейп смотрит на меня с таким виноватым и уничтоженным видом?Почему Лекса и Нарцисса выглядят так, будто увидели привидение, и осторожно косятся в мою сторону?Почему Поттер и Блэк ржут, уставившись прямо на меня? ​Я пропустила какие-то важные новости о собственной жизни?.. ​Черт. Я же и есть Николь Адамсон. ​И на этом пергаменте нарисована, мать его, Я! ​Я моргнула, чуть подавшись вперед, чтобы разглядеть рисунок лучше и убедиться, что всё это дурацкая ошибка. Но нет. Портрет был выполнен просто виртуозно. Каждая черточка лица, каждый изгиб, даже мелкие родинки — совпадение стопроцентное. Я будто смотрела в зеркало. ​ — Ну что, Нюниус, когда свадьба? Уже придумали имя для первенца? — Поттер заходился от хохота, пока Блэк наконец отпустил Снейпа. ​Вырвавшись, Северус моментально выдрал рисунок из рук Поттера. Но шоу уже началось. Сириус вальяжно закинул руки на переднюю парту, за которой сидели ошеломленная Лили и виновник торжества, и уставился на меня в упор со своей фирменной, бесящей ухмылкой. Растрепанные темные волосы, съехавший галстук, рукава рубашки закатаны до локтей — ходячее воплощение школьного наглеца. ​ Черт бы тебя побрал, Блэк. Черт бы тебя побрал, Поттер. Черт бы тебя побрал, Снейп. И тебя, моя собачья судьба, тоже черт побрал! ​Честно говоря, меня мало волновал Блэк, сияющий как победный галлеон. Меня не волновала Лекса, которая судорожно пихала меня локтем в бок, требуя немедленной реакции. Меня даже не интересовали остальные идиоты в классе, хохочущие над чужой личной тайной. ​Я не ангел. Далеко не ангел — особенно учитывая, что в своей прошлой жизни я случайно (ладно, вполне намеренно) взорвала кабинет химии из-за нечестной четверки. Но при всей своей вредности я никогда не позволяла себе глумиться над чужими чувствами. Любовь, симпатия, привязанность — в это можно не верить, но смеяться над этим? Низко. ​Адекватный человек на моем месте сидел бы тихо и не привлекал к себе внимания. Адекватный человек не стал бы провоцировать толпу на новый взрыв хохота. Адекватный человек остался бы в своем «убежище» на третьем ряду. ​Но в том-то и дело… Я никогда не была адекватной. Блэк, который успел выхватить из рук Снейпа портрет секундой ранее, выглядел, мягко говоря, ошарашенным, когда я вплотную подошла к нему и без лишних слов выдернула листок из его пальцев. ​Я всмотрелась в рисунок повнимательнее. Это было… действительно красиво. Божечки, а я и не подозревала, что наш мрачный Снейпик — скрытый романтик! И уж тем более не могла помыслить, что Северус Снейп сохнет по Николь Адамсон. ​На портрете была изображена Николь в слизеринской мантии. В руке она сжимала ромашку, а на лице сияла мягкая, светлая улыбка, подчёркивавшая изящные ямочки на щеках. Ярко-голубые глаза на рисунке словно светились изнутри, делая образ Николь до нереальности красивым и живым. ​— Красиво, — хмыкнула я. ​Я повернулась к Снейпу. Северус пребывал в полном шоке от происходящего, впрочем, как и Сириус, на чьей физиономии застыла такая гамма эмоций, что распутать мысли этого одноклеточного не смог бы даже опытный легилимент. ​— Только у меня нет ямочек на щеках, — уже тише добавила я и протянула рисунок обратно его автору. ​ Снейп неуверенно, словно всё ещё ожидая подвоха, задел пальцами пергамент и забрал его. ​Я развернулась и неторопливо пошагала обратно к своей парте. Я понятия не имела, зачем только что всё это выкинула, но дело было сделано. Назад пути нет. Хотя внутренне я вся дрожала от адреналина: черт возьми, я ведь впервые в жизни кого-то защищала! В любых других обстоятельствах мне было бы глубоко плевать, но сегодня я почему-то решила поиграть в святую ангелочек — и уже успела пожалеть об этом сотню раз. ​— Защищаешь своего женишка, Адамсон? — натянутый голос Блэка заставил меня замереть на месте. — Не думал, что у тебя… настолько отвратительный вкус. ​Я хмыкнула, медленно обернулась и посмотрела на Сириуса. Он ухмылялся, но в этой ухмылке больше не осталось прежнего самодовольного блеска. Она выглядела… дерганой? Неуверенной? ​Отвратительные персонажи Роулинг. Отвратительный мир Гарри Поттера. Отвратительные подростки с зашкаливающими гормонами. ​— Мой вкус станет по-настоящему отвратительным только тогда, Блэк, когда я решу влюбиться в тебя, — я ухмыльнулась в ответ и демонстративно скрестила руки на груди. — В самодовольного идиота, который самоутверждается, публично унижая других. Чем ты тогда лучше слизеринцев, а, Сириус? Может, тебе стоит перевестись на наш факультет? Там такой стиль оценили бы по достоинству. ​Блэк мгновенно нахмурился, а его бледные щеки вспыхнули от ярости. Кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки. Мой укол попал прямо в его самую незащищенную мозоль — ненависть к собственному слизеринскому роду. ​— Клянусь, Адамсон… — прошипел он, подавшись вперед. ​— Что здесь происходит?! — раздался от дверей громовой голос нашего «Люцифера». ​Профессор Робертс застыл в проеме, недовольно переводя жесткий взгляд с меня на Блэка. ​— А ну-ка оба живо по местам! ​Я не стала оборачиваться, чтобы бросить на Блэка последний победный взгляд — если бы не появление профессора, Сириус точно набросился бы на меня с кулаками. Или зубами. Но даже спиной я буквально физически ощущала, как этот ходячий флакон дорогого одеколона сжигает меня взглядом своих стальных серых глаз.

***

​— Так, на этом всё, урок окончен. Не забудьте написать эссе на тему защиты от оборотней, — басом подытожил наш Люцифер. ​Едва отзвучали его слова, я принялась сгребать вещи со стола. Точнее, судорожно пихать их в сумку. Я была чертовски, невероятно зла. На моем внутреннем реакторе прямо сейчас можно было выработать столько энергии, чтобы построить и взорвать атомную бомбу. ​И желательно сбросить её прямо на кудрявую макушку Блэка. ​Потому что этот одноклеточный идиот, мститель хренов, решил отыграться! Настоящая, блин, «жертва обстоятельств»! Да чтоб ты всю жизнь простоял в очереди в туалет! Да чтоб на свадьбе Снейпа тебя наняли уборщиком! Да чтоб тебе твоя будущая жена суп пересаливала до конца дней! ​Этот паршивец заявил профессору, будто я лично спровоцировала всю эту драму, обозвав маглорождённых «грязнокровками», а он, бедный и благородный Рыцарь Гриффиндора, лишь пытался меня утихомирить! И вся его компания, которой очевидно не понравилось, что я так эстетично уделала их любимого Сириуса, дружно закивала и подыграла ему. Чёрт бы их всех побрал! ​Сколько я ни доказывала, что всё это гнусная клевета, слова большинства перевесили. Наш недо-учитель повелся на этот бред и назначил мне отработку! ​Впрочем, спасибо хоть на том, что в этом прогнившем мире осталась капля справедливости: Люцифер впаял наказание и самому Блэку. Обосновал он это тем, что Блэку не следовало устраивать самосуд и устраивать «цирк цикад», а нужно было сразу доложить о конфликте декану. ​ Поверить не могу, что бывший мракоборец — супер-спецназовец волшебного мира! — проглотил эту чушь. ​В итоге: сегодня вечером у нас с Сириусом Блэком парная отработка у Дэвида Робертса. ​Просто зашибись. ​Так что у моей перекошенной от ярости рожи были более чем веские причины. И главная из них сейчас сидела прямо передо мной и нагло хохотала своим фирменным, собачьим смехом. А ведь он ещё и перед уроком меня толкнул! Слишком много совпадений и слишком много спущенных с рук пакостей! ​Нет, дорогая. Ты — Антарес. И ты заставишь его заплатить. Хотя бы за то плечо. ​Заметив, что Блэк подхватил сумку и вальяжно направляется к выходу, я выждала секунду. ​ ХРЯСЬ! ​В следующую мгновение Сириус Блэк — звезда Гриффиндора, красачик и гроза школы — растянулся во весь рост на каменно-холодном полу. Прямо у моих ног. ​Моя нога, аккуратно подставленная секундой ранее, плавно вернулась в исходное положение. Блэк медленно поднял голову. На его лице читалась целая буря: дикий шок, ярость и абсолютное непонимание происходящего. ​— Ой, извини-и-и, — я приложила ладонь к груди, скорчив самую фальшивую, насквозь пропитанную «сожалением» моську. Затем чуть приподняла туфлю и демонстративно покрутила стопой из стороны в сторону: — Нога дёрнулась. ​ Под шквал ошарашенных взглядов, застывших в кабинете, я подхватила сумку и покинула аудиторию как истинная королева: с безупречно ровной спиной, гордо поднятым подборком и абсолютно невозмутимым лицом. ​ Где-то в углу замка Нарцисса сейчас наверняка утирает слезы гордости и счастья от того, что я наконец-то усвоила её уроки царственной осанки.

***

​— Флитвик? Нет, нет, стой… Кэрроу? Тоже нет? Тогда кто же?.. ​Сейчас мы втроем — к моему огромному удивлению, включая Нарциссу — играли в «Угадай, кто я». Я просто случайно обронила название этой игры во время разговора, а Лекса зажглась идеей, да еще и Цисси умудрилась уговорить: «Ну хотя бы одну партию! Пожалуйста!» — так звучали её мольбы. ​ Что написано на бумажке у меня на лбу, я понятия не имела, но с учетом безумия этого мира было очевидно, кто проиграет. Нарциссе досталась «миссис Норрис» — без понятия, что за женщина, но звучит зловеще. Я же наклеила бумажку Лексе. Наводящими вопросами та успела выяснить, что её персонаж черно-белый и маленького роста. Неужели так сложно додуматься до банального пингвина?! ​ — Может, это вообще неодушевленный предмет? — бубнила себе под нос Алекса. ​— Николь, разве тебе не пора? — взглянув на изящные наручные часы, напомнила Цисси о том, что я весь вечер пыталась стереть из памяти. — У тебя наказание у профессора Роберта. — она недовольно поджала губы: — Вообще-то, назначить отработку после отбоя — это нарушение. Профессору следовало поставить её пораньше. ​ — Вообще-то, он изначально не должен был наказывать Нику, — пожала плечами Лекса, бросив попытки разгадать своего пингвина. — Как можно было поверить в ту ахинею, которую состряпали Блэк и Поттер? ​И, упорно игнорируя грозный взгляд Нарциссы, за день миллиард раз напомнившей нам о статусе леди, Алекса невозмутимо добавила: — Но даже если бы Ника и правда их так назвала — что в этом такого? Они ведь реально грязнокровки, будто это для кого-то секрет. ​ — Алекса! — Нарцисса гордо вскинула подбородок. — Даже среди чистокровных воспитанные волшебники не позволяют себе опускаться до таких слов. Это низко. Особенно для леди. ​— Ай, ладно, была не была, — я вздохнула и поднялась с дивана. — Я пошла. Всё равно выбор у меня невеликий. ​ На абсолютно ватных ногах, со сгорбленной спиной — к тихому ужасу мисс Блэк — и перекошенной миной я поплелась в злополучный кабинет профессора Дэвида, чёрт бы его побрал, Робертса. ​— Ваша рабыня, получившая совершенно нечестное наказание, прибыла, — оповестила я, переступая порог. ​Люцифер сидел за столом и что-то увлеченно писал. Услышав мой голос, он поднял взгляд: ​— А, мисс Адамсон. Шутите? Значит, настроение хорошее. Надеюсь, вы не станете морочить мне голову своими капризами. — Он окинул взглядом пустой класс и слегка нахмурился: — А где мистер Блэк? ​— Откуда мне знать, где шляется эта чупакабра? — прошипела я тихонько. ​ — Что вы сказали? ​ — Говорю, понятия не имею, сэр, — честно и громко перевела я. ​— Что ж… подождем. ​И мы стали ждать. В этом мире всё реально шиворот-навыворот! Никогда ещё девчонка не ждала парня — обычно всё происходит ровно наоборот! ​Прошло полчаса. Часы на стене показывали без пятнадцати двенадцать. Где носит этого одноклеточного?! Мне что, проторчать здесь до утра? А если он вообще не придет? Я что, одна буду отбывать отработку?! ​ Нет-нет-нет, это чертовски нечестно! Я торчу здесь исключительно по его вине! Если он не появится в течение пяти минут, я содру с него кожу, скрою себе пальто, кости скормлю собаке бабы Фроси, а всё остальное отправлю Поттеру — чтобы помнил, к чему приводит глумление над людьми! ​— Можно? ​О! Солнышко наше изволило явиться! Не прошло и полвека! ​— Мистер Блэк, наказание было назначено на одиннадцать. Сейчас почти полночь, — профессор одарил его ледяным взглядом. — Где вы были? ​ — Простите, профессор. Я заснул. ​Этот кобель издевается. Он точно издевается! Потому что иначе я прямо сейчас вырву ему эти его дурацкие кудри! ​— Ладно, — профессор качнул головой, видимо, осознав всю бесполезность воспитательных бесед. — Зайдите в кладовую и приведите её в порядок. Книги расставить строго по алфавиту. Выполняйте. ​Блэк вальяжно поплелся в сторону кладовой, а я с тяжелым вздохом двинулась за ним. Стоило переступить порог, как я тут же зашлась кашлем — пылища здесь стояла такая, будто её завозили сюда тоннами. ​Помещение оказалось внушительных размеров: ряды высоких стеллажей, горы фолиантов и пожелтевших пергаментов, хаотично разбросанных по полу. Картина намекала, что полноценную уборку тут не проводили со времён Первой мировой. А в дальнем углу темнела ещё одна дверь — вход во вторую комнату. ​Серьёзно?! Еще одно помещение?! ​Блэк, очевидно, решил, что совместная отработка вовсе не обязывает нас общаться. Не удосужив меня даже взглядом, он сразу прошмыгнул в ту самую дальнюю коморку. ​Ой, да и пожалуйста! Не больно-то и хотелось разглядывать твою физиономию, крендель блэковский! ​ Я аккуратно, чтобы не вляпаться во что-нибудь древнее, шагнула к углу кладовой. Мама всегда говорила: если начинать уборку с самого края, работа не кажется такой безнадежной. Ну, не знаю, не знаю… ​Книги покрывал сантиметровый слой пыли, по полу валялись пожелтевшие бумаги с текстом на непонятном языке — призыв дьявола, не иначе. Про густые гирлянды паутины по углам я вообще молчу. ​Я тихонько прохныкала от безысходности. Попала в этот мир, нажила себе врага в лице Сириуса Блэка, так теперь еще и заставляют работать шваброй! ​Несправедливо! Ладно, Антарес, глубокий вдох. У тебя всё равно нет выбора. Приступай. ​Я решила начать с пергаментов, сгребая их в трухлявую коробку, которая раньше, судя по виду, служила мусорной корзиной. Дам тебе новую жизнь, бедная ты несчастная тара! ​Иногда я не удерживалась и заглядывала в листы — исключительно ради того, чтобы порадовать своего внутреннего любопытного ребенка. Читала отрывки, написанные человеческим языком, и хотя ничего не понимала, всё равно с умным видом листала дальше. ​Так, с бумагами закончено! ​ Теперь книги. Как там проинструктировал Люцифер? «Книги расставить по алфавиту!» Ладно-ладно, будет тебе алфавит. Так, какой там английский порядок?.. ​ A, B, C, D… ​ Знаете, если вам нужно срочно вспомнить английский алфавит — просто спойте ту самую детскую песенку из начальной школы! Век живи — век благодаря ей помни буквы. ​ Я принялась расставлять фолианты по полкам. Названия у них, конечно, были специфические: «Ашерон. Процесс вселения и изгнания», «Темные заклятия и проклятия», «Древние ритуалы крови»… ​ Что за вкусы у этих волшебников? Им в детстве вместо плюшевых медведей подарочные наборы ножей вручают? Даже с моей сдвинутой крышей я бы такое читать не стала. ​ Так, книги убраны! ​ А остальное?.. ​Полы мыть?! Не-е-ет, на это я не подписывалась! И вообще, почему это я впахиваю в одиночку?! Где этот Блэк? До сих пор ту каморку ковыряет? Он там что, пылинки по размеру сортирует?! ​Что-то тут нечисто… ​Я преодолела расстояние от относительно прибранной кладовой до тесной каморки, в которой Блэк исчез почти час назад, и резко толкнула дверь. ​— Кхе-кхе! — Я тут же зашлась кашлем, судорожно разгоняя ладонью плотные клубы сигаретного дыма. — Ты что, совсем охренел?! ​Моему возмущению не было предела. Этот идиот даже не пытался изобразить уборку! Он просто преспокойно устроился на широком подоконнике и дымил в открытую форточку. Я там, значит, горбачусь и пашу за двоих, а эта ошибка семейства Блэк сидит на чистом расслабоне?! ​ — А, Чокнутая, это ты, — Сириус лениво повернул голову, смерил меня медленным взглядом с ног до головы и, хмыкнув, вернулся к своему занятию. — Классно выглядишь. ​ Сомнений не было: это был чистейший сарказм. Мой вид сейчас был максимально далек от идеала. Из-за того, что большую часть времени я ползала на коленях, подол юбки и черные колготки покрывал слой пыли, а волосы, собранные в спешке в неаккуратный пучок, частично выбились и свисали сомнительными паклями. ​— Сам попробуй тут поработать! Гарантирую, после этого ни одна из твоих фанаток к тебе нашествие не устроит, — хмыкнула я. ​ Зашагав к окну, я без лишних церемоний вскарабкалась на подоконник и уселась напротив. Подоконник оказался достаточно большим, так что мы свободно поместились вдвоем. Блэк вскинул брови с насмешливым удивлением, но я предпочла проигнорировать его взгляд и уставилась в ночное небо. Ну а что? Я устала как собака и имею полное право присесть. Сириус лишь пожал плечами, не найдя в моей наглости ничего криминального, и снова затянулся, разглядывая россыпь звезд. ​ — Ты хоть понимаешь, что поступил как настоящий скот? — тихо, с ноткой искренней обиды произнесла я, не отрывая взгляда от луны. ​— Да-а? И в чём же? — усмехнулся Блэк. ​— Ну, давай посчитаем, дорогой, — я принялась загибать пальцы. — Во-первых, ты меня толкнул. Во-вторых, обвинил в том, чего я не совершала. Ну и в-третьих — словно твоих грехов было мало, — ты заставил меня убираться в одиночку! Это вообще не по-джентльменски. Я себе все руки перецарапала, пока эти фолианты расставляла. Вон, смотри! ​Я демонстративно вытянула испачканную в саже и пыли ладонь. ​Сириус откинул голову назад и зашелся громким смехом. Из-за его резкого движения сигарета едва не впилась мне прямо в глаз! К счастью, обошлось, но порция горького дыма всё равно ударила в нос, заставив меня скривиться. ​ — Ладно, Адамсон, ты поражаешь меня своей храбростью всё больше и больше. Сначала влепила мне пощечину в библиотеке, потом защитила Снейпа, публично выставив меня идиотом, а теперь вот это, — качая головой и улыбаясь своей фирменной наглой улыбкой, проговорил Блэк. — А если серьезно… Зачем ты заступилась за Нюниуса? Он же конченый. Мало того что сам опозорился, так еще и тебя в это втянул. Я-то думал, ты ему врежешь с разворота, как мне тогда. ​— С чего ты взял, что он конченый? — хмыкнула я, пожав плечами. — Честно говоря, мне было даже… приятно. ​В этот момент я словно забыла, что я никакая не Николь и что портрет писался не с меня. Но если поставить себя на место настоящей Адамсон… Да, узнать о чьих-то чувствах при такой дикой публике — это дикий конфуз и стыд. Мне и самой сначала хотелось провалиться сквозь землю. Но рисунок-то был реально красивым. И то, с какой нежностью Снейп вырисовывал каждую деталь, не могло не тронуть. ​ — Только не говори, что это взаимно, — скривился Блэк с таким видом, будто съел лимон. — Пожалуйста, замолчи, а то меня сейчас тошнить начнет. ​— Ой, на здоровье, — расплылась я в фальшивой улыбке. — На самом деле нет, увы и ах, не взаимно. — Сириус торжествующе ухмыльнулся, словно другого ответа и быть не могло. — Но это всё равно мило. Снейп красиво рисует. И мне, черт возьми, приятно, что он обратил внимание даже на мелкие детали. На родинки, например. ​— Фу-у, — сморщил нос Блэк. — Змеиные нежности? Слизеринская любовь? Как вы там это называете? — он сделал очередной глубокий затяг. ​— «Фу» здесь — это вы с Поттером, — сложив руки на груди, резко отрезала я. ​ Я наконец повернулась и встретилась взглядом с его прищуренными серыми глазами. Сириус полулежал, опираясь спиной об оконную раму, и смотрел на меня с ленивым вызовом. ​— И я говорю это не потому, что защищаю Снейпа или потому что ношу зеленый галстук. Нет. То, что вы устраиваете — это реально низко. ​— И что же мы такого делаем? — фыркнул Блэк с нарочитым пофигизмом, но я заметила, как на мгновение дернулась жилка на его челюсти. Ого! Неужели мои слова задели гордость самого мистера Блэка? ​ — Издеваетесь. И вам абсолютно по барабану над кем. Будь то Снейп или тот первокурсник-слизеринец, который просто спросил у вас дорогу, а вы отправили его в чулан для швабр. Вам неважен возраст «жертвы». Главное — зеленый герб на мантии. ​ — Так они реально слизеринцы! И Снейп, и тот мелкий, — Блэк развел руками, искренне не понимая претензии. — И даже ты! ​— И что с того? — ровно перебила я. — Что плохого в том, что мы сидим за слизеринским столом? ​— Адамсон, да девяносто процентов тех, кто окончил ваш факультет, становятся темными магами! — Блэк пожал плечами, будто объяснял мне элементарную теорему. — А мы с Джеймсом таких не жалуем. ​Я полных пять минут молча смотрела на него, сузив глаза. Смотрела так, будто передо мной сидел не чистокровный волшебник, а абсолютно непробиваемый клинический идиот. ​ — Что? — не выдержал Сириус под моим тяжелым взглядом и с досадой затянулся. ​— Вот именно такие, как ты, и выращивают будущих злодеев, — чеканя каждое слово, произнесла я. ​— Чего? ​ — Ничегошеньки. ​Я пожала плечами. Становиться бесплатным психотерапевтом для Сириуса Блэка я точно не планировала. Сириус молча сканировал меня долгим, тяжелым взглядом — от такого в моем родном мире спекся бы любой, но я держалась с мужественной стойкостью. Наконец Блэк хмыкнул и выдохнул струйку серого дыма мне прямо в лицо. ​ Боже, да он точно напрашивается! ​— Курить вредно. Тебе не говорили? — спросила я, скрещивая руки. ​— Многие говорили, да никто не убедил. Хочешь попробовать? — с наглой оскалившейся ухмылкой предложил он, протягивая сигарету. ​— Не имею ни малейшего желания. Слава богу, я выросла без этой пагубной привычки, в отличие от большинства моих ровесников, — гордо вскинула я подбородок. — Этот дым едкий и горький, им дышать невозможно, а ты в себя эту дрянь втягиваешь. ​Я спрыгнула с подоконника на пол. Сириус проводил меня абсолютно равнодушным взглядом, показывая, что мое мнение его волнует примерно так же, как вчерашний снег. ​— Блин, да хватит дымить при мне! — не сдержавшись, я шагнула вперед, вырвала сигарету прямо из его пальцев, швырнула на пол и с силой раздавила каблуком. ​Блэк замер, явно не понимая, что только что произошло. Честно говоря, я и сама обалдела от собственной наглости. Просто органически не переношу табачный дым! В свое время я еле вытащила своего одноклассника Тёму от перспективы сгнить с черными легкими — старые рефлексы сработали на автомате. Хотя спасать Блэка я точно не планировала. Нахрен он мне сдался? Тёма хотя бы в математике шарил и контрольные мне решал, а этот-то что? ​Неожиданно Сириус уткнулся лицом в согнутые колени. Его плечи начали судорожно подрагивать. Раздались странные звуки — то ли хныканье, то ли сдавленные всхлипы. ​ Я с ума сошла, или он… Чего?! ​— Ты чего… плачешь, что ли? — я нахмурилась, делая осторожный шаг назад. — Эй, Блэк! Это истерика или что? ​Подрагивания плеч усилились. ​— Ты серьезно рыдаешь?! Ну… эй, не плачь! Хочешь, я тебе потом клубники достану? Сигареты — это реально гадость, честно! Они же невкусные. Блэк? — Я ткнула его пальцем в плечо. А что? Вдруг у него психоз и он сейчас бросится?! — Эй, ты там живой? ​ Сириус медленно поднял голову, и у меня отпала челюсть. ​Этот одноклеточный психопат ржал! Он едва не задыхался от безудержного, беззвучного смеха! Я тут, значит, судорожно пытаюсь его утешить, про клубнику задвигаю, а он просто глумится над моей реакцией! ​— Ах ты… идиот… чертов! — Я сама не заметила, как принялась осыпать Сириуса тумаками — по плечам, по бокам, по предплечьям. ​Блэк хохотал во весь голос, легко уворачиваясь от моих хаотичных ударов. ​— Я тут за него переживаю, а ты угораешь?! ​— Ну надо же было мне как-то ответить! И вообще, ты только что уничтожила мою последнюю сигарету! Знаешь, как трудно их достать в замке? — Всё еще не скрывая широкой ухмылки, спросил Блэк. — Ты мне должна. ​— Мечтай больше! — я гордо сложила руки на груди. — Я только что уберегла твои легкие от рака, так что это ты у меня в неоплатном долгу! И вообще, вместо того чтобы травиться этой дрянью, съел бы лучше что-нибудь нормальное. ​— Не любишь горькое? ​— Я не люблю, когда смолят прямо мне в лицо. Это вредно. ​ — Вот уж не думал, что ты у нас «мисс Правильность», — фыркнул он. ​— «Мисс Правильность» — это твоя подружка Эванс. А я просто… Николь, — я вовремя прикусила язык, едва не ляпнув «Антарес». — Ладно, я задолбалась вести с тобой светские беседы. Пошла я в спальню. Мне за услуги клининга никто не платит. ​— Я с тобой! — Сириус мгновенно соскочил с подоконника, опережая мой немой удивленный вопрос: — Что? Я не собираюсь оставаться тут один, а то Робертс вернется и заставит меня перемывать полы. А этот мужик может, я уверен. ​Я лишь пожала плечами, и мы вышли в коридор. ​В кабинете профессор Робертс даже не оторвал взгляда от бумаг: — А, это вы. Можете идти, я сам закончу. ​Профессор, с такими темпами вы рискуете лишиться моего фирменного титула «Люцифер». ​ Мы с Блэком отвесили профессору синхронный шутливый поклон и покинули кабинет. Шагали по темным, погруженным в тишину коридорам Хогвартса: я чуть впереди, Сириус — полшага позади. Не знаю, о чём думал Блэк, а мои мысли были заняты только одной глобальной проблемой: как, черт возьми, мне вернуться в мой родной мир? Сначала нужно разузнать природу этого перемещения, а уже потом разрабатывать план побега… ​— Кстати, Адамсон, — Блэк прибавил ход и поравнялся со мной. — А что ты делала с моим Лунатиком в библиотеке прошлой ночью? ​Я удивленно вскинула брови. Какую еще Луну он имеет в виду? Почему в моей новой жизни всё непрерывно связано с космосом?! ​— Я про Римуса, — закатил глаза Сириус. ​— А что, ревнуешь? — я лукаво приподняла бровь и смерила его ехидной ухмылкой. ​Блэк фыркнул, но уголок его губ полз вверх: — Конечно! Лунатик у меня один такой, уникальный экземпляр! — он назидательно поднял указательный палец. Через секунду мы оба тихо прыснули. ​— А если без шуточек? — переспросил он. ​— Да ничего особого. Твой Лунатик — редкой души человек, помог бедной слизеринке разобрать пару сложных древних рун. ​— Ну, Люни у нас да, миротворец. ​Вскоре мы вышли к развилке: одна лестница вела вниз, к сырым подземельям Слизерина, вторая уходила вверх, к башне Гриффиндора. Не ожидая от Блэка ни «спокойной ночи», ни элементарного «пока», я развернулась к ступенькам. ​— Ты же понимаешь, Чокнутая… — окликнул он меня из темноты. — …что из-за одного нормального вечера мы не станем лучшими друзьями и не будем сюсюкаться на переменах? ​ — Разумеется. Это будет абсолютно взаимно, — я обернулась. ​Сириус стоял, засунув руки в карманы брюк, с каким-то странным, смешанным выражением лица. ​— Спокойной ночи, Чокнутая. ​ — Спокойной ночи, крендель блэковский.

***

Тихая ночь окутывала замок мягким, бархатным покрывалом. Звуки суетливого дня затихали, растворяясь в густой темноте подземелий и башен. Ученики, еще недавно шумевшие в коридорах, давным-давно спали, досматривая свои десятые сны. Внутренний двор пустовал, и лишь редкий шорох прохладного ветра, играющего с листвой, нарушал безмолвие. Если прислушаться, можно было уловить, как за стенами Гремучая Ива лениво потягивает свои мощные ветви, сгоняя птиц, решивших устроить ночлег в её кроне. ​Небо над Хогвартсом казалось бескрайним куполом, усыпанным мириадами мерцающих звезд. Луна лила мягкий серебристый свет на спящий мир, преображая знакомые очертания замка и отбрасывая замысловатые тени. Через высокие окна спальни Гриффиндора этот свет проникал внутрь, окрашивая комнату в призрачные тона. ​В такие мгновения покой ощущался особенно остро. Время замирало, даруя паузу от дневной суеты — идеальный момент для тихих прогулок или созерцания. Кажется, в этой тишине можно услышать даже ритмичный стук собственного сердца, а все мысли становятся до предела ясным и отчетливыми. ​И именно эта ясность больше всего на свете мешала Блэку заснуть. ​ Сириус был единственным в спальне, кто лежал с открытыми глазами. Часы давно пробили три ночи. Остальные Мародёры спали без задних ног и выводили рулады, соревнуясь в храпе с горными троллями. ​Одна нога Сириуса свисала с кровати, левая рука заменяла подушку, а в правой он сжимал тот самый пергамент, вырванный у Нюниуса. Портрет Николь Адамсон. ​Сириус забрал его сразу после урока. Заявил всем, что подобный «шедевр» подлежит немедленной ликвидации. Он даже честно намеревался его сжечь, но… в итоге оставил себе. Даже не спрашивайте почему — Сириус и сам не смог бы ответить на этот вопрос. ​На портрете была изображена Адамсон. Выразительные голубые глаза, светлая улыбка и ямочки на щеках, которых, по её собственным словам, у настоящей Николь никогда не было. На ней была слизеринская мантия, а в руке — ромашка. Она стояла посреди бескрайнего зеленого поля под ярко-голубым небом, сделавшим всю картину до нереальности живой. ​Блэк хмыкнул и резким движением швырнул листок в мусорную корзину в углу комнаты, которая частая служила им с Поттером импровизированным баскетбольным кольцом. ​Мусор. Зачем ему хранить рисунок этой Чокнутой? Тем более нарисованный Нюниусом. ​Сириус любил ночное время. Вокруг стояла звенящая тишина: ни Римуса, который вечно бубнит под нос конспекты по Древним рунам, ни Питера, непрерывно чем-то хрустящего, ни Поттера, проевшего всем плешь своими соплями по Лили Эванс. Никого. ​Только вот в его собственной голове без зазрения совести обосновалась одна конкретная голубоглазая слизеринка. ​Девушка, которая изменилась слишком резко и с которой сегодня, черт возьми, было невероятно приятно общаться. Сириус впервые в жизни нормально разговаривал со слизеринкой! Адамсон стала другой. Совершенно другой. Смелее, язвительнее, женственнее… и чертовски привлекательнее. ​ Она стала той, кто против воли Бродяги намертво занял все его мысли. ​ Сириус сам не понял, как поднялся с кровати. Не понял, как босыми ногами бесшумно пересек спальню, как нагнулся к корзине и бережно выудил рисунок. Он опустил пергамент в выдвижной ящик своего туалетного столика и спрятал в самый дальний угол. ​Зачем он это сделал? Блэк не знал. ​Но он снова лег на подушку, уставился в потолок и укрылся одеялом, продолжение думать о голубоглазой Чокнутой…