Часть 1: Голод

      Шумная рыночная площадь, кричащие торговцы расхваливающие свой товар, запах свежего хлеба. Утреннее солнце отбрасывает блики на полированный металл гномов; эльфийские учёные спешащие мимо по дороге в академию. С виду всё хорошо, но чувствуется напряжение в воздухе, может это только мне так кажется...       Внезапное жужжание, которое я ни с чем не спутаю, привело меня в чувства, повернувшись на звук, я оказался прав, пожилой гном Пипкин шёл ко мне.       — Базз, — сказал он хриплым от старости голосом, — новость есть от моих коллег. Говорят, снова нашествие мародёров, предупреждают, чтобы за стены города ни шагу.       — Не повезло тебе, старик. Удачи на путях, если что — наебашим им как ты умеешь! — усмехнувшись подшутил я.       Хоть Пипкин уже попривык к моему юмору, но по его лицу можно было сказать, что он впервые такое слышит.       — Наебашить? Все люди так выражаются? — спрашивает он, и из-за его гномьего акцента слова звучат так, будто он подавился шестерёнкой.       Несколько покупателей неподалёку оборачиваются, чтобы посмотреть на эту громкую вспышку, явно возмущенные таким грубым языком в их мирном городке. Проходящий мимо учёный эльф неодобрительно и, будто провокационно, цокнул языком.       — Тебе что-то не нравится — иди нахуй! — выкрикнул я эльфу.       — И хватает же наглости обращаться ко мне в такой манере! — рявкает он, хватаясь за богато украшенный кинжал на поясе. — Я — мастер Кориан из Академии, и я не буду терпеть такое от какого-то уличного бродяги!       — Да хуй я клал кто ты и откуда, для меня-то ты никто, хах!       Глаза мастера Кориана вспыхивают магической энергией, когда он поднимает свободную руку.       — Думаю, тебе не помешает урок вежливости. — сразу после своих слов, он выпускает заряд чистой магии прямо в меня.       Делая лёгкий уклон с последующей подножкой, я говорю:       — Запиздиться хочешь? Ну давай!       В то время учёный эльф отшатывается назад, его достоинство явно пострадало больше чем тело. Его лицо краснеет от ярости, когда он выпрямляется, а вокруг его пальцев потрескивает магическая энергия. «Ну и наглость!» — рычит он. Выпущенный заряд чистой магии, взрывается у стены, где я стоял несколько мгновений назад, осыпая ближайших торговцев пылью и обломками. На рынке начался хаос, люди разбегаются во все стороны. Со всех сторон слышится приближение стражников, их сапоги гремят по булыжникам. Мастер Кориан надвигается на меня с убийственным намерением, его прежняя ученая манера поведения полностью исчезла.       Гном тщетно пытается встать между мной и эльфом, Кориан просто отмахивается от него презрительным взмахом руки, и Пипкин падает в ближающую фруктовую лавку. Эльф-маг с пылающими от магической ярости говорит:       — Ещё не жалеешь, что бросил вызов, человек? Я мастер тайных искусств, а манера тебе подобных мне не нравится!       Мой внезапный удар в области лица эльфа заставил того пошатнуться, кровь хлестнула у него их носа и из губы. Его глаза расширяются от шока при виде внезапного нападения. Толпа тем временем у ужасе ахает, на их лицах отражается смесь страха и нездорового любопытства. Эльф-маг вытирает кровь с рассечённой губы, в его глазах появляется маниакальный блеск.       — Вот как, дикарь, я принимаю твой вызов. — он начинает напевать на гортанном, древнем языке, сплетая вокруг себя сложную магическую сеть. Воздух потрескивает от магической энергии, и температура резко падает, когда холодный ветер проносится по рыночной площади.       — Я тоже буду петь, но в отличии от тебя, я нахуярю тебе!       Моё фальшивое пение и беспорядочные движения, кажется, ещё больше выводят из себя мага, и его песнопения становятся всё громче и зловеще. В воздухе вокруг него образуются ледяные кристаллы, он выпускает поток острых осколков, каждый из который потрескивает смертоносной энергией, устремляясь точно на меня. Такая резкость застала меня врасплох, и несколько ледяных снарядов вонзились в область левого плеча, из-за чего я спотыкаюсь. Ощущения, будто моя кровь застывает при контакте с магическим льдом, но я насмешливо говорю ему:       — И чё дальше, магистрик? — не теряя хватку, я быстро поднимаюсь на ноги.       Глаза эльфа расширяются от удивления, когда он видит, как я поднимаюсь на ноги без особых усилий. Лицо Кориана ещё больше исказилось, в этот раз от презрительной усмешки, когда он снова начинает читать заклинание, его голос становится всё громче. Внезапно земля под твоими ногами начинает дрожать. Куски булыжника взмывают в воздух, когда из земли вырываются массивные корни, извиваясь, как змеи. Корни обрушиваются на меня с ужасающей скоростью и силой, угрожая поймать и раздавить.       Пробираясь сквозь лес из корней, я ориентировался лишь на охотничьи инстинкты. От каждого близкого столкновения с корнями по телу пробегает дрожь, их прикосновение достаточно болезненно. Глаза эльфа расширяются, когда он наблюдает за сокращением расстояния, его пение прерывается. Корни начинают увядать и уходить обратно в землю, пока он пытается сохранить контроль. Бросившись вперёд, мой кулак с тошнотворным хрустом врезается ему в челюсть.       С привычной лёгкостью я накладываю стрелу на тетиву, и оружие становится продолжением моей руки. Взгляд мага устремляется на лук, и страх наконец прорывается сквозь его высокомерный фасад. Вокруг стало пугающе тихо. Руки эльфийского учёного медленно поднимаются в знак капитуляции, и магическая энергия рассеивается вокруг него.       — Подожди! — начал умолять он хриплым и напряжённым голосом. — Я... Я погорячился. Нет необходимости в дальнейшем насилии.       Из его сломанного носа сочится кровь, окрашивая его безупречную одежду в тёмно-красный цвет. Вокруг вас толпа начинает роптать, одни выражают ужас перед насилием, другие выказывают неохотное уважение вашему мастерству и решительности.       — И ты пиздец как прав: нет необходимости в дальнейшем насилии, ты как-никак способный, везунчик.       Мастер Кориан судорожно вздыхает, его тело обмякает от облегчения.       — Спасибо. — бормочет он, его голос едва слышен в нарастающем шуме толпы. — Я... Я вышел из себя. Это больше не повторится.       Маг оглядывается на зрителей, его щёки краснеют от смущения и стыда.       — А перед боем был такой уверенный... Схуяли ты эту уверенность закапывать начал?! Прими, сука, поражение с достоинством! — взбешенный от его реакции сказал я.       Эльф встречается с тобой взглядом, в его глазах смесь страха и уважения. Он выпрямляется, вытирая кровь с губы дрожащей рукой.       — Вы правы, человек, — говорит он успокаиваясь, — я с достоинством принимаю своё поражение. Я не забуду этот урок и клянусь впредь быть более скромным и осмотрительным. — он склоняет голову в знак уважения.       Мастер Кориан на мгновение замирает, затем медленно протягивает руку, чтобы пожать мою. Поначалу этот жест кажется неловким, его пальцы непривычны к такому физическому контакту. Но когда он крепко, но без вражды пожимает мою руку, что-то меняется в его поведении, он даже залечил моё левое плечо от ледяных осколков своей магией. Толпа разражается шёпотом, кто-то выражает одобрение, кто-то разочарование от того, что конфликт закончился без дальнейшего насилия. Пипкин стоящий неподалёку решает подойти.       Ну... — начал он, в его голосе слышится и облегчение, и раздражение. — Никогда не думал, что доживу до того дня, когда человек вразумит эльфийского мага-мастера.       — Он многопроблемный? — спросил я интересуясь.       — Да, это так. Мастер Кориан — блестящий учёный, с этим не поспоришь. Но его высокомерие и презрение к простолюдинам — это заноза в боку многих. И не понять причину, он же недавно переехал. — гном наклоняется ближе и понижает голос. — Слух ходит, что он занимался некромантией.       — Боишься, что с ума сойдёт со своей некромантией? — с усмешкой спросил я его.       — Путь тёмной магии — коварный. Многие блестящие умы были поглощены теми самыми силами, которыми они пытались овладеть.       — Если Кориан достаточно умён, то он в безопасности.       — Ну, посмотрим сможет ли интеллект мастера Кориана противостоять древним силам, с которыми он имеет дело. — Пипкин осматривается. — Может, отойдём в место по спокойнее?       — В следующий раз, приятель. — отвечаю я ему протягивая руку.       Гном моргает, затем усмехается и крепко пожимает мою руку.       — Справедливо, Базз. Отдохни как следует после такого представления.       Разойдясь с Пипкиным, я пошёл извилистыми улочками куда глаза глядят, в голове то и дело были мысли о революции и переменах общества. Солнце начинает садиться, отбрасывая длинные тени на булыжную мостовую и окутывая город тёплым янтарным сиянием. Дневная толпа разошлась по домам, торговцы закрываются на вечер. Подняв глаза, я нахожу себя в богатом районе, воздух тут заметно чище, а здания более богато украшены. Слуги в красивой ливрее спешат по своим делам, а дворяне в дорогих одеждах и украшениях прогуливаются по улицам, совершенно не обращая внимания на мир за пределами своих позолоченных клеток. Зайдя в элитный бордель, интерьер которого поражает роскошью, меня встречает хозяйка — женщина средних лет по имени мадам Селия, приветствует меня с отработанной улыбкой.       — Добро пожаловать, сэр. Надеюсь, вы найдёте то, что ищете, среди нашего прекрасного выбора. — она указывает на ряд задрапированных альков, где различные женщины, одетые в шёлк и бархат, ожидают потенциальных клиентов.       Женщины здесь — высшего класса: бывшие аристократки, актрисы и художницы, попавшие в затруднительное положение. Они сохраняют достоинство даже в нынешних обстоятельствах, хотя в их глазах видна боль и смирение.       Случайно выбрав женщину, ей оказывается Марина, бывшая дочь дворянина, и её некогда горделивая осанка теперь смягчена месяцами рабства. Она ведёт меня в богато обставленную спальню, где кровать задрапирована шёлком и мехами.       — Принести вина, сэр? — спрашивает она профессионально нейтральным голосом.       — Не стоит. — отвечаю я ей.       Когда я ложусь на кровать, Марина начинает раздеваться, её движения отточены и эффективны. Несмотря на её попытки казаться профессионалом, видно усталость в её зелёных глазах и лёгкую дрожь в руках.       — Ты выглядишь уставшей. — сказал я и подтолкнул её на кровать.       Глаза Марины расширяются от удивления. Она испуганно ахает, но не сопротивляется. Эти действия выбивают её из привычной отстранённости. Глядя на её удивлённое лицо, я спрашиваю:       — Что-то не так?       — Нет, просто обычно со мной обращаются как с вещью, которую можно использовать и выбросить. Но ты... — она замолкает, её взгляд блуждает по моему лицу, словно пытается прочитать мои намерения. — Ты другой... Я не знаю почему, но чувствую, что могу доверять тебе.       — И насколько доверять?       Румянец Марины усиливается от вопроса, и она прикусывает нижнюю губу, размышляя.       — Я... я не знаю. — тихо признаётся она, не отрывая глаз от меня, — Хоть меня и предавали те, кому я думала, что могу доверять, но в тебе есть что-то... Ты не такой как другие.       Пока она говорила, краем глаза я заметил шрамы на её теле — старые, выцветшие отметины, которые рассказывают истории боли и страданий. Особенно ожог на её левом бедре: неровный узор, который предполагает, что он был нанесён намеренно. На её запястьях видны слабые следы от оков, а спина покрыта старыми следами от плетей, которые теперь едва видны под слоем пота.       Марина слегка напрягается, когда понимает, что я видел их, но не отстраняется. Вместо этого она смотрит на меня, в её взгляде видна отчаянная надежда.       — То есть, если я, например, захочу организовать революцию, ты будешь на моей стороне? — решил будто невзначай спросить я.       — Буду. — решительно ответила она.       После недолгой паузы, я решил пойти во все тяжкие:       — Ты же можешь вербовать людей благодаря своей работе?       — Могу. У меня есть некая... способность узнавать, кто может быть открыт для таких идей.       — Так... а где будет... база там?       — Под борделем есть старый винный погреб. Сейчас он не используется, но он просторный.       — Тогда я пойду осмотрюсь там, когда стемнеет.       Она слабо кивнула и чуть подождав начала:       — Я видела тёмную сторону этого мира, и это не очень приятное зрелище. Но если кто-то и может что-то изменить, то я верю, что это ты.       — Да не такой уж из меня избранный, я просто когда-то проебался.       Марина тихонько смеется, качая головой.       — Проебался ты или нет, но недооценивай себя. — она слегка отстраняется, её глаза ищут мои. — Скажи каков твой план? Ты же не можешь просто пойти напрямую.       — Партизанская война самый лучший вариант как по мне. Тебе двух недель для вербовки хватит?       Марина задумчиво постукивает по подбородку, её мозг явно работает сверхурочно.       — Да. Я начну завтра вечером, я смогу прозондировать и посмотреть кому это может быть интересно.

***

      Наступила ночь, я выхожу с комнаты Марины и выдвигаюсь к винному погребу. Идя по тёмным коридорам, мимо пустых комнат и брошенной мебели, передо мной маячит дверь подвала. Приблизившись, я моё внимание приковали свежие царапины вокруг замка. Пока я осматривал царапины, послышались приближающиеся голоса и шаги откуда-то сверху Прижавшись к стене, отчётливо слышится голос Селии, резкий и властный:       — Осмотрите весь этаж и удвойте охрану!       — Блять, я не заплатил... — ругаюсь я себе под нос, когда осознаю, что забыл отдать деньги за Марину.       Прекрасно понимая последствия, если меня поймают, мой разум мечется, пытаясь сформулировать план. Взлом — шумно и долго, сбежать не получится: там уже патруль. Но идея пришла быстро — притворится пьяным.       Когда Селия и её охранники уже заворачивали за угол, я намеренно спотыкаюсь, натыкаясь на стену.       — О, Селия, дорогая, — бормочу я, мои слова хриплые и медленные. — я немного отвлёкся и забыл заплатить...       Я полез в карман, шаря монетами, чуть шатаясь. Лицо Селии каменеет по мере приближения, её острые глаза впитывают каждую деталь.       — Вот же алкаш. Ты понимаешь, что такое плохо отражается на моём заведении? У тебя хоть хватает, а?       — Хватает, дабы заплатить за мою гулянку. — доставь нужную сумму, я протягиваю ей.       — Это твой последний шанс, впредь плати вовремя! — взяв деньги и положив в карман. Она уходит, её охранники следуют за ней по пятам.       Когда они скрылись из виду, я выдохнул с облегчением и посмотрел на дверь. Достав отмычки, я вставляю их в механизм опытными руками. Сначала штифты сопротивляются, но опыт позволил найти правильные точки давления. Наконец, с мягким щелчком, замок поддаётся.