Часть 4: Конец

      Уворачиваясь от паникующих граждан и перепрыгивая через обломки и тела, я бегу по улицам города. Восстание распространяется как лесной пожар. Сердце бешено колотится в груди, пока я мчусь к винному погребу, надеясь, что мятежники всё ещё там и чтобы не было хвоста Синдиката.       Через тот же скрытый туннель я направляюсь к двери, в которую врываюсь, а та скрипит, открывая тускло освещённую комнату, заполненную напряжёнными повстанцами. Они напрягаются, когда я врываюсь, их руки тут же потянулись к оружию, но после слегка расслабляются, узнав меня.       Дариус делает шаг вперёд, его лоб нахмурен от беспокойства, он говорит:       — Ты в курсе, что началось? — его глаза расширяются, когда он видит мой растрёпанный вид. — Пиздец, видать в курсе. Расскажи что-нибудь.       Я сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями, а после сказал:       — Нужно напасть сейчас! Синдикат не вывезет против гвардии, но ослабит её!       Глаза Дариуса расширяются от моих слов, на его лице появилась свирепая ухмылка. Он поворачивается к собравшимся повстанцам, его голос звучит властно:       — Вы слышали его слова! Хватайте оружие и давайте оставим свой след в истории!       Повстанцы вскакивают на ног, хор боевых криков и клятв наполняет комнату. Они проверяют своё оружие и поправляют доспехи, на их лицах застыла мрачная решимость.       Быстро вооружившись, я привязываю меч к бедру и перекидываю через плечо колчан со стрелами. Дариус хватает тяжёлый боевой молот, удовлетворённо ворча, проверяя его вес.       — План есть? — говорю я Дариусу проверяя тетиву лука.       Дариус проводит рукой по волосам, нахмурив брови в раздумьях, а после начал:       — Разделимся на три группы. Одна направится к воротам замка, идут самые сильные, чтобы отвлекать гвардию. Вторая обойдёт вокруг с северной стороны и устранит лучников на стенах. Третья идёт прямо через середину воспользовавшись хаосом, чтобы изнутри уничтожить Синдикат!       — А есть вербовщик? Лишним не будет же.       Дариус поворачивается к седому пожилому мужчине, стоящему неподалёку.       — Финн, думаю ты идеально подходишь. Отправляй всех сначала сюда, пусть вооружаться.       Финн резко отдаёт честь, в его глазах сверкает свирепый блеск.

***

      Ворвавшись на поле боя, я возглавил третью группу. Звуки боя оглушительны — лязг стали, стук стрел, находящих свои цели, крики раненых и умирающих. Силы Синдиката повсюду, их одетые в чёрное фигуры двигаются со смертельной точностью, сражаясь как с повстанцами, так и с Королевской гвардией. Группа силовиков Синдиката замечает нас и моих людей, немедленно направляясь на перехват. Я в то же время накладываю стрелу, натягивая тетиву с отработанной лёгкостью.       Глава группы, крепкий мужчина со шрамом, презрительно усмехается.       — Тебя даже искать не пришлось, Базз.       — Времени нет на вашу шайку!       Моя стрела летит точно, глубоко вонзившись в горло лидера. Он булькает, кровь брызжет изо рта, когда он хватается за рану. Его люди реагируют мгновенно, несколько из них выпускают стрелы в нашем направлении, в то время как другие выхватывают свои мечи и атакуют.       Битва начинается всерьёз, когда моя группа вступает в бой с силой Синдиката. Сталь встречается со сталью, и крики боли и ярости наполняют воздух. Я выпускаю стрелу за стрелой, каждая находит свою цель, но врагов так много, что, кажется, независимо от того, сколько мы убили, на смену им приходят новые.       Силовик Синдиката прорывает мою оборонительную линию, его меч замахивается на мою голову. Мой ботинок прочно соприкасается с коленом силовика, тошнотворный треск хрящей и костей разносится по полю боя. Он падает с криком агонии, оставляя себя широко открытым. Мой лук плавно поднимается, и стрела пронзает его горло, навсегда заглушая его крики.       Моя группа отчаянно сражается, но нас медленно подавляет превосходящая численность и тактика. Заметив Дариуса сражающегося с несколькими противниками, я понимаю, что поражение всё ближе.       Изначально в моей группе было двадцать пять бойцов, а теперь осталось только тринадцать, их доспехи помяты и пропитаны кровью и потом. Глаза сканируют поле битвы, выискивая разбросанные остатки других повстанческих групп. Группа Дариуса, атакующая северную сторону дворца, сократилась примерно до пятнадцати, в то время как группа у ворот была почти полностью уничтожена, и только пятеро выживших отчаянно сдерживают дюжину Королевских гвардейцев. Силы Синдиката, хотя и потрёпанны, всё ещё превосходят нас численностью как минимум в два раза.       Я поспешил на помощь трём мятежникам, отчаянно сражающихся с группой силовиков Синдиката, и под шквалом стрел и ударами меча, я срезаю троих одетых в чёрное людей, давая мятежникам короткую передышку.       — Кто-нибудь из вас, быстро к основной группе передать, чтобы отвлекли внимание у северных ворот! — кричу я, одновременно выпуская ещё одну стрелу в грудь атакующего силовика.       Один из повстанцев мрачно кивает и срывается с места, пробираясь сквозь хаос поля боя. Повернувшись к оставшимся двум мятежникам, у которых лица залит кровью и грязью, говорю:       — Просто идите за мной и делайте, что я скажу! — выкрикнув это, я ринулся замку, а те двое повстанцев ринулись по пятам.       Во время бега, в моей голове формируется план. Главные ворота надёжно защищены, но на восточной стене есть небольшой караульный пост, который в хаосе был в значительной степени упущен из виду. Указав на него своим товарищам по бегу, я говорю им:       — Устраним их так, чтобы броня получила минимум повреждений, после используем их униформу для маскировки! — кричу я сквозь грохот битвы.       Повстанцы мрачно кивают, адреналин подпитывает их движения, когда мы приближаемся к караульному посту. Сквозь дым и хаос, я вижу патруль их четырёх стражников, пробирающихся вдоль стены.       Мятежники движутся с отработанной скрытностью, рассредоточиваясь, чтобы обойти ничего не подозревающих стражников. Мой лук уже натянут, стрела готова к полёту.       Один из стражи слегка поворачивает голову, словно почувствовав что-то неладное, но уже слишком поздно. Стрела попадает ему в горло, прежде чем он успевает даже вскрикнуть, беззвучно роняя его на каменную дорожку. Оставшиеся стражники в тревоге разворачиваются, выхватывая мечи, но они уже окружены. Их подготовка очевидна, когда они двигаются, чтобы прикрыть друг друга, но уже поздно. Первая стрела попадает ближайшему стражнику в горло, его предсмертный крик прерывается ударом. Второму стражнику удаётся поднять меч, отражая мой следующий выстрел, но моя оставшаяся группа вступает с ними в бой, их мечи звенят о металл.       Наложив ещё одну стрелу, я целюсь в стражника, пытающегося поднять тревогу, стрела пронзает его горло. Повернувшись к двоим повстанцам, они уже закончили бой без потерь.       Мы быстро надели униформу, подгоняя её так, чтобы она сидела как можно лучше. Сделав глубокий вдох, готовясь к предстоящему, я командую:       — Делаем вид, что мы торопимся. Атака идёт в нашу сторону и мы идём собрать подкрепление оставив одного на посту.

***

             Страж у калитки с растущим подозрением наблюдает за нашим приближением, его рука тянется к рукояти меча.       — Сэр! Что там происходит? — кричит он, его голос перекрывает звуки далёкого боя. — Мы должны сохранять свои позиции, если не будет приказано иное!       — Подозрения на приближающеюся угрозу, нам нужно больше людей на пост.       Охранник колеблется на мгновение, разрываясь между приказами и растущей чрезвычайной ситуацией.       — Только не медлите! — говорит он наконец отступая в сторону, чтобы пропустить нас.       Я и моя группа устремляется вперёд, наши мечи обнажены, прежде чем он осознаёт правду, я вонзаю клинок ему в живот, яростно поворачивая его, чтобы обеспечить быструю смерть.       — Ещё двое у дверей в замок. — шепчу я. — Работаем по плану.       Повстанцы кивнули и выстроились в строй позади меня, когда мы приближаемся к главным дверям. Двое стражников на дежурстве напряженны, их взгляды мечутся между звуками битвы и моей приближающейся группы.       — Нельзя покидать пост без приказа! — кричит один из дежурных.       — Там ещё есть люди на дежурстве, а мы за подкреплением, подозрение на приближение Синдиката!       Подойдя достаточно близко, мы не колеблясь наносим удар. Клинки вспыхивают в свете факелов, когда мы расправляемся с дежурными, их тела безмолвно падают на землю. Вся атака занимает меньше минуты — как раз достаточно для испуганного вздоха и влажного бульканья, прежде чем она заканчивается. Звуки битвы снаружи, кажется, приближаются, обеспечивая идеальное прикрытие для нашего скрытного проникновения в сам замок.       Один из повстанцев ведёт нас по извилистым коридорам замка, используя свои знания о планировке, чтобы быстро и бесшумно перемещаться. Звуки битвы эхом разносятся по залам, становясь слабее по мере того, как мы отходим от внешних стен. Мы спокойно проходим мимо паникующих слуг и нескольких стражников, бегущих в противоположном направлении, их внимание сосредоточено на хаосе снаружи.       Остановившись на углу, мы внимательно прислушиваемся к любым признакам патрулей или стражи впереди. Никого.        Осторожно открыв дверь в коронную комнату, мои спутники стоят по бокам от меня. Комната тускло освещена мерцающим светом факелов, окна задёрнуты тяжёлыми бархатными шторами. В дальнем конце комнаты, на позолоченном троне, восседает сам король Адриан. Он один, его обычно безупречный вид растрёпан, корона слегка перекошена на голове.       — А, хорошо. Синдикат всё же завершил, что планировал. — говорит он хриплым от усталости голосом. Он слегка наклоняется вперёд, его глаза сужаются, когда он изучает нашу группу. — Хотя должен сказать, я ожидал более трёх человек. Это... необычно.       — Мы не с Синдикатом. — говорю я.       Король Адриан пристально изучает нас, его глаза сужаются, когда он замечает пятна крови на украденной форме и свежие раны на моих товарищах.       — Тогда вы либо повстанцы, либо грабители. — категорически заявляет он, его рука медленно движется, чтобы остановится на церемониальном кинжале на поясе. — В любом случае, у меня для вас ничего нет: казна пуста, корона ничего не стоит, а я уже почти мёртв.       Заметно, что его руки слегка дрожат, когда он говорит, выдавая страх, несмотря на его попытки сохранить самообладание. Звуки битвы снаружи стали более отдалёнными, но случайные взрывы или лязг стали всё ещё эхом отдаются через стены замка.       Когда я закрываю за собой дверь, мои шаги громко разносятся эхом по пещерному залу. Король настороженно наблюдает за мной, его рука крепче сжимает рукоять кинжала, когда я приближаюсь. Воздух густ от напряжения, единственным звуком является потрескивание факелов и далёкие отголоски продолжающейся битвы.       Я останавливаюсь в нескольких шагах от трона, мои спутники рассредоточиваются по обе стороны от меня.       — Может, есть последние слова?       Лицо короля искажается от удивления и гнева на мои слова, его самообладание трескается.       — Последние слова? Для чего? Убить человека, который всё потерял? — он резко встаёт, его корона со стуком падает на пол. — Думаешь, я боюсь умереть? Я ждал этого момента неделями, гадая, когда же Синдикат наконец сделает свой ход! Мои сыновья мертвы, моя жена казнена, а моё королевство в руинах! Хочешь убить — давай!       Его слова тяжело повисают в воздухе. Отдалённые звуки битвы стихают до низкого, настойчивого гула. Руки короля сжимаются и разжимаются по бокам, его дыхание затруднено, а его кожа бледна и липкая от напряжения. Взгляд мечется между мной и повстанцами, ища хоть какой-то знак милосердия или намерения.       Глаза короля вспыхивают с внезапной, отчаянной интенсивностью. Он не ждёт, он бросается на меня, высоко подняв свой церемониальный кинжал.       — Хоть кого-то да заберу с собой!       Я уклоняюсь от его неуклюжей атаки, но он умудряется задеть моё плечо лезвием, рисуя тонкую полоску крови. Моя группа двигается, чтобы обойти его с флангов, но он разворачивается спиной к трону, лицом ко всем нам.       — Я не сдамся без боя! — его слова эхом разносятся по залу. Кинжал дрожит в руке, костяшки пальцев побелели от хватки.       — У тебя же нет шансов! — рычу я.       Глаза короля лихорадочно мечутся между нами, ища спасение, которого нет.       — Ты... ты думаешь, меня волнуют шансы? — его голос надламывается. — Мне больше нечего терять!       Я киваю своей группе, давая им сигнал встать по обе стороны от короля. Они двигаются кружа вокруг трона, держа оружие наготове. Я тем временем накладываю стрелу в тетиву, оперение касается моей щеки, когда я натягиваю тетиву.       — Я, возможно, потерял своё королевство, но я не потерял своё достоинство!       Он бросился на одного из повстанцев с удивительной скоростью. Он дико рубит, попадая мятежнику поперёк руки, брызгая кровью. Раненый повстанец отступает назад, зажимая рану, в то время как король пытается воспользоваться своим преимуществом.       Стрела летит точно, глубоко вонзившись в грудь короля издавая тошнотворный стук. Он хватается за стрелу, его пальцы скользкие от крови, когда он отчаянно пытается остановить поток. «Ожидаемо...» — его голос едва громче шёпота. Он делает неуверенный шаг вперёд, затем ещё один, его движения становятся всё более неуверенными с каждой секундой. Ноги подогнулись под ним, и он падает на пол скомканной кучей, кинжал выскальзывает из его ослабевшей хватки.       — Теперь надо ждать пока либо Синдикат, либо Королевская гвардия не разберётся с друг другом. — мой голос ровен, несмотря на адреналин.       Внезапный громкий грохот сотрясает комнату, за которым следует звук торопливых шагов. Снова подготовив лук, мы видим, как через открытый дверной проём вливается группа Королевской гвардии. Во главе их стоит высокий, широкоплечий мужчина с пронзительными голубыми глазами и суровым выражением лица.       Он осматривает сцену перед собой: мёртвый король, моя группа, и я с луком наготове.       — Интересно, будешь ли ты сражаться за того, кто мёртв? — спрашивает один из повстанцев.       Капитан делает шаг вперёд, но внезапно в тронный зал врываются ещё повстанцы, их оружие обнажено, а глаза горят смесью усталости и торжества. Они обступают мою группу. Я убираю свой лук за спину, и достаю клинок. Капитан тем временем говорит:       — Весьма грозную силу вы здесь собрали. Но вот мне интересно, чего вы надеетесь добиться этой демонстрацией силы? Король мёртв, и вместе с ним распалась сама ткань этого королевства.       — Королевство возродиться рано или поздно. — ровно отвечаю я.       — А толк этого возрождения? Сомневаюсь, что вы что-то знаете о правлении. О сложностях порядка, необходимых жертв.       — А жертвы будут. — с этими словами, я вонзаю клинок ему в грудь.       Его тренировки и рефлексы мгновенно включаются. Он хватает моё запястье, болезненно выворачивая его, когда он вонзает свой меч мне в бок.       — Я служу королю двадцать лет, ты действительно думал, что всё так легко? — он неосторожно достаёт меч и снова вонзает его, в этот раз в грудь.       Повстанцы бросаются вперёд, но люди капитана образуют оборонительную линию, подняв оружие, их движения синхронизированы, как хорошо смазанный механизм.       — Думаешь, я не служил..?       Хватка капитана на долю секунды ослабевает, когда он удивляется моим словам, но этого времени достаточно, чтобы повернуть запястье, выдернув лезвие и вонзить его ему в живот.       Прежде чем он успевает пасть, повстанцы начинают действовать. Тронный зал взрывается хаосом, когда сталь звенит о сталь.       Когда капитан упал, я в торопях отрезаю пару кусков его рубашки и туго обматываю им раны. Достав лук и дрожащими пальцами натягивая тетиву, я сканирую битву и отпускаю стрелу, сбивая стражника, который собирался добить одного из повстанцев.       Поднимаясь на ноги, раны пульсируют с каждым движением пропитывая импровизированную повязку, но адреналин поддерживает меня.       Заметив гвардейца, пытающегося обойти мою позицию с фланга, я резко выпускаю стрелу, которая прижимает его руку с мечом к стене. Битва продолжается, и из коридора вливается всё больше повстанцев. Королевская гвардия уступает по численности и по силам, но они сражаются с отчаянием людей, которые знают, что сражаются в проигрышной битве. Я выпускаю ещё одну стрелу, которая попала в гвардейца, собиравшегося пронзить мечом молодого повстанца.       Некоторые стражники уже выбегают, как и мятежники, бегущие вслед. Тронный зал превратился в залитое кровью поле битвы, на полу разбросаны тела. Моя рана начинает значительно замедлять меня, самодельная повязка теперь полностью пропитана кровью.       Сквозь затуманенное зрение я вижу, что большинство королевских гвардейцев убиты или сбежали, и только горстка осталась стоять. Повстанцы, хоть и несут потери, сумели одержать верх. Пару мятежников, видя моё ослабленное состояние, двигаются, чтобы защитить меня, пока я изо всех сил пытаюсь удержаться на ногах. Последние несколько гвардейцев, видя тщетность своего положения, бросают оружие и поднимают руки в знак капитуляции. Повстанцы быстро связывают их.       Наступила тишина. Я, с последним, мучительным криком «ВОЙНА ОКОНЧЕНА!» падаю на залитый кровью пол, моё зрение темнеет по краям, когда последние остатки силы покидают меня. Мои глаза закрываются, но тьма не приносит покоя, оставляя вопрос не было ли это напрасно...