Глава 2. Контакт

      Софья не сомневалась, что может достать и мёртвого. Было ощущение, что после холодной войны, объявленной призраку несколько дней назад, она наговорила столько, что хватило бы на психологический трактат и несколько дополнительных судопроизводств.       Редкие звонки каждый день по нескольку минут были единственным общением с живыми людьми. Да и то, каким общением? Это было исключительно ради того, чтобы убедиться — дело не двигается с мертвой точки и то, что раньше казалось концом жизни и окончательным провалом, на деле было очередным этапом, с которым нужно справляться. Как придётся.       После постоянных нотаций в свою сторону даже кукла Брамса перестала чудить — еда прямо с тарелки не пропадала, шорохов и других аномалий стало меньше. Это расстраивало, поскольку в доме было решительно нечем заняться. К тому же, отсутствие аномалий напоминало затянувшуюся паузу в фильме ужасов перед тем, как случится что-то ужасное. В очередной раз усадив фарфорового «пацана» (ребёнком он для неё так и не стал) в рядом стоящее кресло, Кёниг поставила ноутбук Леново ThinkPad на стол, включила и, пока техника думала и показывала загрузочный экран, рассуждала вслух:       — Знаешь, Брамс, по твоему характеру ты ни разу не послушный мальчик, ты мне напоминаешь скорее подростка. Так что, парень, придётся взрослеть. Или мы, конечно, можем читать «Моби Дика» дальше, но… Гарри Поттер уже почти классика, знаешь? В этом году выходит последний фильм. Первый фильм вышел в прокат, когда я была первокурсницей. Эх, где мои молодые годы…       Она пустилась в томный рассказ — о любимых предметах, о первых ошибках. Тогда самой большой проблемой был поиск информации для курсовой работы, любимыми моментами — рассказы преподавателей о том, как будет выглядеть их работа.       — Нам говорили, что мы очень важные специалисты для мира. Очень поднимает самооценку, знаешь ли. Или о том, что мы, прежде чем составлять какой-то анализ, должны общаться с лицами, принимающими решения… Директора, бизнесмены, серьезные люди. О! И я рассказывала родителям, что мне нравится моя специальность, потому что мне можно будет раздавать умные советы и задавать много вопросов.       Она замолчала. На ноутбуке показалось изображение рабочего стола. В голове женщины роились мысли — может, не будь она такой дотошный, всё было бы проще. С другой стороны, она не может быть ответственна за действия других людей, не так ли? Наверное.       Снова оказавшись глубоко в своих мыслях в одиночестве комнаты, он вынырнула, когда на экране появилась Школа Волшебства. Фильм больше не вызывал приятной ностальгии и ощущения сказки. Зазвонил телефон.       — Посмотри пока без меня, — буркнула она, выходя из комнаты и поднялась к себе, пройдя через холл и поймав как будто укоризненный взгляд от четы Хилшер. Подняв трубку, Софья услышала знакомый голос раздраженного профессора.       Боже, сколько можно?       Глядя на добротный платяной шкаф и чемодан, Софья слушала его некоторое время, а потом прервала:       — Мистер Педл, я уже договорилась с рабочими. Завтра приедут устанавливать связь… — снова перебили. Подождав полминуты, продолжила, — я получила зарплату за неделю. Не банковские суммы, конечно, но вполне прилично. Нет, не по специальности. У меня нет доступа к данным, я не могу составлять для университета методические указания. Про пайтон? Ладно, про пайтон могу написать. Но не ждите от меня чудес, на нём мало кто работает. Зря, между прочим. Хороший язык.       Пару минут спустя она завершила звонок. Набрала номер Линды. Разговор выдался совсем коротким — прокуроры подали уже второй иск, а дело отправлялось к аналогичным, что означало — судья может подписать не глядя. Поморщившись, женщина посмотрела в упор на чемодан, стоящий рядом с кроватью.       Достала смартфон, которым тут почти не пользовалась. Открыла галерею. Снимки с озера. Шашлыки. Семья младшей сестры, родители. Фотка племянника, измазанного в жирном масле и куском саже на щеке. Несколько снимков кошки на крыльце — солнце просвечивало сквозь пух и шерсть. Ещё две фотки кошки, где она по-особенному сидела на спинке дивана и грелась на солнце. Всхлипнув, женщина свернулась в клубок. Открыла несколько видео — поздравляли папу с днем рождения.       Дрогнувшими пальцами она открыла список аудиозаписей и, помимо музыки, нашла запись их с мамой очередной болтовни — она рассказывала, какие несносные бывают дети и их родители.       Пока лился родной добрый мамин голос, Софья смотрела вдаль, не в силах сдерживать слёзы — они то и дело скатывались по щекам. Тоска накатывала такая, что невозможно — она, как говорят англичане, болела по дому — хотелось, чтобы как обычно, двадцать минут на своей хорошенькой иномарке до пригорода, дом из шлакоблоков, постоянная рассада кругом, единственная лестница на второй этаж. Ни одной запертой двери.       Запись затихла. Софья поставила на повтор, сглотнула тяжело, икнула, продолжая слушать. В остальном доме было тихо — кажется, даже фильм встал на паузе.       Нужно было пойти и убрать ноутбук от загребущих рук призрака, потому что там работа и остальное, но это казалось таким не важным. Тяжелые чувства сковывали, чуть ли не кости выкручивали и сердце слезами обливалось также, как и глаза.       — Я сильная девочка, я справлюсь, — в ход от отчаяния пошли крайние меры. Она пригладила свои чуть непослушные волосы. Поглаживание помогало.       Это внушало какую-то…       Она не могла разобраться, с чем это помогает, но в какой-то момент просто… отпустило.       Слёзы больше не текли, и хотя тоска никуда не ушла, но отступила и перестала вжимать в кресло как бетонная плита. Взгляд зафиксировался на стене, сложном растительном узоре тёмных обоев. Вместо жалости к себе появилось желание что-то сделать.       И кто она такая, чтобы нет?       Повинуясь советам психологов, которые говорили о важности соблюдения ритуалов, Кёниг сходила в ванную комнату, умыла лицо, поморщившись при виде опухшего от слёз лица, спустилась вниз, чтобы выпить немного воды. И, надев кроссовки, она пошла бегать, чтобы не думать обо всём остальном. Выходило тяжело, особенно первые пять минут — мысли догоняли, как бы она не бежала.       Через пять минут начался дождь. Накрапывал, проникал под кожу и в горло холодным воздухом, усиливался почти до ливня, задел плечи и промочил ноги. От таких занятий было больше вреда, чем пользы, но приходилось чем-то жертвовать. Она остановилась, когда едва ли чувствовала ноги. Завалилась на порог, стянула кроссовки вместе с носками и грохнулась в стороне от ковра, чтобы не наследить. Несколько минут лежала, приходя в себя и околевая окончательно.       В доме заскрипело.       Женщина поморщилась, выругалась коротко. Пришлось встать, хотя бы для того, чтобы понимать, что происходит. Голова после слёз и пробежки гудела, а резкий подъём заставил зрение пропасть на несколько секунд.       В комнате с ноутбуком было тихо. Фильм больше не шёл, а экран погас. Фарфоровый мальчик отсутствовал. Женщина нахмурилась, оглядываясь:       — Вот теперь у меня нет объяснения, — пробормотала она, начиная путь по комнатам. На кухне было пусто, она поднялась на второй этаж, где была её спальня и комната Брамса.       Мальчик лежал, укрытый одеялом.       Наклонив голову, Софья изучила окружение. Поджала губы — видимых следов не было, но она была тут достаточно долго, чтобы понять — призрак был осторожен. Да и какие следы он может оставить? Отпечатки?       Аккуратно осмотрев куклу (даже наклонившись и принюхавшись), она не обнаружила ничего стоящего. Провела носом по кофте куклы и зарылась в волосы как ищейка, потому что обычно эти места впитывают запахи лучше всего. Увы, ничего. Мигрень усиливалась.       — Спокойной ночи, Брамс. Пока будем считать это самоотводом, — пробормотала она, чмокнула его в щеку бездушно, вышла к себе в комнату.       Выпив таблетки от головной боли, она сняла лишнюю одежду и пробежалась глазами по комнате.       — Брамс, это не смешно! Куда ты дел мой телефон? Я не могу принимать душ без музыки, тем более сейчас, ты издеваешься? — рыкнула она в пространство. Хотелось просто включить что-то из рока или шансона, чтобы проветрить голову, а тут такая подлость. — Ты не призрак, Брамс, ты крыса.       Нагая она прошлась до комнаты для занятий — кукла всё равно была в кровати — она включила на громкую Вивальди и протопала в душ. В правилах же не сказано, что музыка обязательно должна быть до укладывания спать?       — Тебе лучше вернуть мне телефон, пока я не нашла тебя управу! — вынесла она предупреждение и зашла в ванную.       Простояв минут пять под горячим душем, она выдавила немного шампуня с запахом персика, потрясла бутылочку. Обычно её должно было хватит на пару месяцев, может, она мылась чаще обычного? Вряд ли.       Теплый душ успокоил. Призраки, судопроизводства… Какая, в сущности, разница? Сейчас она отгорожена светлой голубой занавеской в симпатичной ванной комнате с белой плиткой. Капли воды скатываются по коже. Шумит струя.       Выйдя из душа, она обнаружила на туалетном столике рядом с её скромной косметичкой телефон. Проверила:       — Кажется, призрак если и смог понять, что мне дорога эта вещь, не смог разобраться, как этим пользоваться. Технологии ведут со счётом один ноль.

***

      То ли ей удалось запугать Брамса, то ли он имел свою какую-то логику, но рабочих по установке спутниковой антенны он игнорировал.       — Мисс Кёниг, Вам удобно с этой куклой? — уточнил один из рабочих с веселым смешком.       Вместе они напоминали парочку из мультфильма — старший был плотным, с красноватым лицом, словно он вечно был на грани между смехом и вспышкой гнева или периодически перебирал с алкоголем. Его напарник, напротив, казался сухопарым и молчаливым, словно тень, и походил на стажера.       — Брамс последнее время много капризничает, приходится глаз с него не спускать, мистер Браун.       — Молодежь нынче разбалованная, — хмыкнул Браун доброжелательно, пока другой осматривал фронт работ.       — Кабель пустим по стене, — сказал другой монтажник, разглядывая. — Если хотите скрыто — доплатите за штробление.       — Не надо, — Софья махнула рукой. — Главное, чтобы работало.       — Тогда предупреждаю: если шторм будет, сигнал пропадёт. И… вы тут одна?       Софья кивнула спокойно. Оглянулась на грузовичок Tooway позади, на котором привезли оборудование. Ей показалось, что в тёмном отражении окна мелькнуло что-то — может, облако, может, птица. Или тень в окне дома, пойманная в двойном стекле машины.       — Да. Постарайтесь не испортить стены, — Софья аккуратно опустила деталь о том, что она тут, по сути, никто. Ей почти стыдно. — Вам нужно на крышу, не так ли?       Несмотря на летний месяц, дом всё равно казался холодным — наверное, дело было в серых кирпичах, которые поглощали тёплый свет. Или, может, в деревянных рамах? Зашуршали упаковки, пока мистер Браун вскрывал коробку с тарелкой:       — Нет, местность не низинная, деревья тут не слишком высокие. Но можем проверить сигнал для начала. МакКинзли, тащи лестницу.       Невысокий и сухонький МакКинзли открыл минивэн, чтобы достать стремянку.       — Я буду в доме, если что-то понадобится, — кивнула Софья, отходя к ступенькам.       Монтажники махнули ей, мол, иди, деточка, ты нам тут и не нужна была особо, не отвлекаясь от монтажа. Кёниг чуть закатила глаза, но не обидчиво. Посмотрела внимательно на Брамса — кукла сидела на краю дивана, там же, где и была. До этого ей казалось, что кукла может двигаться, но когда она постаралась обращать на это внимание, то это перестало происходить.       — Брамс, мне кажется, ты не милый маленький мальчик. Ты хитрый сукин сын, который чего-то от меня хочет и понимает, что я так просто не даюсь. Тем более, технически, я же не нарушаю правила?       Кукла молчала. Софья хмыкнула. Даже если люди в белых халатах были к ней ближе, чем она думала, она всё равно отказывалась верить в приведения. Большая крыса казалась самым логичным объяснением — они умны, а другие теории выглядели отчаянными и не выдерживали никакой критики.       Кёниг сняла кардиган и положила его в шкаф, взяла куклу как привыкла — ребенка она бы носила, упирая в кость бедра, а этого таскала так, как таскала большего плюшевого зайца будучи сама несмышленой дошкольницей — под руки, прижимая в груди. Аккуратно положив телефон рядом с зеркалом, она вышла вместе с кукольным Брамсом из комнаты и направилась в комнату для занятий.       — Литература, это, конечно, замечательно, но меня крайне расстраивает, что у тебя нет ни одного пособия по математике, Брамс, — сказала она кукле, чувствуя себя приличной английской леди, хотя по своему собственному мнению мало соотносилось с любым из этих определений. — Математика — царица наук, она ум в порядок приводит. Что иронично, ведь многие математики шизофреники. Или это был миф…       Она поставила музыку — тише, чем обычно, просто для того, чтобы заполнить паузу, пока она выбирает книгу.       — Понимаешь, любовные романы и классика — это замечательно, но это тоска. И тоска вредная, поскольку многие там описанные вещи не работают. Ни у одной женщины из классики почему-то никогда не бывает месячных! Зато как убийства описывать, так классики в первых рядах. Хотя первое куда более естественная вещь, чем второе.       Она прошлась между книг — библиотека этой семьи была обширная, но однообразная. Книги в классной комнате стояли ровными рядами на полках из светлого дерева, Софья, словно повинуясь внутреннему желанию бунта пихнули книги вбок, заставляя все на полки накрениться. Смущенная приступом кошачьего любопытства, она подтянула книги обратно — те встали ровным рядом, как солдаты, готовые маршировать.       — Нужно будет принести какое-нибудь пособие по анатомии, — она вдруг хмыкнула, представляя, очевидно, какую-то пакость в своей учёной голове. — Но в любом случае меня пугает твоя неосведомленная стерильность. Душераздирающее зрелище. Я, конечно, могу читать тебе классику, но в правилах этого нет, и мне, если честно, наскучили эти вселенские страдания. Жизнь порой куда проще.       Ей всё-таки удалось найти энциклопедию старинного вида, и она принялась за чтение, окончательно решив, что достанет в городе книжку «моё тело для самых маленьких» или подобную методичку. Во-первых, она не читала таких книг от британских авторов, во-вторых:       — Я не джентльменская фантазия Диккенса! И я достаточно уважаю себя, чтобы не читать всякой дряни — у меня и так хватает поводов для расстройства.       В каком-то смысле ей нравилось, что фарфоровые губы не могут шевельнуться, а в теле, набитым пухом, нет голосовых связок, чтобы заставить замолчать и приравнять к пустоте.       Закончив с чтением и поставив погромче музыку, она надела наушники и вернулась к задачам на основной работе — Софья хотела немного доделать библиотеку в Пайтоне, которую начала делать ещё до приезда в Великобританию, но как-то забросила из-за большой занятости. Сидя в удобном кресле с ноутбуком на коленях, было совсем легко забыть, где она находится и что вокруг неё всё ещё происходят вещи, о которых она не подозревает и которые не контролирует.       Через несколько часов тарелка была полностью установлена и гудела почти как старый холодильник:       — Готово! — монтажник протянул ей пульт. — Но если пойдёт град, не жалуйтесь. Это вам не волоконная оптика.       Софья кивнула:       — Угостить вас чаем? Сколько вы тут промучились?       — Нет, спасибо Вам, душенька, но у нас ещё одна установка сегодня, — покачал головой МакКенизи, загружая коробку с инструментами в минивэн.       — Можно попросить вас об услуге? Мне нужно в город. А по дороге немного просветите меня о том, что нужно и не нужно делать с тарелкой. Я бы не хотела вызывать вас по пустякам.       До Блэкторн-Кросса было полчаса езды. Монтажники не горели желанием делиться секретами, но сдались под ворохом вопросов «а как это работает?» и «а почему сделано так?» и, кажется, даже немного преисполнились в своем сознании, пока делились профессиональными секретами. Пейзаж за окном едва ли цеплял её внимание, хотя сельская английская местность была по-своему живописна, особенно в сравнении с серым поместьем — дорога петляла между полями, окаймлёнными старыми живыми изгородями. В машине сильно пахло бензином, отчего в первые пять минут Софье стало дурно, пришлось опустить стекло. Влажный землистый запах устремлялся в салон, пока МакКинзли несколько резко вёл машину к городу. Осенью весь край наверняка утопал бы в рыжих тонах: заросли дрока и вереска, пожухлые папоротники, редкие дубы с корявыми ветвями так и просили сентября.       — Есть какие-то настройки, которые я могу сама подкрутить, если Интернет пропадает? — спросила она, задумчиво смотря в записи «скорость до 10 Мбит/с, погодные условия могут тормозить» и некоторые другие заметки.       — Если интернет пропал — сначала проверьте кабели, потом выключите модем на минуту и включите снова. В 80% случаев это помогает, — пожал плечами мистер Браун, почесывая лохматую бородку. — Если тарелка сдвинулась от ветра или льда — лучше нам позвонить, самим ровно выставить сложно. А так, в панели управления модема можно глядеть уровень сигнала — если меньше 50%, значит, проблема.       — У меня обычный-то сигнал не ловит… — проворчала Софья, пока они проезжали несколько ржавую стелу. Задумалась, пока на фоне тихо шелестело радио. Чёрт, она ведь оставила Брамса одного — и даже не предупредила. И новые кабели. Она помнила, какую истерику — а ничем иным «лгунья» выведенное кровью на зеркале быть не могло, — закатил тогда Брамс. Это моментально отравило женщине настроение ехать куда-либо. — А если с проводами что-то случится?       Сложно представить, что устроит Брамс. В том, что в доме происходит какая-то чертовщина, сомнений уже не оставалось. Прослушав часть ответа, она включилась где-то на середине:       —…если перегрызли, то это кошка постаралась, как у нас говорят, — хмыкнул весело МакКинзли.       Напарник на него шикнул:       — Без замены кабеля не обойтись. Но кое-что проверить можно, например, кабель от тарелки до дома перебит — самим чинить опасно: там напряжение до ста ватт. Лучше не лезть, а звонить нам. Если внутри дома — можно попробовать соединить обрыв скотчем или изолентой, но сигнал будет плохой. Надолго так делать нельзя — вода начнёт попадать, окисляться. Если перегрызли, — осуждающий взгляд на напарника, — оптоволокно — тут вообще никак, только менять. Его даже скрутить нельзя, только спецоборудование поможет.       Обшивка касалась пальцев, пока она задумчиво постукивала ими по опущенному окну:       — А заранее что-то сделать можно?       — Можно было убрать в гофру или кабель-канал — хоть какая-то защита от грызунов и случайных повреждений, — задумчиво ответил монтажник и кинул на неё подозрительный взгляд. — А если кто-то специально режет — это уже в полицию надо, такое это умышленная порча имущества.       Мгм, и сказать полиции, что в отсутствие хозяев дома она решила установить спутниковый Интернет для работы, а тут она в качестве няни куклы. О, и ещё она розыске. Мысль о Брамсе тревожила где-то на подкорке. Она собралась было что-то сказать, но МакКинзли вставил свои пару центов:       — Если боитесь саботажа — можно поставить камеру на место ввода кабеля в дом. У вас же электричество есть? Тогда хотя бы увидите, кто баловался.       — Думаете, вы живете в доме с призраком? Или попали в переделку с маньяком?       Пришлось прикусить язык — и на тему камеры, и на тему маньяков.       — Не могу быть уверена, в конце концов, может, я тоже маньяк. Считается тогда, что я живу с маньяком?       Не самая удачная, по её мнению, шутка была, однако, встречена парой смешков. Город сегодня показался ей более оживленным — был полдень пятницы, когда монтажники высадили её на главной улице городка, в котором была какая-то американская вылизанность и одновременная совершенно британская старина. Она проходило мимо очередной лавки с пыльными витринами и хламом, а ей всё не удавалось отделаться от чувства слежки. Однако, спросив дорогу и найдя на Хай-стрит книжный магазин, Кёниг пришла к выводу, что дело просто: она здесь чужая. Как и во многих тупиковых деревеньках и сельских местностях тут все друг друга знали.       Продавец, стоявший за прилавком, подмигнул ей:       — И что такая очаровательная леди забыла в нашем захолустье? — глаза опустились на бейдж, прикрепленный прямо к свободной футболке. «Алекс».       Решение, которое девушки принимают мгновенно, было положительным, но требовало корректировок — он был поджарым и неплохо двигался для продавца в книжном. К тому же под белой «приличной» рубашкой отчётливо угадывались чернильные линии татуировок.       — Тот же вопрос, парень, — хмыкнула Софья. — Ты не похож на человека, который будет работать в книжном.       Солнечная улыбка подсказывала — не она одна приняла положительное решение.       — Ну, я тут и не работаю. Вернулся на пару недель из колледжа, увидеться с родителями. Отличное напоминание о причинах отъезда. Из хорошего — они уехали на побережье на пару дней. А ты?       Софья чуть прикусила губу и ступила на скользкую дорожку:       — Попробуй угадать. Если угадаешь — покажешь мне местные достопримечательности, — сказала она кокетливо, отчасти погружаясь в свою озорную сущность и отодвигая на задний план тревоги. — Но я не скручиваю тебе руку, не подумай.       Парень задумчиво почесал в затылке:       — Ты… бывшая балерина, а сейчас российская шпионка? И ты скрываешься от МИ-6?       Софья не выдержала — рассмеялась громко и звонко, так, что лёгкие заболели и на глазах выступили слёзы:       — Нет, парень, экстрасенс ты так себе, — она утерла слезинку, устремившуюся к шее после такой яркой вспышки смеха. — Но акцент меня выдает, я полагаю.       Парень застенчиво почесал затылок, Софья улыбнулась этому очаровательному жесту, отметив про себя эту двойственность — он одновременно был уверен в себе и при этом поддавался на провокации.       — Ну, ты неплохо говоришь, особенно это «скручивать твою руку», я почти принял тебя за англичанку. У меня есть право на утешительный приз?       Женщина хмыкнула, уже знай ответ:       — Какой же?       — Твоё имя.       Бинго.       — Меня зовут Софья, — улыбнулась она, радостная, что разгадала этого парня. С другой стороны, хочет ли она чего-то сложного? Сейчас ей было не до того, чтобы «искать человека на всю жизнь». Парень ей нравился, а последний раз секс был неделю назад. Немного худенький на её субъективный вкус, но в остальном — почти попадание. — И вечером я планирую заглянуть в местный бар, если ты вдруг захочешь пересечься и поговорить ещё немного.       Выдержав долгий и определённо заинтересованный взгляд, который, честно говоря, ей польстил, она чуть наклонила голову. Алекс очаровательно порозовел:       — Да, Софи. Ты пришла за книгами или только для того, чтобы меня засмущать?       Как он тонко ловит настроение! Софья ощутила эту тонкую приятную грань — парень не навязывался, но при этом не боялся показать заинтересованность:       — К сожалению, не только это, Алекс, мне нужно ещё пару книг.       Её знание его имени показалось удивительным:       — Откуда?..       Софья чуть удивленно приподняла брови, перевела взгляд на его бейдж, намекая. Алекс неловко рассмеялся, заставив женщину почувствовать себя одновременно умной и разочарованной. Впрочем, эта мелочь не испортила настроения — он проводил её к стеллажу и ретировался, когда где-то внутри зазвонил телефон. Солнечный свет, проникавший сквозь пыльные витрины, рисовал на полу золотые прямоугольники, в которых лениво катались пылинки. Перебрав несколько изданий, Софья выбрала большой томик алгебры и несколько пособий по анатомии для детей, включая женские и мужские тела, а также пару книг по любительской психологии, которые помогли однажды ей — может, будет интересно прочитать их в оригинале. А может, призрак послушает и успокоится. Или упокоится.       После посещения книжного магазина она направилась вниз по улице до почты, чтобы забрать бумаги из университета и отправить несколько писем в Лондон. К сожалению, факсов в этой глуши не было, поэтому документы пришлось получать таким старомодным методом. Помимо рабочей почты ей пришло несколько бандеролек, которые она выписала себе на прошлой неделе, в основном — приятные сердцу бытовые мелочи. Пусть ей и не нравился декоративный макияж, и она старомодно красила только губы, если было настроение, к уходовой косметике она относилась с душевным трепетом. Приличная часть недельная зарплаты и ушла на проведение Интернета в поместье, у неё ещё оставалась зарплата за первую неделю и часть накоплений. Так что она приняла решение немного потратиться. В магазине одежды удалось присмотреть себе несколько приятных на вид тряпочек, после чего Софья снова чувствовала себя почти человеком.       Бродить по городку дальше без всякой цели, да ещё и с пакетами, казалось глупостью. Почти в самом центре расположилась церковь им. Святого Эдмунда, судя по информационной табличке, была построена в двенадцатом веке и с тех пор несколько раз сгорала и перестраивалась, нынешний её вариант был воздвигнут с помощью «благородной семьи Хилшеров» в восемнадцатом веке. Кажется, семья и правда была из так называемых «старых денег». День проходил неплохо, но церковные давящие своды напомнили о величии поместья, куда ей предстояло вернуться, только вот думать об этом решительно не хотелось — ощущение нависшей угрозы долбилось со стороны подсознания.       Если что-то случится, и парень себя проявит — это будет отличным поводом узнать тайну этого места.       Впрочем, до этого следовало ещё дожить. Послушав ради интереса проповедь (Кёниг честно была крещенная, честно читала Библию и даже помнила одну или две молитвы, пусть и была убежденным агностиком), побродила среди витражей, попыталась вглядеться в пространство за алтарем — свеча внутри, словно почуяв его взгляд, затрепетала и закоптила. Софья моргнула. Коптящие свечи почему-то всегда вызывали суеверный страх. Походив там ещё немного, собрав кучу любопытных взглядов и шепотков за спиной, Софья подошла к священнику:       — Прошу прощения, сэр, — обратилась она и, получив вежливое приветствия, изложила суть: — Дома мне тревожно, я немного боюсь кукол. У вас нельзя здесь купить свечку, иконку или взять немного святой воды?..       — Что тебя беспокоит, дитё? — прозвучал нараспев голос пожилого настоятеля, а взгляд будто сквозь неё скорее пугал, чем заставлял приклонить колено пред просвещенным. Пришлось собраться с мыслями. Церковь вдруг показалась ей ещё более давящей и неприятной, хотя до этого это не ощущалось как сейчас — как будто в самое нутро ей забираются и пытаются всё там расковырять.       — Впрочем, неважно, — пробормотала она, решив остаться при своих строго фактических методах доказательства и обоснования. В безумие впасть она всегда успеет.       Попрощавшись наскоро со священником, она отправилась в самое подходящее место — в паб. «Два гуся» был тихим местечком, которым, кажется, владела семья — по крайней мере заведение выглядело старым.       Пожалуй, больше всего Софью поражала эта британская старина — не музейная, а живая. Каждый кирпич здесь дышал историей, каждый половик помнил поколения. На её родине здания редко переживали полувековой рубеж, а здесь даже паб «Два гуся» существовал дольше, чем вся её родословная по материнской линии. Запах жареного лука тут смешивался с древесными нотами старого бара — как будто само здание пропиталось столетиями табачного дыма и пивных проливов.       — А ты, милая, не отсюда, не так ли? — хмыкнула пожилая хозяйка заведения с самими красивыми морщинками, которые Кёниг видела в своей жизни. Старость у этой пожилой женщины была какая-то особенная и совсем не слабая, а словно набравшаяся опыта и интересных историй.       — Ты проницательна. Не часто к вам заглядывают новые лица, не так ли? — хмыкнула Софья.       — Да, это правда… молодёжь почти вся уехала или в Лондон, кто поумнее, или в другие города. У нас тут в основном семьи да пенсионеры. А ты тут какими судьбами? На туристку ты не похожа. И как тебя зовут?       — Софья Кёниг, — она чуть улыбнулась, решая сказать настоящее имя, хотя и думала подурачиться и выдумать другое. — Я действительно не туристка, я работаю неподалёку от города, но тут бываю не часто. Но… я ведь правильно думаю, что про меня уже есть какие-то слухи?       На хитрую ухмылку пожилая женщина чуть откинулась назад со звонким смехом, развела покаянно руками:       — Это действительно так. Не обижайся, городок маленький, новостей немного. Если услышишь что-то — не бери в голову, люди просто говорят за спиной, Софи.       Притянув к себе меню, Софья ответила с добродушной улыбкой:       — За спиной пускай хоть бьют. Но… — она подняла на неё хитрые голубой и зеленый глаза. — Как насчёт того, чтобы поделиться этими слухами? Мне всегда было интересно, что думают обо мне люди, хозяйка.       — Мари, — неловко представилась женщина. — Или миссис Мирекл, но можно просто Мари. Ты вызываешь у меня какие-то… противоречивые чувства, как будто мы с тобой давние подруги, хотя ты выглядишь почти вдвое младше меня. Но… зачем тебе всё это знать? Нельзя же позволять чужому мнению диктовать твою жизнь.       — Мари, — заговорщически прошептала Софья. — Я не говорила, что я буду менять своё поведение, мне действительно интересно. К тому же, возможно, это будет мне полезно? И, раз я тебя сама спросила, я с тебя снимаю всю ответственность. Не терзай меня интригой.       — Ладно, моя самая нелюбимая версия о том, что ты любовница Хилшера, — увидев недоумение на чужом лица, Мари пояснила. — Софи, милая, это слишком заезженного даже для нашей глуши. К тому же старик Хилшер был тихим богачом. Может, немного высокомерным, мы мало знали этих аристократов. Они — люди со странностями. Но всё равно не похож он на человека, у которого может быть любовница. К тому же единственное, что это подтверждает, так это то, что ты молодая и симпатичная. Ну, или почти молодая. Софья попросила себе чашку крепкого чая с тремя ложками сахара, не торопясь опровергать теорию — ей было слишком любопытно.       — Не менее страстная теория о том, что у тебя не все дома, — Софья покачала головой, но не с укоризной, а скорее с задумчивостью, мол, все мы сумасшедшие по-своему. Мари, подсунув ей чашку с чаем, продолжила. — Малькольм обмолвился, что ты говорила с куклой.       — Малькольм просто менее приятный собеседник, чем кукла, — Софья фыркнула, чуть не поперхнувшись чаем — капля упала на её блузку, оставив тёмное пятнышко. — А есть ещё аргументы в пользу этой теории?       — Да, ты покупала странные книги в лавке Милтонов сегодня, — поймав удивленный взгляд, Мари хмыкнула. — Софи, город маленький, сплетни разносятся быстро. В общем, кто бы мне это не передал, посчитал, что это отличный повод, чтобы подкрепить эту теорию. Дальше какая-то гремучая смесь начинается, но всё связано с проблемами с законом.       — Да ну? — хмыкнула Софья, попивая чай — кружка приятно грела пальцы, которые вечно зябли. Софья, почувствовав, как приятно согрелись верхние конечности, поставила ноги в кроссовках под лучи света, проникавшие сквозь окна и расчерчивающие прямоугольник (параллелепипед!) света под ножками высокого барного стула. — Дай угадаю, я преступница?       — Ты мокрое одеяло, — поморщилась хозяйка, очевидно, раздосадованная тем, что Кёниг угадала.       — Да, я самая настоящий Деби-угнетатель, — с гордостью заявила Кёниг. Любимая часть изучения языка до уровня С2 — знание идиоматических выражений. — Продолжай, милая Мари. Обещаю не угадывать.       Мари поджала губы, словно решала, выдавать ей тайны или нет, потом всё-таки сказала:       — Хорошо, но только за «Деби», когда английский для тебя, очевидно, не родной язык. Люди судачат, что ты приехала из России или из Польши… в общем, откуда-то, откуда приезжают все мафиози, что у тебя на родине проблемы с законом, мол, ты украла деньги у олигарха и сбежала.       Оставалось только хмыкнуть — это было ближе к правде, чем могло показаться:       — Обычно от преследования в Англию бегут те, у кого достаточно денег, чтобы не работать, а я, как можно заметить, работаю… Но, если я преступница, как ты думаешь, какое преступление я совершила?       Хозяйка задумчиво оглядела её, то, как Софи держит чашку двумя руками, как смотрит на неё с озорным любопытством разными глазами.       — Я думаю, ты убила своего мужа. Ну, по теории, что ты преступница, конечно.       — А ещё какие?       Мари пожала плечами, поняв, что эта теория не вызвала особенного интереса:       — Что ты подсадная утка полиции или что ты шпионка их конкурентов. Знаешь, чем больше мы об этом говорим, тем более бредовым и скучным это кажется, ты так не думаешь?       Ну, что ещё оставалось Софье, кроме как кивнуть?       — Ладно, не буду утомлять тебя разговором, тут тебя, кажется, новый клиент ждёт, — она переключилась на кого-то за её спиной.       О, Алекс. Кёниг махнула ему рукой, чуть позже задумавшись о том, каким образом Алекс является её «клиентом». После короткого приветствия и сделанного заказа на вынос, Алекс предложил пройтись, чтобы не сидеть в душном пабе и насладиться летним вечером.       С небольшим пакетом в руках они вышли из паба, где потихоньку начал собираться народ и поглядывать на них со знающими лицами. Алекс передал Софье картошку фри, завернутую в кулёк.       — Итак, миссис Мирекл успела тебе набрехать про кого-то?.. — заметив недоуменный взгляд, пояснил. — Она главная по сплетням. Знает всегда всё и про всех. Дальше больше, чем они сами.       — Ну, я услышала кое-что, но… признаться, я ожидала большего.       Увидев недоуменный взгляд Алекса, она пересказала то, что услышала про себя получасом ранее, пока они шли к краю городка, по пути закинув её пакеты в закрытый книжный магазинчик:       —…и ты представляешь, ни одной сплетни про то, что я ем младенцев? И зачем тогда оно всё?       — Есть версия про аборты, мне кажется, подходит, — заметив любопытный взгляд, Алекс взъерошил пшенично-рыжие волосы. — Ну, они думают, что ты раньше работала в клинике, а сейчас проводишь подпольные аборты в доме Хилшеров. Даже не спрашивай, я не знаю, откуда они это взяли. Про меня рассказывают, что я бабник, хотя я парень застенчивый.       Софья хмыкнула — она, будучи старше его на пару лет, хорошо понимала, когда ей встречается человек, который видит в ней очередное имя в списке и достижение. От таких всегда веяло «проторенной дорожкой», а очередной быть не хотелось.       — Иногда слухи можно подтвердить, — сказала она с безобидным видом.       — Что?       — Что?       Алекс отчаянно алел. Получив тычок в плечо, смущенно отвернулся.       — Я… эм, есть ещё одна сплетня. И чем больше я с тобой времени провожу, тем больше я в неё верю.       — О том, что я не лучше, чем должна быть?       — Даже знать не хочу, откуда ты знаешь такие выражения, — сказал Алекс с долей уважения. — У нас, в глубинке, население консервативное, но колледж меня научил, что… как бы это выразиться? Главное взаимное добровольное согласие. И нет, я не считаю, что ты… — он явно подбирал похожее выражение, — оббежала квартал несколько раз. А даже если так, пока тебе не нужна помощь, это совершенно не моё дело.       Они оказались у насыпного моста — галька была ссыпана на ребристые широкие трубы, мерно гудела вода, а чуть дальше поскрипывала заброшенная мельница.       — Ты не говорил, что мы будем любоваться достопримечательности, я бы взяла фотоаппарат.       — Ребятня бегает сюда, чтобы попугать и напугаться. Шорохи, скрипы… Но тебе таким не взять, ты же живешь в поместье Хилшеров.       Софья поморщилась, чего Алекс на заметил. Женщина догадывалась, что обычная развалюха отличается от особняка — надписи внутри постройки скорее всего если и есть, то принадлежат вандалам. Кажется, от теории с крысой придётся отказаться, потому что крыса точно не могла написать «лгунья», сколько бы умной она не была. Её снова пробрала короткая дрожь. Алекс истолковал это иначе — аккуратно приблизился, словно готовый защитить, но первым инициировать контакт не стал.       — Можем не ходить, если тебе страшно.       — Мне интересно, пошли быстрее, — она потащила его под локоть вперед по почти заросшей дороге. — Расскажи пока «официальную версию» обо мне.       — Хм, а ты любишь говорить о себе, — хмыкнул Алекс, но беззлобно, чуть удобнее устраивая их руки рядом, пока они подходили к мельнице. — Самая скучная заключается в том, что ты няня от дальних родственников Хилшера. У Брамса было несколько нянь, но никто не прижился. Хотя, казалось бы, посидеть с куклой не сложно?       — Может, им было тяжело без общения с людьми, — пожала плечами Софья, рассматривая мельницу, к которой они подошли.       Здание не источало никакой монументальности, однако выглядело даже удивительно целым — лопасти колеса были припорошены ярким пушистым мхом, что-то постукивало от потока воды. Стены поросли ежевикой и плющом, но местами кирпичная кладка была выбита или осыпалась, обнажая потертые деревянные балки. От них пахло чем-то влажным и чуть кисловатым, может, солодом. Софья не удержалась — провела ладонью по стене, собирая влагу с шершавого темного кирпича и вековую, кажется, грязь.       Тут было… никак. Не страшно.       Алекс проводил её внутрь, предупредил о наличии гвоздей — и несмотря на сладковатый запах, намекавший, что тут кто-то издох, тут было… спокойно. Софья сделала несколько шагов, осматриваясь — под обломками лестницы лежала дверь, в углу валялась парочка использованных презервативов. Заглянув в подсобку, Софья дернулась назад, уперевшись в грудь Алекса. Он не стал отстраняться, а его руки рефлекторно легли на её плечи — тёплые даже сквозь ткань футболки. Взгляд уперся в несколько кукольных голов, валявшись на грязном полу.       — Жуть, да? Мы ещё пацанами были, когда притащили их сюда. Я знатно получил от родителей за то, что стащил куклу старшей сестры. Не став отстраняться, Софья подняла голову:       — Надеюсь, сестра тебе отомстила.       И несмотря на то, что по большей части старая мельница была магнитом для легенд и обычной брошенной постройкой, всё равно в ней было своё очарование. Алекс, кажется, думал, что ей будут интересны легенды и рассказывал истории о сектантах и смертях тут, пока Кёниг увлеченно проверяла, работает ли тут хоть что-то.       — Знаешь, строили-то на совесть! Пару досок заменить, смыть грязь, смазать кое-где и ещё сто лет простоит.       — Звучишь как безумный учёный.       Ну, он почти прав, не так ли?

***

      — Если хочешь уехать обратно, лучше не оставайся на ночь — вряд ли кто-то тебя подвезёт, — лениво зевнул Алекс, вытирая мокрые волосы полотенцем. — Хотя я могу отвезти, если готова ехать прямо сейчас.       Софья мысленно прикинула перспективы ожидания такси и кивнула:       — Буду благодарна.       — Всё в порядке? — Они не стали друзьями, но нервозность девушки, которую только что довёл до оргазма, Алекс уловил без труда. — Тебе вообще можно уходить из поместья?       Софья закусила губу, выдавая своё напряжение. Признавать глупость не хотелось, хотя до этого она старательно соблюдала правила. Грудь сжало, пульс застучал в висках. Медленный выдох — бояться чертовщины нормально.       — Мы можем обратиться в полицию, если ты не в безопасности. Местные бобби — хорошие парни. Сержант Купер вообще с рацией спит, так что если что…       «Ага, если провода не перережут. Пока доедут — уже и хоронить будет некого», — пронеслось в голове. Одевшись, она дождалась, пока Алекс подсушит волосы, и они вместе погрузили пакеты в старенький седан.       Полесье открывало бездонное звёздное небо. Из динамиков лился классический рок — Софья редко слушала такое, да и мысли её были далеко от машины и нового знакомого.       — Знаешь, это было круто…       «Но (!) я тебе не подхожу, мы слишком разные, ты болеешь за Ливерпуль, я — биполяркой», — мысленно достроила она.       — Жаль только, что завтра возвращаются родители, и мне придётся уехать. Приводить девушку, которую знаешь один день, в родной дом — пожалуй, мой самый безбашенный поступок за последние годы.       — Мне всё понравилось, — пожала плечами Софья. И не соврала — в таких вещах она была беспощадно честна. Но Алекс казался… маленьким? Обычно разница в пару лет не ощущалась, но он был таким домашним, тёплым, как цыплёнок — с ним хотелось болтать и смеяться, а не просто трахаться. Хотя секс тоже оказался приятным — но скорее как разовая акция.       — Кажется, я случайно оставил засос на твоей шее. Наверное, зря.       — Мне тоже. Тебе же с родителями общаться.       Алекс рассмеялся, но устало. Впрочем, после пары раундов усталость была закономерна, но разницу в конституции (половой, а не государственной!) она уловила.       — Помочь донести пакеты?       Софья покачала головой, надеясь, что дом хотя бы не превратился в руины. Алекс высадил её у ворот, как она и просила. Переступив через готическую ограду и захлопнув калитку, она двинулась вперёд, с трудом различая контуры в кромешной тьме.       На третьем этаже горел свет.       Даже с этого расстояния Софья узнала силуэт куклы. Пальцы судорожно сжали ручки пакетов, из груди вырвалось ругательство. Сейчас самое время было включить мозг, развернуться и бежать, бежать без оглядки из этого проклятого места! Однако, простояв пару секунд, унимая бешено колотящееся сердце, женщина рыкнула, словно напоминания — экстраординарные утверждения требуют экстраординарных доказательств. Это не паранойя. В поместье кто-то есть.       Кто-то злой. Кто-то обиженный. Кто-то, о ком её не предупредили.       Хотя догадки были. Были вещи, о которых думать не хотелось. И выводы, к которым приходить не хотелось.       Оставив пакеты у порога — на случай быстрого побега — она достала из сумки перцовый баллончик. К темноте коридора можно было привыкнуть — она уже шла по этому пути.       Преодолевая холл под аккомпанемент бешеного пульса, сквозь страх, заставлявший колени слабеть, словно в кости залили свинец, она нащупала ступени. Рисковать шеей или… Рука потянулась к выключателю, пальцы нашли гладкий пластик.       Свет ударил в глаза одновременно с криком, вырвавшимся из горла.       Перед ней стоял Брамс.