Верни мне мои алые паруса, Ассоль!

В этом алом мире нет места боли. Что он чувствует? Боль в спине. Эти кинжалы пронзили его насквозь. Пустота внутри — от неё сердце сжимается, будто колючей проволокой. Мир в серых красках. Боль при каждом взгляде на этот мир. Но боль удел слабых. Он не чувствует боли! Кроваво–красная луна зовёт его, он чувствов, что теряет… себя в этом мире. Близких людей. Чувства. Душевное тепло. Бархатистые листья красной розы рассыпаны по воде. Эта картина… не внушает доверия. Обыденна. Никчёмна. Он не любил розы. Он видел картину в чёрно-серых тонах с редчайшими проблесками белого. Цветными были лишь красные розы... или это клубнички на кремовом торте? Подающие на лодке кусок руки и тонюсенькие прослойки испечённого теста в торте. Что его привлекло в первую очередь на этой картинке? Руки? Клубника? Бокалы с водой? Цветы? Любить или быть любимым? Любить. Быть любимым. И то и то. Причём он — не Николай, который потерял веру в людей, оторого, скорее всего, чертовски часто предавали. Сейчас он не верит людям, ушёл полностью в себя и замкнулся. Сейчас для него главное, чтобы зажили душевные раны. Милый, в любом случае, я хочу, чтобы ты знал, что я ментально обнимаю тебя и желаю счастья! Не Николай, который потерял веру в любовь. Которого возможно, что-то заставило исключить любовь, влюблённость и почти появление подобного чувства к окружающим. Он больше не хочет быть слепым котёнком, который наивно верит в сказки про любовь. Милый, истинная любовь сама найдёт тебя и подарит счастье! Не Николай, который потерял радость жизни. Он перестал радоваться мелочам — серые будни поглотили его с головой. Бесконечные мелкие дела и неурядицы... Всё это чертовски надоело. Милый, пожалуйста, не теряй себя в этой серости. Я верю в тебя! Он потерял доброту. Этот мир полностью стёр его доброту. Зло лишь защитная реакция на непринятие или же ему просто противно всё, что происходит. Но Николай — Милый, держи своё ментальное состояние в спокойствии и не трать нервы на тех, кто этого не заслуживает! Потому что твоя доброта — язык, на котором немые могут говорить и который глухие могут слышать. Но будь осторожен: доброта — это то, что делает тебя открытым и уязвимым. Хотя твоя доброта — не слабость, а мужество быть уязвимым в условиях, когда легче закрыться. Ярослав как будто не живой… Он делает всё без эмоций, как будто не живой… просто по привычке идёт кушать, и думает — может меня кто-то отравит?.. Идёт в школу и думает: «Может меня избьют до полусмерти, а врачи не смогут меня спасти?» Его цитаты: «Одиночество в тысячи раз лучше, чем общество прогнивших людей насквозь»; «Закат — доказательство того, что конец тоже может быть красивым»; «Если человек не выставляет чувства на показ, это ведь не значит, что у него их нет; однажды наступит такой момент, когда боль оставит тебя навсегда»; «Ты можешь плакать. Хоть каждую ночь. Но утром ты обязан делать вид, что счастлив». Как жаль, что сразу не дано понять, с кем ты обретёшь счастье, а с кем просто потеряешь время. И что?.. Всё было так же, он думал: Когда же можно будет утопиться или зарезаться… Но он не мог… Ему жалко родителей и друзей. И что?.. Так будет всегда. Есть легенда: дождь — это слёзы тех людей, кто слишком долго всё терпел… Ярослав — сильный и воинственный, словно волк, парень из аристократического рода. Бесстрашный воин с преданным сердцем, достойный наследник. Горячий и бойкий парень, что растопит любой лёд на своём пути. Превосходный воитель и оратор. Открытый душой и сердцем, он сумел привлечь в свои сети Мартина Бормана, не испытывая к нему абсолютно никаких эмоций, кроме восхищения. Показная бравада и пламенные речи. Человек, назвавший себя загнанным в угол зверем, готовый на всё, ради выживанич. Человек с бушующим в душе ураганом страстей: жаждой власти, страхом перед разоблачением, поражением и тоской по справедливости, которую он так рьяно обещал вернуть. Его имя шепталось в коридорах власти, вызывая трепет у одних и зависть у других. Воспитанный в строгости и почитании традиций, Ярослав выделялся яркой внешней статью и острым умом, позволявшим ему плести сложные политические интриги. Он умел располагать к себе людей, находить слабые места в обороне врагов и заключать выгодные союзы. Сын аристократов, прозванный «Кровавой бурей», тот, поклялся что вернёт справедливость. Но продавшийся немцам к концу первого полугодия войны Предательство? Возможно. Но в глазах Ярослава это был прагматичный шаг — способ сохранить свой род и землю, пусть и под чужим флагом. Он видел, как рушится старый мир, и понимал: что выжить в новой реальности можно, лишь приспособившись к ней. И Мартин Борман, серый кардинал Рейха, стал для него не просто союзником, а ключом к выживанию. Восхищение? Скорее холодный расчёт. Ярослав умел ценить силу, а Борман обладал ею в избытке. Но пламя справедливости, однажды зажжённое в сердце «Кровавой бури», не так легко погасить даже в самом тёмном углу. Даже под маской цинизма и предательства оно продолжало тлеть. Не ожидая свежего часа, ибо Ярослав не планировал обернуть эту силу против тех, кто её ему дал, и охранял себя от этого. Верните ему мечту, надежду, радость и ликование, победу добра над злом — всё то, что отняли с революцией. Верните ему уверенность в себе, своих силах и возможностях. Верните ему гордость за свою страну, народ и историю — не только как человеку, но как представителю своего и пола и класса. Верните ему веру в то, что он способен изменить мир к лучшему, начать с себя и своим примером вдохновить других. Верните ему право на мечту и надежду, радость и ликование, на победу добра над злом. Но здесь нужны лишь тень самого себя, а не призраки прошлого. Этих призраков приговорили вечно блуждать в лабиринтах разочарования и отчаяния и за историей, и теперь они обречены на это. Ностальгия по утраченному раю, по временам, когда небо казалось яснее, а будущее — безоблачным, терзает душу. Это не просто сожаление о прошлом, это крик сердца, тоскующего по фундаментальным ценностям, вырванным с корнем из жизни нескольких поколений. Верните равенство и братство — благородные идеалы, запятнанные кровью и лицемерием. Революция, обещавшая избавление, обернулась тиранией. Миром, где нет места другим. И ради того, чтобы не пустить людей в этот мир, были спрятаны утраченные звенья, способные соединить разорванную цепь. Утрата народом веры в собственные силы, оптимизм и стремления к созиданию. Лишение духовности в виде оригинальности и новизны, восстановление нужной исторической памяти, лишение права ответственности за судьбу своей страны, устранение неугодных, борьба, причём неустанная, за нужную справедливость и отсутствие милосердия. Верните ему мечту, надежду, радость и ликование, чтобы он вновь почувствовал себя хозяином своей судьбы. Созданная реальность не была миром, где за труды воздаётся, а за злодеяния наступает расплата, как говорили. Не стала им. Никто и не хотел сделать её таковой. Это не тоска по ощущению, что мир устроен правильно, блеску, обеспеченности и роскошной жизни, нет. Это тоска по времени, когда честь, достоинство и верность были не пустыми словами. Их лишили не только имущества и титулов. Им вырвали сердце, оставив кровоточащую рану, незаживающую и по сей день. Рану, наполненную горечью утраты, разочарованием и осознанием краха всего, во что верили. Это не тоска по блеску, обеспеченности и роскошной жизни, хотя и это было немаловажно для многих. Это ностальгия по утраченному чувству принадлежности. Это больше, чем просто выживание и жизнь. Ощущение, что завтра будет лучше, чем сегодня, что труд вознаграждается, а справедливость торжествует — маска послереволюционного режима, перенявшего для простого народа только веру в будущее своих детей и внуков, где им будет предоставлена возможность расти и развиваться в мире, где ценятся знания, культура и достоинство. Это не идеализация прошлого, а скорее осознание того, что вместе с грязной водой выплеснули и ребёнка. Были уничтожены традиции, культурные ценности и моральные ориентиры, которые формировали нас. Не было новой идентичности — она была не нужна, поэтому было уничтожение тех, кто думал о ней или хотел её. Создали и склепали осколки разбитого зеркала истории, не заморачиваясь склеить их в единое и цельное полотно. Угнетение и несправедливость точно также были в абсолюте, признаны режимом у власти. Нет больше того, что было символом алых парусов из сказки. Нет олицетворения мечты и надежды, нет значения алого цвета — радости, ликования, победы добра над злом. Здесь не делают чудеса. «После революции они не будут делать чудеса» — так сказал Николай перед её началом. Здесь не проявляют добро, милосердие, заботу. Здесь также действуют несправедливость, зло, подлость и унижение человеческой личности.