Не бойся, я с тобой, я рядом

Он будто от чего-то бежит. Боится. Живёт в непрерывном страхе… Сквозь скрытые слёзы он продолжает бояться, бояться, бояться. Ломит в груди, кажется что дышать невозможно. Вдох за вдохом — просто подвиги. Что я могу сделать, чтобы почувствовать себя сильной? Не никчёмным, а обыкновенным человеком, вновь попасть в то время, когда воздух был чище, а трава зеленее. Очень сложно что-либо делать, ведь страх ест его изнутри. Он не мог концентрироваться ещё на чём-то. Он не понимал, что происходит и от чего он бежит… Иногда ему странно хорошо, но стоит ему подумать, что счастье будет недолгим — он вновь становится несчастливым… Это ужасно — не понимать ничего. Совершенно ничего! Его сознание словно в тумане; на щеках слёзы. Снова ничего не выходит. Он не нужен себе таким. Неспособным и никчёмным. Раз за разом он делал что-то сквозь слёзы, шмыгал носом, капая на тетрадь с очередной не получающейся книгой. «Боже, почему я такой бездарный?» Шаг. Шаг. Тишина. Время вновь замирает и оставляет его мучаться одного. Он мог убегать от него, но оно настигает его вновь и вновь. Они разъехались, как в море корабли… Ярослав стал слушать старые кассеты, думать о том, как красив его голос и… ждать… Продолжать ждать… Скучать… Очень скучать… Понимать, что больше никогда не услышит его вживую… «Ты не знаешь, но» Ярослав так хотел вернуть их прошлое… Их общее прошлое… Прошлого не вернуть… От этих слов холодно и страшно… Он не мог забыть эти мгновения, они перевернули всю его жизнь, и, как ни странно, они связаны только с другом… Он просто хотел слышать его голос… Его тихий, но настолько проницаемый голос… Это было так давно… А кажется, было только вчера… «Мы больше никогда не встретимся…» — эта мысль заставляла его чувствовать одиночество… Тогда, в далёком детстве. Чувствовать то, что он никому не нужен… Его лучший друг — луна, хотя он уже забыл… что такое счастье… и что такое друзья… Впереди он видел лишь… изорванный листок неполучающегося домашнего задания и никакого будущего, ведь с его достижениями он мог пойти лишь в дворники… Тьму, разъедающую его изнутри. Как сделать этот выбор, как выбежать за пределы принижающего его сознания? Бесконечные дни бега от реальности, от людей, противных людей, которые его ненавидят. А за ним лишь череда бессмысленных неудач, ведь всё хорошее, что он делал так быстро обесценивается им же. Счастливое время, после которого наступила долгая смутная и туманная эра его жизни. Столько улыбок было подарено ему тогда… Вереница глупых издёвок, глупых людей, противных людей. Они злят его. Он вот-вот окажется на точке невозврата. «Ох боже, милый, только не говори, что ты это собираешься делать?» А что ему ещё остаётся? Он противный, он плохой, он нелюбимый и ненужный. Зачем ему существовать? Он пока что пытается удержаться, но держится он за тоненькую нить, еле-еле не падая с неё. Тяжело удержаться, но он пока не сдаётся. Он больше не выдерживает. С каждым днём все больнее дышать сквозь слёзы. Они его доводят, они причиняют ему боль. — Поверь мне… — его голос обрывается. — Эй! Вы ещё там? Кажется, он вновь один и он не мог ничего сделать. Снова будто носок без пары. Никого больше рядом нету. Остаётся плакать в небо, пока мисс не вернётся… Ярослав потерял свою улыбку. Забыл каково это — быть счастливым. Все дни стали когда-то одинаковыми. Что вчера, что сегодня, что завтра — это всё однообразно. Но почему? Как это произошло? «Прошу спаси меня. Позволь услышать твой голос.» Он не мог дышать. Эта тьма поглощала его «Наполни мои уши своей мелодией» Она исцеляет. Она вызывает головокружение. В этом мире, наполненном тьмой, глаза друга заставляют Ярослава танцевать. Заставляют его витать в облаках. Бесконечная фантазия — разве это не прекрасно? Но… он… не понимал, что чувствует… всё перемешалось. «Бойся своих желаний» «Почему получив то что хочет, он не получил счастье?» — думал Ярослав. Или, как сказал бы Николай, он убеждает себя в том, что несчастен, потому что так скажут советские люди, если узнают, что он ушёл к немцам. За плечами осталась голодная жизнь. И голодна холодная жизнь в осаждённом Ленинграде у кого-то другого, вечный страх за близких, унижения и лишения. Теперь у него есть тёплый дом, еда, новая форма и даже уважение. Вместо тоски — тоски по прошлому и друзьям, по родине, которую он предал — в душе поселились облегчение и радость. Он помнил как полагал, что сменив знамя, сменит и судьбу. Это полагание не оказалось наивным. Думал, что став своим среди чужих, обретёт покой. Так и случилось. Не оказалось так, что предательство оставило рану. Рану, которую не залечить ни теплом, ни едой, ни новой формой. Не было никакой раны. Ярослав понимал, что счастье — это не обладание материальными благами, а состояние души. А душа не была отравлена предательством. Он продал свою совесть, и не расплачивался за это вечным душевным дискомфортом. Он получил желаемое и не потерял самого себя. И теперь, глядя на сытый немецкий закат, Ярослав с радостью осознавал, что счастье не в том — кем ты являешься, а в том — где ты живёшь. Он — не предатель. И пусть это клеймо останется с ним навсегда. Но самое главное — его друг не отвернулся от него. Николай был с небезразличными ему людьми не смотря ни на что и даже если мир был против них. В полученный отпуск Ярослав откинулся на спинку плетёного кресла, чувствуя, как тепло заходящего солнца ласкает его лицо. В бокале тихо булькало баварское пиво, а в воздухе витал аромат жареных колбасок. Жизнь осталась. Жизнь удалась. Он добился всего, чего хотел. И пусть кто-то считает его предателем, пусть шепчутся за спиной — ему всё равно. Он знал правду. Он сделал выбор, и этот выбор привёл его к благополучию. Он часто вспоминал те времена, когда они с Николаем мечтали о лучшей жизни. Они не клялись друг другу в вечной дружбе и верности идеалам. Николай никогда не верил в принципы и идеалы, а уж тем более в верность им. Эта вера не могла возникнуть после того, как он ютился в тесной комнате, и после того строй отобрал у него родных маму с папой, которых он всё равно любил, не смотря на их выбор. Жизнь дополнила коррективы. Ярослав выбрал другой путь. И теперь он здесь, в Германии, наслаждается всеми прелестями жизни, в то время как Николай, вероятно, всё ещё борется за выживание на родине. Но он не виноват. Он просто хотел счастья, а счастье, как он понял, заключается в комфорте и достатке. И он этого добился. А что касается Николая… Он уверен, что Николай его поймёт во всех следующих его действиях, как понял их сейчас, ведь он всегда был понимающим и великодушным человеком. Николай не только понял, но и принял. Он не осудил его за выбор, даже если сам бы не поступил так же. А жизнь шла своим чередом. Ярослав сделал глоток пива и посмотрел на закат. Краски становились всё более насыщенными, небо горело огнём. Он улыбнулся. Жизнь прекрасна, и он намерен наслаждаться каждой её минутой. А что было в прошлом — пусть останется в прошлом. Главное — это настоящее и будущее. И в его настоящем и будущем нет сожалений и угрызений совести. Прошло так много времени… Он уже и забыл, когда это было… Он помнит каждое мгновение, проведённое с другом, и сердце рвётся наружу, голова трещит. Ничего уже нельзя изменить, всё давно в прошлом… Но шла война. И это ощущалось во всем: в пустых полках магазинов, в напряжённых лицах прохожих, в тихих разговорах шёпотом на кухнях. Тыловые города засыпали под звуки далёких взрывов, которые становились всё ближе и ближе с каждым днём. Прошли дни, когда люди, уставшие от страха и неопределённости, собирались вместе, чтобы поддержать друг друга. Сейчас редко кто специально собирался, чтобы рассказать истории о довоенной жизни, вспомнить лица тех, кого уже не было рядом. Во дворе, в подъезде возникали маленькие островки, где делились последним куском хлеба, последней кружкой кипятка. И всё же, несмотря на боль и отчаяние, люди продолжали жить, любить, надеяться, верить в то, что однажды настанет день, когда снова воцарится мир и спокойствие. А на войне. Жизнь и мотивация человека в войне. На войне есть два типа людей: одни готовы рвать этот мир до костей, идут по головам, не жалея ногтей, чёрта оправдают, лишь бы оседлать цель. Другие — встающие за совесть, упёртые за честь. Смотри, не разорвись между ними, юнец. Но есть и третий тип — они никогда не оставят в беде и ну а что, если к каждому нужен отдельный подход. Но их первыми убивают на войне. Николай такой. Он остаётся с теми, кто ему дорог. Его ни разу не осудили за спасение врагов и предательство своих — с убийством своих. Его миловало что-то, хотя других и за меньшее судили на войне. Простой рядовой, о котором, однако, ходило много слухов, — он словно был окутан невидимой мантией загадочности и неприкасаемости. Шептались, что он — не простой смертный, а чуть ли не посланник высших сил или, наоборот, сам дьявол во плоти, которому дозволено творить бесчинства во имя некой высшей цели, непостижимой простым солдатам. Одни говорили, что он обладает даром предвидения и заранее знает исход каждой битвы, потому и спасает одних, обрекая других на гибель. Другие утверждали, что он просто безумец, движимый лишь жаждой крови и хаоса, а его поступки лишены всякой логики и морали. Но были и те, кто верил, что в его действиях скрыт глубокий смысл, что он играет в какую–то свою, одному ему ведомую игру, где ставки намного выше, чем жизнь отдельного солдата или даже исход всей войны. Сам он никогда не проливал свет на свои мотивы. Молчаливый и отстранённый, он словно жил в своём собственном мире, существующем параллельно с реальностью войны. Его глаза, казалось, видели что-то, недоступное взгляду обычного человека, а его улыбка — редкая и мимолётная — вызывала скорее тревогу, чем доверие. И никто не знал, что на самом деле скрывается за этой маской безразличия и равнодушия и какие тайны он хранит в своей душе. Ярослав не предполагал, что его жизнь совершит столь крутой поворот. Он не был добровольцем, не имел бронь. Привычная арифметика и балансы, кропотливое изучение документов, опрос свидетелей, выявление несостыковок и нахождение улик. Он не принимал участие в расследовании самых разных дел: от мародёрства и дезертирства до предательства и шпионажа. Он не должен был находить улики — то есть назвать виновным выбранного человека. Война — это не только героизм и самопожертвование. Это и страшные преступления. Он видел изнанку войны, её темную сторону, где моральные принципы рушились, а человеческая жизнь обесценивалась. Он видел горе и страдания людей, ставших жертвами обстоятельств или злонамеренных действий. Человечность была не нужна в отличие от справедливости.