День 1: Романтика мертва; Hallmark и Disney приобрели ее в результате враждебного поглощения.

В прошедшем или настоящем времени Малдер хотел, чтобы Дана Скалли была рядом с ним во время игры в "Скрэббл", любого запланированного или случайного воздействия галлюциногенов или инопланетного апокалипсиса. Она не разделяла инфинитивы, не терпела глупостей и не стреляла, чтобы ранить, если не хотела этого. Она больше не была оперативным агентом, но оставалась агентом ФБР и врачом. Если она только хотела кого-то подколоть, то так и планировала. Невысокая, красивая женщина, она обладала лингвистическими способностями, и Малдер подумал, что она никогда не встречала сложного латинского слова, которое ей не нравилось. За последние двадцать четыре часа он не раз слышал, как она в обычных разговорах использует слова “прозопагнозия”, “зомбирование”, “диккенсианство” и “криокинез”. “Зомбировать” набрало 76 очков в игре "Скрэббл", без учета пробелов в двух словах или трех буквах. И на ней были маленькие кружевные трусики и мягкие свитера, и от нее пахло амброй, дождем и шампунем "Больше никаких слез" от Уильяма. И Малдер, может быть, в каком-то смысле все еще любил ее. Дана Скалли отчитала его, чтобы не пришлось с ним разговаривать. Она использовала интеллект и здравый смысл как бронежилет. С тех пор как вышла "Неудобная правда", она относилась к сексу с Малдером так, будто он приносит пользу окружающей среде: сокращает количество, повторно использует и перерабатывает. Как будто она считала, что растрачивать впустую такую прекрасную эрекцию было бы социально безответственно. Он не думал, что она знает об этом. Серийные убийцы и монстры в темноте? У него был большой пистолет и ученая степень в Оксфорде. Инопланетяне, мутанты, зомби, суперсолдаты? Не проблема. Глобальный заговор против невинных граждан? Он вызвал стрелков, взял пожарный топор и не взял пленных. Одна привлекательная бывшая партнерша, которая не знала, какого черта ей нужно? Несмотря на то, что ему сорок пять лет и он большая шишка в отделе поддержки расследований, Малдер с таким же успехом мог бы погуглить "Как я могу определить, нравлюсь ли я девушке?" Благодаря ей он узнал о существовании различных видов швов. Он узнал простой прерывистый шов, горизонтальный шов на матрасе и - ее специальность - шов "просто сделай так, чтобы это остановило кровотечение". За последние полтора десятилетия он получил все три вида швов. Благодаря ей он все еще был жив. Благодаря ей у него родился сын, который всю неделю наблюдал, как он произносит звукоподражательные слова. Мяуканье. Чириканье. Шипение. Скалли передала свое пристрастие к объемным словам их шестилетнему отпрыску. Вчера вечером Малдер взял второй фильм "Пираты Карибского моря" с оплатой за просмотр в Disney Hotel, чтобы послушать, как она разбирается в научных неточностях, надевая строгую хлопковую пижаму и попивая ром с колой из мини-бара. Дана понятия не имела, кто он такой, только то, кем она его считала. Шрам на его левом плече, в том месте, где она ударила его во время первого президентского срока Клинтона, снова заныл. Малдер вспомнил, как, лежа с ней в постели, когда Уильям был маленьким, она рассматривала каждый из шрамов Малдера, пытаясь сопоставить их с материалами дела, которые читала. После ее похищения в 2001 году они провели лето на винограднике, позволяя ей познакомиться со своим сыном и его отцом. Ожидая, когда к ней вернутся воспоминания. Малдер вспомнил, как, когда подошла его очередь участвовать в игре под названием "Шрам", он сказал ей, что Федеральный голубой крест профинансировали значительную часть их предварительных ласк. Он вспомнил, как звучал ее смех и как солнце играло на ее обнаженной белой коже и каштановых волосах. С того лета прошло шесть лет. Дана сказала, что он обращался с ней как с ребенком. Малдер не соглашался. Он хотел вернуть свою Скалли и подозревал, что она это знает. - Не смотри на меня так, будто ты меня знаешь, Малдер! - приказала она ему этим утром, когда он все еще лежал обнаженный на огромной кровати в ее гостиничном номере. Это казалось космически неправильным - заниматься любовью с женщиной в комнате, на пододеяльнике которой были спрятаны изображения Микки Мауса. В плане мирового господства империя Диснея придавала Синдикату безобидный вид. В 2007 году "Только темная сторона" провела в Диснейленде конференцию по криминальной психологии, и в брошюре были указаны доступные услуги по уходу за детьми. - И мы не можем поехать в Диснейленд без Скалли, папочка. Малдер не знал, как, черт возьми, она хотела, чтобы он смотрел на нее, но он знал ее. Он знал ее по раку, Эмили, лабораторным исследованиям и Уильяму. По заседаниям по бюджету, по "Черной нефти" и по слишком большому количеству похорон. По множеству, очень большому количеству файлов. Через Храм Семи звезд, церковь 13-го Знамения и мистическую пиццерию "Пицца Хат". Через Роберта Моделла, Дуэйна Барри и Донни Пфастера. Через Средний Запад, восточное побережье, каждую больницу скорой помощи в Мэриленде и Вирджинии, а также Арктику и Антарктику. Несмотря на тысячи засад и одиноких мотелей, сотню летних дней на Мартас-Винъярд и одну бесконечную мартовскую ночь в тот год, когда не наступил конец света, он, черт возьми, был уверен, что узнал ее. Она была единственной, кто не узнал ее в эти дни. Если Дана Скалли делала татуировку, это предвещало неприятности. Татуировки означали штормовое море, опасные воды и большие знаки "не подпускать Малдера". Симпатичное маленькое чернильное пятнышко всегда было связано с ним, хотя она всегда говорила, что это не так. Малдер несколько раз пошевелил больным плечом и напомнил Уильяму, чтобы тот не забыл свой новый рюкзак с Микки Маусом. Используя свой значок в качестве удостоверения личности с фотографией, специальный агент Малдер проследовал за матерью Уильяма мимо агента на входе в самолет, направлявшийся в Орегон. И они вернулись к тому, с чего начали. Снова. **** Малдер подумал о том, чтобы спросить Дану, не показались ли ей знакомыми аэропорт или пункт проката лассо, но не стал, потому что это было бы неправдой. В ее памяти до сих пор запечатлелся период между 1992 и 2001 годами. Она исчезла из резиденции культа в Вирджинии в январе, вскоре после рождения Уильяма, а в апреле очнулась в больничной палате Аллентауна, где незнакомый ей специалист ФБР держал на руках маленького сына, которого она не узнала. Сначала Малдер удивлялся тому, сколько усилий она прилагала, чтобы собрать воедино свою жизнь. Она заучивала их старые отчеты и сохранившиеся материалы по делу. Она цитировала их ему, как будто его там не было. Она изучала фотографии и видеокассеты, свои старые чековые книжки и дневники, медицинские записи и отчеты о расходах. Когда они жили вместе, он нашел временные рамки, которые она составила, пытаясь воссоздать, что произошло, когда. Когда умер ее отец, когда умерла ее сестра. Какого рыжего оттенка были ее волосы той осенью? Она знала, что Дана Скалли носила, ела, проводила расследования, тратила деньги и думала - или, по крайней мере, записывала их на бумаге - все то время, пока они были партнерами. Она ненавидела фразу “Ты не помнишь”, особенно когда ее произносил Малдер. Она знала, что в субботу, в конце апреля 2000 года, она взяла напрокат фильм и заказала пиццу с доставкой к себе домой в восемь часов вечера. Утром она забрала вещи из химчистки и полностью оплатила счет по кредитной карте в режиме онлайн. Она не знала, что провела с ним весь день в "Бэттинг Кейджз", а Малдер пошел домой принять душ и переодеться. Она не знала, что он появился у ее двери с бутылкой красного вина к пицце. Она не помнила, как они держались за руки, или обнимались, или как она - примерно на месяце беременности - заснула у него на плече. Она не помнила, как проснулась ранним утром, когда на тридцатисекундном экране проигрывалось DVD-меню с фильмом "Булл Дарем", и обнаружила, что он все еще обнимает ее, когда дремлет. Она не знала, что он дразнил ее, называя себя неудачным кавалером; он принес бутылку вина за тридцать долларов, а она даже не притронулась к ней. Она взяла его за руку, пробормотала что-то про "ЦРУ" и "Пентхаус форум" и повела к себе в постель, где они проспали до самого утра. Он бы рассказал ей о том, что произошло, но она не хотела его спрашивать. В конце концов, до него дошло, что ее усилия были направлены не столько на то, чтобы воссоздать Дану Скалли для себя, сколько на то, чтобы воссоздать Дану Скалли для него. В конце концов, он был психологом ФБР. Подъезжая к Бельфлеру, штат Орегон, Малдер притормозил на взятом напрокат "Таурусе", высматривая оранжевый крестик, который он нарисовал баллончиком на дороге во время их первого совместного расследования. На длинном, прямом участке асфальтированной дороги, идущем через лес, не было никаких ориентиров, и дорога местами была заасфальтирована. После многих миль живописного пустынного Тихоокеанского Северо-запада Малдер начал думать, что Крест исчез, но, к счастью, он его увидел. Он хотел рассказать сыну, что именно здесь папа впервые полюбил маму. Он посмотрел в зеркало заднего вида. Уильям был поглощен новым телефоном Малдера. - Больше никаких новых программ, Уильям. Приложений. Неважно. - сказал Малдер. В арендованной машине позади них - потому что она хотела взять свою собственную машину напрокат - Дана вопросительно подняла руки, словно желая знать, почему он остановился посреди дороги. Малдер восстановил материалы дела после пожара в их офисе, но в них не упоминался его крест на дороге. В официальном отчете ничего не говорилось об их разговоре в номере мотеля на следующую ночь или перед его похищением, спустя годы. Все это она не смогла воссоздать по файлам и квитанциям. Эти моменты, эти детали обрастали плотью и делали их такими, какими они были. Или, по крайней мере, такими, какими они были в тот день, когда она вошла в его старый офис в подвале, одетая в костюм, купленный в магазине подержанных вещей, и уверенная, что у каждого из его странных случаев есть рациональное научное объяснение. Да, в первом случае, четырнадцать лет назад, он любил ее. Голос маленького мальчика произнес: - Папа, Скалли хочет знать, какого черта ты делаешь. Уильям поднял Айфон, чтобы показать ему текстовое сообщение на экране. Ничего не помня об интернет-революции, Дана писала сообщения и е-мейлы целыми предложениями, с заглавными буквами и правильной пунктуацией. Малдер не знал, злило ли его это, заводило ли его, или и то, и другое вместе. - Ничего, приятель, - ответил Малдер и снова нажал на педаль газа. **** Подобно суперсолдатам и настоящей любви, старые привычки умирают с трудом и возвращаются, когда их меньше всего ожидаешь. Малдеру показалось странным, что Билли Майлз или отец Билли не встретили их, хотя оба помощника шерифа были объявлены погибшими много лет назад. Агенты ФБР из Портленда находились в Бельфлере, но Малдер предположил, что они опрашивают друзей и семьи жертв. На станции с низкого потолка все еще свисал старый металлический потолочный вентилятор с неподвижными лопастями. Коллекция растений в горшках по-прежнему жаждала света в двух окнах, напротив. Сидевшая за одним из задних столов молодая темноволосая женщина-помощник шерифа подняла глаза, когда они вошли, но тут же вернула свое внимание к экрану компьютера. Помощник шерифа средних лет прервал свой телефонный разговор. Малдер не был знаком ни с одним из них. Обстановка казалась тревожно прежней, изменились только актеры. Единственным человеком, которого Малдер узнал на маленькой станции, была коренная американка, занимавшая одновременно должность диспетчера и секретаря. Когда они вошли, она прижала телефон к плечу, одной рукой набирая сообщение, а другой что-то нащупывая на своем столе. В ее длинных черных волосах на висках виднелись седые пряди, а очки для чтения сидели низко на носу. В 1992 году он определил, что ей примерно столько же лет, сколько ему. Как ни странно, фотографии внуков украшали ее рабочий стол. Она заметила их, перевела звонок в режим ожидания и оставила три другие линии, которые нетерпеливо мигали и подавали звуковые сигналы. - Агент Малдер, - сказала она устало-бодрым голосом. - Когда позвонила ваш секретарь, я попросила ее повторить ваше имя три раза. Рада снова вас видеть. - Миссис Бах, вы по-прежнему держите оборону. Приятно видеть, что кое-что не изменилось, - ответил он. Говоря это, он слегка коснулся лопатки Скалли кончиками пальцев. Это был их старый сигнал, которым он не пользовался уже несколько лет; этот человек знал Дану, но Дана его не помнила. Скалли почти незаметно кивнула. Секретарша оглядела их обоих, и ее взгляд остановился на Уильяме. Она посмотрела на высокое, стройное телосложение мальчика, волнистые каштановые волосы, угловатые черты лица и на Малдера. Она отметила голубые глаза и светлую кожу и посмотрела на Дану. С небрежной аккуратностью она проверила, нет ли у них на руках обручальных колец, подсчитала в уме, как шестилетний ребенок, и примерно через три секунды Малдер знал, что у нее есть их номер. Она одарила их понимающей улыбкой и спокойным, ровным голосом, присущим только коренным американцам, сказала: - Вы, должно быть, думаете, что нашему маленькому городку больше всего не везет во всей стране, агент Малдер. - По количеству паранормальных явлений на душу населения, я бы сказал, вы почти сравнялись с суровой Филадельфией, но все же уступаете Чейни, штат Техас. - Что произошло в Чейни, штат Техас? - Весь город, населенный вампирами, - ответил он. Дана съежилась и закрыла лицо рукой, как будто не читала отчет. - Трудно с этим сравниться, - ответила миссис Бах, независимо от того, думала ли она, что он шутит, или нет. Открывая центральный ящик своего стола, она сказала: - Я знала Клода Джонсона, третьего человека, которого они нашли. Я ходила с ним в школу. Он связался с плохой компанией, не закончил университет. Большую часть 80-х он провел либо в тюрьме, либо в государственной психиатрической больнице. - По нашим данным, в последний раз он был госпитализирован в 2004 году, - сказал Малдер. - После 2004 года он исчез из поля зрения. - Какое-то время он жил в палатке у старой лесовозной дороги к северу от города, - рассказала она им, переводя взгляд с него на Дану и обратно. - Если помощник шерифа Хозе или помощник шерифа Майлз уходили, я обычно просила их присмотреть за ним. - Она сделала паузу, словно взвешивая свои слова. - Никто не ожидал, что у истории Клода будет счастливый конец, но он был чьим-то сыном. - Мы сожалеем о вашей потере. К сожалению, мы не можем исправить совершенные преступления, - сказала Дана, заговорив впервые с тех пор, как они вошли в участок. – Но, если мы сможем выяснить, что происходит и почему - кто это делает, - мы сможем предотвратить подобное с кем-либо еще. Миссис Бах кивнула, оставаясь такой же вежливой, как Дана, и улыбнулась, словно успокоенная таким простым ответом. Последовало неловкое молчание. Дана не сказала ничего плохого. За эти годы Малдер повторял те же фразы тысячам родственников жертв. В ФБР новых агентов учат быть профессионалами, но при этом проявлять сочувствие к семьям жертв, и Дана повторила этот абзац из учебника слово в слово. За приемной стояли четыре обшарпанных металлических стола, по одному на каждого помощника шерифа. На столе у стены валялись папки и полупустые пластиковые кофейные чашки. Несколько ноутбуков были подключены к сетевому фильтру, подключенному к оранжевому удлинителю. Малдер предположил, что это помещение служило временным офисом портлендских агентов ФБР. Рядом со столом каждого помощника шерифа стояло по стулу, а в углу стояли сложенные металлические стулья, на которых клейкой лентой было написано, что они позаимствованы из соседнего здания ФБР. На дальней стене, в тридцати футах за письменным столом миссис Бах, висела карта этого района. В лесу вокруг города были обозначены места с пластиковыми кнопками, на каждой из которых был прикреплен флажок с названием. На флаге к востоку от Бельфлера было написано "С. Джонсон". - Карен Уэст работала с моей дочерью в больнице. Они вместе учились в школе медсестер, - добавила миссис Бах и быстро моргнула, прежде чем к ней вернулось вежливое выражение лица. Малдер узнал это имя, хотя еще не видел досье. Вчера днем поисковики обнаружили пятое тело, и на карте появилась пятая пластиковая табличка и флажок, прикрепленный к ней. В маленьком городке убийство не было анонимным. - Что-то живет до тех пор, пока об этом помнит последний человек, поэтому эти люди продолжают жить благодаря тебе и твоей семье, - сказал ей Малдер, и на этот раз ее грустная улыбка показалась более искренней. - Это утешительная мысль, агент Малдер, но это пословица племени навахо, а я не навахо. - Один мудрый старый человек из племени навахо рассказал мне ее. Назовите одну утешительную еврейскую пословицу, - предложил он. Она призналась, что не может, и он сказал: - Вот именно. Потому что их нет. Если бы евреи делали открытки "Холлмарк", все бы сказали: "Такая трагедия, но могло быть и хуже". Съешь немного супа. - Койот всегда где-то рядом, и койот всегда голоден, - возразила мисс Бах. -  Тоже навахо. - Доверяй памяти, а не истории, - сказал ей Малдер, продолжая цитировать Альберта Гольштейна. - Память, как огонь, лучезарна и неизменна. - Он поправил школьную фотографию девочки предподросткового возраста в рамке на ее письменном столе, как будто это придавало вселенной какой-то порядок. - У историй некоторых людей не бывает счастливого конца, но мы сделаем все, что в наших силах, чтобы поймать этого койота. Вы это знаете. - Я знаю, что вы согласитесь, и мы ценим это. - Более оживленно сказала она. - Я забронировала для вас номера в мотеле. Они пользуются спросом. Передавая ключи от номера Малдеру, она добавила извиняющимся тоном: - Два номера. Я не знала... - Все в порядке, - легко ответила Дана. Малдер опустил взгляд на синие пластиковые бирки, прикрепленные к ключам, и посмотрел еще раз. Они останавливались в тех же номерах в 1992 году, до пожара, и после того, как мотель был перестроен, снова в 2000 году. В городе по-прежнему было десять номеров в мотелях, но он посчитал статистически маловероятным, что они смогут получить одни и те же два номера три раза подряд. - У вас есть несколько часов до следующего брифинга, если вы хотите устроиться и пообедать попозже. На ее настольном телефоне на четырех линиях замигали красные сигналы SOS, но она позволила им подождать. Национальные СМИ нагрянули вместе с ФБР. Малдер планировал оказать посильную помощь и вернуться в Вашингтон до того, как Уильям пропустит школу. Он выполнит свою работу, как ему было приказано, но чем меньше времени они проведут в Бельфлере, штат Орегон, тем лучше. Маленький тупой ножик начал вращаться у него в животе, так что было больно делать глубокий вдох. - Сегодня в закусочной был мясной рулет. - Миссис Бах снова сделала паузу. - Мы рады вас видеть. Вас обоих. - Хотел бы я сказать, что рад вернуться, - сказал ей Малдер, но Дана промолчала. - Кокосовый крем - это блюдо дня, - ответила она. - Сьюзи готовит его свежим каждое утро. Забирай, пока оно не испортилось. Он положил руку на голову Уильяма, играя с волосами мальчика. - Ради этого стоит вернуться в Орегон. **** - У Эйдена Джея две мамы, - сообщил ему сын в четвертом ряду аптеки Бельфлер. - Да, - рассеянно согласился Малдер. И обе мамы были классными. - Как и Денвер Боулз-Чанг. У Барбары Мари два папы. Два папы, которые любят друг друга, а не папа и отчим, - пояснил мальчик. - Они гомосексуалисты, и это нормально. - Словно спохватившись, Уильям добавил: - Дядя Лэнгли определенно не гомосексуалист. - Дружище, Лэнгли тебе не дядя. Дядя Билл и дядя Чарли - твои дяди, - объяснил Малдер. - Они мамины братья. Моя сестра Саманта, должно быть, твоя тетя, а мои тетя Мириам и тетя Ребекка - твои двоюродные бабушки. Как будто Малдер ничего не говорил, Уильям продолжил: - У Майи есть папа, отчим и старый отчим-папочка. Никто из них не любит друг друга. Малдер положил в свою корзину для покупок тюбик зубной пасты размером с дорожную. Он собрал свою ручную кладь для трехдневной поездки в Калифорнию, а поездка в Орегон означала, что нужно было пополнить запасы провизии. Дана, несмотря на причуды нью-эйдж, заставлявшие ее есть пчелиную пыльцу, пить зеленый чай и посещать занятия бикрам-йоги, проголосовала за частную школу в Александрии, штат Вирджиния, поэтому либеральный Малдер получил презрительное замечание от учителя после того, как отправил обед Уильяма в пластиковых пакетах с застежкой-молнией, а не в матерчатых пакетах многоразового использования. Он перевернул записку и написал: “Дорогая мисс Джанет, согласно базе данных ФБР, ваши родители живут в многоквартирном доме, в котором когда-то обитал мутант, питающийся человеческой печенью, которого мы задержали. Мы арестовали трех сексуальных преступников в вашем районе и выслеживаем серийного убийцу, сеть распространителей детской порнографии и, возможно, демона-оборотня в вашем районе. Пожалуйста, дайте мне знать, хотите ли вы, чтобы я сосредоточился на сохранении безопасности в нашем мире или на том, как упакованы крендельки для моего сына. С уважением, специальный агент Фокс Малдер. Он больше не получал высокомерных хипповых записок от мисс Джанет, но Дана получала приглашения на родительские собрания. - У Эйдена М. есть мама и папа. Они женаты, - добавил Уильям. В корзине для покупок к трем унциям шампуня и миниатюрному тюбику зубной пасты добавилась трехунциевая баночка крема для бритья. Мисс Джанет пришла бы в ужас, но даже мистер Большая шишка из отдела расследований был вынужден поместить все свои жидкости в ручной клади в один прозрачный пластиковый пакет, прежде чем его пустили на самолет домой. - Они женаты друг на друге. - Как это обычно с их стороны, - прокомментировал Малдер. Пока они шли к выходу из магазина, он позволил Уильяму бросить в корзину книжку-раскраску "пират", коробку цветных карандашей и маленький шоколадный батончик. Пока они стояли у кассы и Уильям смотрел в другую сторону, Малдер потянулся за коробкой презервативов, но снова опустил руку. До вчерашнего вечера он не был с Даной несколько месяцев, а до этого и лет, но никогда не задумывался о ЗППП. Беременность не была проблемой; анализы после ее второго похищения показали такое же отсутствие яйцеклеток, которое озадачило врачей после ее первого похищения. Малдер не считал себя монахом, но разрывался между работой, Уильямом и борьбой с Армагеддоном... По правде говоря, последней женщиной, с которой он был в постели, кроме Даны Скалли, была его бывшая жена, много лет назад. По мнению Малдера, "монашеский" был правильным термином. "Привередливый" также подошел бы, или "сосредоточенный". Как и "безответный", который заработал больше очков в игре "Скрэббл", чем "грустный". Прошлой ночью в Диснейленде предложение Даны сопровождать Малдера в Орегон на время рассеяло его страх, как и то, что он каким-то образом оказался в ее постели. Малдер понятия не имел, как они перешли от просмотра старых отчетов о вскрытии к тому, чтобы предстать обнаженными перед полотенцем для рук, сложенным так, чтобы походить на Дамбо. Он винил в этом инопланетные лучи, управляющие сознанием, и упущенное время. Он действительно помнил, что видел на нежной коже живота Скалли, недалеко от старого шрама от огнестрельного ранения, маленькую татуировку в виде бабочки-монарха. Он был опытным наблюдателем; в феврале татуировки там не было. - Что это? - спросил он ее в тихой темноте. Одеяло с Микки-Маусом соскользнуло на пол вместе с их одеждой. Для того, чтобы сформулировать связный вопрос, потребовалось усилие. Одно прикосновение, и все его тело жаждало ее, как у наркомана, который думает, что бросил эту привычку. - Как ты думаешь, что это? - спросила она прошлой ночью. Он снова посмотрел на красивую желто-оранжевую татуировку, и слишком много мыслей закружилось в его затуманенном мозгу. - Я не знаю, - пробормотал он, что на тот момент было правдой. Малдер вспомнил, как ее теплые пальцы касались его заросших щетиной щек. - У тебя есть шрамы. Она сказала это так, будто он должен был понять. Как будто это была устная часть экзамена. Конечно, у него были шрамы. У нее были шрамы. "Шрам" означает "татуировка" так же, как и "Любовь"... Что-то. Малдер снова провел большим пальцем по татуировке. Она поцеловала его, и высшие функции его мозга прекратились. В следующий раз, когда он смог думать, в самом счастливом месте на Земле наступил рассвет. Уильям зашевелился в соседнем гостиничном номере. Сварился кофе, защебетали птички, и Малдер проснулся в одиночестве в своей постели. На туалетном столике Дамбо, сделанный из полотенца для рук, выглядел шокированным таким поворотом событий. Из ванной доносился запах ее модного органического шампуня, и он слышал, как Дана старательно чистит зубы; в спальне Малдер, не веря своим глазам, уставился в потолок и понял, что любые опасения по поводу защиты от венерических заболеваний были запоздалыми. - Не смотри на меня так, будто ты меня знаешь, - приказала она Малдеру минуту спустя, для пущей убедительности взмахнув чистой зубной щеткой. Хотя бы раз он хотел, чтобы у нее случился личностный кризис, и она не позволила бы какому-нибудь мужчине воткнуть в нее свой пенис или татуировочную иглу. Очевидно, "Шрам" означало "Татуировка" так же, как "Любовь" - ‘Безответная". Или "Грусть". - Почему вы со Скалли не женаты? - спросил голос Уильяма, возвращая Малдера к действительности. Верхний свет в аптеке показался ему слишком ярким, и Малдер несколько раз моргнул. Он высыпал содержимое корзины на кассу и, потянувшись за бумажником, ответил: - Ничего не вышло, сынок. - Почему нет? - Этого просто не произошло. После долгого, чудесного лета, проведенного на Мартас-Винъярд, они вернулись в ее квартиру и в реальный мир. Она начала работать в Квантико на полставки, и он неохотно согласился на письменный стол и несколько рабочих часов в Изоляторе временного содержания. Они вернулись к своей прежней жизни, как будто их никогда не привлекали к "Секретным материалам"; они по-прежнему были агентом Малдером-психологом и доктором Скалли - судебным патологоанатомом. Она преподавала и проводила два дня в неделю, проводя вскрытия. Бюро направило Малдера на расследование в Аризону, Мэн и Северную Дакоту. Скиннер обратился к нему с просьбой о работе в ОИС, заявив, что это требует меньше времени, меньше поездок и никакого фактического надзора. Скиннер оказался большим лжецом, и шестнадцать часов в неделю Малдера превратились в четыре долгих дня, плюс бесконечные электронные письма и телефонные звонки, с которыми он справлялся из дома, когда малыш путался под ногами. Вскоре Дана была занята с Уильямом, так как в понедельник Малдер ушел на работу. Когда в четверг она вернулась домой, Малдер был уже в постели. Они стали реже видеться и больше общались по электронной почте и с помощью записок на ее кухонном столе. У него снова начались воспоминания и кошмары. Он не сказал ей, хотя, оглядываясь назад, должен был это сделать. Он отталкивал людей, когда больше всего в них нуждался, - таково было мнение консультанта по семейным отношениям, когда он однажды встречался с Дианой. Ему следовало рассказать Дане, но он не знал, с чего начать. Дана испекла хлеб и отвела Уильяма в "Киндермузик", а пока Малдер был по делу на Манхэттене, отправила ему по факсу список покупок для нового магазина Whole Foods. Ему пришлось приостановить поиск по профилю, чтобы купить цельнозерновые макароны, которые были более органичными, чем те, что продаются в Вашингтоне. Дана пообедала со своей матерью и отправилась на пляж со своей семьей. Каждую неделю она навещала могилу своей сестры, оплакивала отца и стала близкой подругой агента Рейес. Она по-прежнему читала все научные и медицинские журналы на планете, а дважды в неделю проводила занятия и разрезала трупы людей для ФБР. Малдер не знал, как объяснить ей, что после того, как он был заражен инопланетным вирусом, в него пару раз стреляли, он был похищен НЛО и замучен до смерти, его больше всего беспокоило не уменьшение выбросов углекислого газа. Никакой Розеттский камень не мог преодолеть пропасть между тем, что он пережил, и тем, о чем читала Дана. Она была умной, красивой и забавной, и она хотела, чтобы ее парень - на этом титуле он остановился - по дороге домой покупал подгузники и не забывал вынести мусор, чтобы не бояться инопланетного страшилища. У него был комод в ее спальне и полка в аптечке. Его костюмы висели в ее шкафу, но книги и мебель остались в Александрии. Когда им пришлось перебираться через груды детских принадлежностей, он расторг договор аренды своей квартиры и купил дом поближе к Квантико. Оглядываясь назад, он понимал, что нет, она не давала конкретного согласия на этот дом, но она посмотрела на него, и это был хороший дом, и он находился всего в часе езды от работы. Той осенью, когда Уильяму исполнилось два года, Малдер постепенно переехал в новый дом, а Дана - нет. Она приехала. У нее там были одежда, косметика и фен, и она какое-то время оставалась на ночь, но она никогда не переезжала в его дом, как и он никогда не переезжал в ее квартиру. Они никогда не ссорились. Никаких разговоров типа "нам нужно поговорить" или "я договорился о встрече с семейным консультантом". Постепенно, в самой взрослой и дружелюбной манере, которую только можно себе представить, они перестали быть любовниками и снова стали друзьями, у которых есть общий ребенок. Однажды в выходные она работала над исследовательской работой и не смогла прийти. Малдер оставил Уильяма у себя и позволил ей работать. На следующих выходных она забрала ребенка, пока Малдер тусовался со Стрелками; Малдер не пригласил ее с собой, потому что Стрелки ей не особенно нравились. Они с Даной встретились из-за Уильяма, но вскоре прошел месяц, а они не провели вместе ни одной ночи, и целый сезон, и в конце концов все, что их объединяло, - это дошкольное образование и работа в ФБР. Иногда они встречались за ланчем, если он хотел узнать ее мнение по какому-либо делу. А в последние несколько месяцев, если луна была не против, время от времени страстно кувыркались в сене. Они расстались в стиле постмодерна, пассивно-агрессивном, чтобы гордиться своим старым партнерством. - Разве ты не любишь Скалли? - Спросил Уильям, когда они выходили из аптеки. - Конечно, я люблю Скалли, - ответил Малдер, что было правдой. - Но я также знаю Скалли, и я знаю, что тебе лучше съесть шоколадку, прежде чем мы вернемся в мотель. **** В густом лесу вокруг Бельфлера, штат Орегон, горожане и поисковые группы обнаружили пять тел. По крайней мере, еще два тела ожидали обнаружения, согласно схеме. На телах не было никаких опознавательных знаков, и ни у одной из жертв не было четкой причины смерти, хотя судмедэксперт предположил, что они подверглись облучению. То же самое произошло в Аризоне в прошлом году, весной 2006 года: семь тел, предполагаемое время смерти - неделя. Отдаленное племя хопи в деревне Ориаби, штат Аризона, не сотрудничало с местными властями, поэтому подробности первых смертей были отрывочными. Тема, однако, была той же. По меньшей мере семь жертв погибли в течение семи дней в мае. Жертвы не были похищены инопланетянами. Похищений не было уже много лет. Малдер никогда не слышал ни об Алексе Крайчеке, ни о Спендере, ни об экспериментах по гибридизации инопланетян и людей. Никаких суперсолдат. Люди по-прежнему сообщали о странных наблюдениях НЛО, и несколько культов судного дня продолжали существовать, но агенты Доггетт и Рейес большую часть своего времени посвящали полтергейстам и мутантам, в то время как секретные материалы в разделах "Синдикат" и "Чистота" собирали пыль. Агент Рейес в эти дни работала неполный рабочий день и провела остаток недели, преследуя двухлетнюю девочку, которая была поразительно похожа на агента Доггетта. Скиннер спросил Малдера, могут ли в воде питьевого фонтанчика возле подвального помещения офиса в здании Гувера быть лекарства от бесплодия. Малдер наблюдал, как фотографии с мест преступлений в Орегоне мелькают на стене тесной штаб-квартиры полиции. На каждой фотографии было изображено обнаженное серое тело, мирно распростертое на молодой весенней траве. Сидя на металлических стульях, шесть агентов ФБР и три помощника шерифа слушали и делали заметки, пока SAC инструктировал их, рассказывая о том, что они уже знали. ФБР понятия не имело, что происходит. Или почему. Или как предотвратить повторение подобного. Если они этого не поймут, и схема продолжится, следующая возможность представится в мае 2008 года, когда тела начнут появляться в другом месте. Пока команда Бельфлера вводила Малдера в курс дела, Дана ждала Уильяма в мотеле. После инструктажа они обменялись мнениями: он заберет их сына, а она отправится в морг на несколько часов, чтобы осмотреть жертв. В Квантико Малдер предпочитал, чтобы Дана проводила вскрытия в тех случаях, о которых он рассказывал, и заставлял ее просматривать старые отчеты о вскрытиях или непонятный жаргон, которым пользуются судебные лаборатории. Его секретарша - 24-летняя, жующая резинку, обладательница пурпурных волос, кладезь романтической мудрости - заглянула в кабинет с проколотым носом и поделилась своим мнением о его просьбах. Секретарь Диана могла сколько угодно закатывать глаза и вздыхать; Малдер ценил опыт Даны. Дана, возможно, и не помнила, что была агентом Скалли, но она все равно думала, как она. За исключением паранормальных явлений. Если бы Малдер упомянул зомби или призраков в кабинете для вскрытия Даны, презрение ученых рассеялось бы в считанные секунды. Они не работали вместе ни над одним делом с тех пор, как ее похитили во второй раз. С тех пор, как родился Уильям. Дана не работала в полевых условиях; она даже не носила оружия. Когда Скиннер позвонил ему по поводу этого дела, Малдер предложил Дане и Уильяму провести еще один день в Диснейуорлде и улететь обратно в Вашингтон. Дана предложила сопровождать его в Орегон, хотя Малдер не видел в этом необходимости. Уильям учился в школе, и любой труп, который Малдер хотел, чтобы Дана осмотрела, мог быть отправлен обратно в Квантико. - Все будет как в старые добрые времена, - возразила она вчера вечером, после второй порции рома с колой, примерно за девять минут до того, как начала снимать с него одежду. - Верно. Как в те старые времена, которых ты не помнишь. Айфон в кармане Малдера завибрировал и громко заиграл песню Блонди "Позвони мне". Он попытался выключить звук, все еще не понимая, как управлять телефоном с помощью одной кнопки. Все повернулись к нему, и Сак Бойл замолчал. Позволять Уильяму играть с настройками на новом телефоне было неразумно. Текст на экране гласил: - "Тайм-аут 4 - это выдумка о том, что рэпер candy bar не попал в ловушку, помогите." Малдер нахмурился и отправил ответное сообщение, телефон автоматически исправил его орфографию. "Не ври и перестань пользоваться маминым телефоном, иначе у тебя будут большие неприятности. " Он убедился, что звук выключен, но, когда он начал убирать телефон, экран снова засветился. "Каждый 1 из 2 понимает меня :( " Малдер напечатал в ответ: "Иногда дни кажутся такими, приятель", и продолжил наблюдать за белой стеной из шлакоблоков. Оператор показал группе проецируемую фотографию обнаженного женского тела, лежащего лицом вниз, как будто спящего. Это было похоже на картину или художественное порно. Ее тело было идеальным во всех отношениях, за исключением того, что она была мертва. Друзья или родственники опознали все тела. Некоторые, как, например, мистер Джонсон, стали легкой добычей на периферии общества: алкоголики, бродяги, проститутки. Карен Уэст, тем не менее, работала медсестрой и участвовала в соревнованиях по триатлону. Она пропала четыре дня назад, когда в одиночку бегала по лесу в нескольких милях от своего дома. Четвертая жертва в прошлом году, мужчина-одиночка, был известным писателем. В досье значился еще один пострадавший из деревни Ориаби, местный успешный художник из племени навахо. Малдер знал всех жертв: где они жили, что ели в день смерти и нравились ли они своим соседям и коллегам. Остатки на банковских счетах, записи телефонных разговоров, сексуальные пристрастия, истории психического и медицинского здоровья. У неестественной смерти не было секретов. Он знал, у кого была чесотка, геморрой или герпес, и кто принимал Прозак, алкоголь или опиаты в последние часы своей жизни. Он знал, что красивая женщина на экране умерла со спермой двух мужчин во влагалище и без каких-либо следов гормональных контрацептивов в организме.  В ее ежедневнике была отмечена дата последней менструации. Малдер знал, что Карен Уэст вряд ли могла забеременеть, но все же был готов рискнуть. Она была со своим бывшим мужем, хирургом, а также со своим парнем, руководителем больницы, где она работала. Оба мужчины заявили, что сексуальные контакты происходили по обоюдному согласию, и поклялись, что любят ее. Агент ФБР из Портленда, проводивший опрос в тот день, считает, что оба мужчины сказали правду. Десять минут спустя карман Малдера снова завибрировал. На этот раз смс было следующего содержания: "Чем ты накормил этого ребенка? Крэк-кокаин? Уилл клянется, что его домашнее задание по математике выполнено и оно у тебя. Твой сын назвал меня "суровой", потому что я не разрешаю ему смотреть "Звездные врата"." "Тема приторная и, боюсь, ненадежная", - с ухмылкой написал Малдер в ответ. "Закрой свой мобильный. Придержи SciFi до тех пор, пока не увидишь математику. Я тебя прикрою, и я приеду как можно скорее. БОД" Через несколько секунд экран снова засветился. "БОД?" Он поколебался, но напечатал: "Спроси меня позже". Если бы Дана посмотрела, это было бы где-то в списке того, что означает "БОД". - Все в порядке, агент Малдер? - спросил помощник шерифа. Малдер понял, что брифинг подошел к концу. Все взгляды в комнате снова устремились на него. Малдер кивнул, выключил экран и навсегда убрал навороченный телефон обратно в карман. Верно. Как в старые добрые времена. **** По первоначальному плану, Уильям был ее ребенком, и Малдер уважал пожелания Скалли. После одной "необузданной, страстной и, возможно, необдуманной" ночи роль Малдера в отцовстве закончилась. По крайней мере, по мнению Скалли, это закончилось, и Малдер не получил права голоса. Если бы люди спросили - а все, от Мелвина Фрохики до Уолтера Скиннера, загнали его в угол и спросили, в какой момент Малдер вернулся из страны единственного почти мертвого, - Малдер не ответил. Даже после похищения Скалли он заботился о ее ребенке как ее друг и бывший партнер. За исключением кабинета педиатра. Он не мог отказаться от формуляров согласия. Либо Малдер подписал бланки как отец Уильяма, и ребенку сделали прививку и его осмотрел врач, либо Малдер забрал младенца домой и старался, чтобы никто не кашлял на него, пока космический корабль не вернет маму. Он подписал бланки. Малдер никогда, прямо или косвенно, ни перед кем и ни в какое время не отрицал, что является биологическим отцом Уильяма. Когда для создания ее ребенка требовались чашка Петри и форма для запекания индейки, он оговорил одну вещь. Он был бы молчаливым партнером, но из любви к ней и для защиты ее ребенка. Она была бы отличной матерью, но, если бы ее ребенку когда-нибудь понадобился отец, Малдер был бы рядом. Он хотел бы, чтобы это было отмечено в протоколе их отношений. Уильяму было девять месяцев, когда они вернулись с виноградника. Однажды утром Малдер зашел в свою старую квартиру, чтобы забрать почту и проверить, как там его единственная уцелевшая рыбка. Он заметил, что его сосед, мистер Пао, оставил на кофейном столике картонную коробку с накопившейся за лето кучей нежелательной почты. Коробка была адресована специальному агенту Фоксу Малдеру, с обратным адресом в Бельфлере, штат Орегон. Коробка оказалась на удивление легкой, и, поскольку на ней не было ни царапин, ни капель крови, он дал Уильяму крекер, чтобы тот обслюнявил его, указал малышу на кухню и открыл коробку. Там было полно детской одежды, игрушек и снаряжения, и первой реакцией Малдера был страх. Он посадил монстров за решетку; он не хотел, чтобы при поиске его имени в Интернете появилась фотография Уильяма и его домашний адрес. Немного покопавшись в коробке, Малдер обнаружил благодарственное письмо от Терезы Немман Хозе и ее фотографии с маленькой дочкой, и Малдер расслабился. Примерно раз в полгода приходила очередная коробка с подарками. От костюма балерины было мало толку, но Тереза прислала зимние костюмы от L.L. Bean, книги и деревянные пазлы. Ее дочь выросла из ковбойской шляпы и удивительного количества фланелевых рубашек и комбинезонов, даже для маленькой девочки, выросшей в сельской местности Орегона. В прошлом году Дана приехала за Уильямом в воскресенье вечером и спросила, почему их пятилетний сын надел зимние ботинки цвета Келли грин и зимнее пальто цвета лайма. - Его ботинки промокли, а эти были сухими, - сказал ей Малдер. Теперь Тереза Хозе сидела на крыльце дома своего отца, словно ожидая Малдера и Уильяма. Она выглядела так же, как и в последний раз, когда он видел ее, - с длинными темными волосами и карими глазами, гораздо более выразительными, чем все остальное на ее лице. Маленькая девочка с длинными спутанными каштановыми волосами бешено крутилась на качелях во дворе. Когда они приблизились, девочка перестала вертеться и стала наблюдать за ними. Она откинулась назад с одной стороны качелей, а ее ноги свисали с другой. - Я надеялась, что вы зайдете, - сказала Тереза. Она встала и подошла к краю крыльца. - Специальный агент Малдер. Когда они пожимали друг другу руки, ее пожатие казалось нежным, но и все в ней казалось хрупким. Он задавался вопросом, был бы он таким же деликатным, если бы его похищали полдюжины раз и любовь всей его жизни возвращалась в образе суперсолдата. - Это миссис. Хозе, Уильям, - ответил Малдер. Он положил руку на плечо Уильяма. - Она моя старая подруга. Тереза улыбнулась, и Уильям загадочно улыбнулся, совсем как его мать. - Мы принесли тебе подарок в знак благодарности, - сказал его сын, доставая из-за спины пластиковый пакет для покупок. - Спасибо вам за игрушки и одежду, миссис. Хозе. Они отрабатывали хорошие манеры по дороге из мотеля. Уильям получил по заслугам, причем с обеих сторон. - Стелла, - сказала Тереза, жестом подзывая дочь к себе. - Это специальный агент Малдер и его сын Уильям. Специальный агент Малдер знал твоего папу. - Что делает тебя особенной? - спросила ее дочь, казалось, не замечая подарка. - Никто никогда этого не говорил. В сорок пять лет не иметь живота и густую шевелюру? - Ответил Малдер, сводя на нет вежливость Уильяма. - Ты высокий, - сказала ему девушка. - Мой папа был высоким. - Был, - заверил ее Малдер, хотя и не помнил, чтобы помощник шерифа Рэй Хозе был особенно высоким. Похоже, ей понравился ответ Малдера, и она пригласила Уильяма поиграть. Уильям не колебался. Он был заперт в самолете, арендованной машине и мотеле в компании скучных взрослых в качестве товарищей по играм. Как и Малдер, независимо от кнута и пряника, лучшим поведением Уильяма было предложение ограниченного срока. Пластиковый пакет с покупками с глухим стуком упал на тротуар. - Мы пришли, чтобы отдать тебе... - начал Малдер, но Уильям направился к качелям, а Тереза жестом пригласила Малдера присесть. Дана была в местном морге, осматривала тела вместе с отцом Терезы, доктором Немманом, который по-прежнему оставался окружным судебно-медицинским экспертом и первоклассным придурком. Они закончили бы только через несколько часов, а Дана после этого еще как минимум полчаса злилась. - Мы не можем задерживаться надолго, - сказал он вместо этого - Я знаю, это дело. Когда я услышала... когда мой отец рассказал мне о том, что происходит в лесу, я подумала, не придете ли вы, - неловко сказала Тереза. Он протянул ей сумку, которую уронил Уильям. - Я не знаю, кто такая Ханна Монтана, - сказал Малдер, показывая ей новый караоке-автомат, - но продавщица в магазине Disney заверила меня, что я не ошибусь, купив это для семилетней девочки. Надеюсь, он поставляется с затычками для ушей, и его не так легко сломать. - Ей понравится. Спасибо. Большое спасибо вам обоим. Пожалуйста, присаживайтесь. Она снова уселась на один конец качелей, а он - на другой. Ноги у нее были босые, и, покачиваясь, она задевала пальцами крашеные доски. Ногти на ногах она накрасила в бледно-розовый цвет. - Мой отец сказал, что сегодня вечером у него встреча с агентом Скалли, - сказала она ему, когда они смотрели, как играют дети. - Они уже знают, что происходит? Кто это делает? - Нет, - признался он. На ней был свитер с длинными рукавами, и она сама натянула манжеты на руки и сжала их в кулаки, как это сделал бы ребенок. - Вы же не думаете, что это похищенные, которых возвращают? - Нет, - заверил ее Малдер. Качели немного покачались, пока солнце не село и воздух не остыл. Над лесом взошла серебристая луна, полная на три четверти. - Он такой красивый, - сказала она затем, наблюдая за Уильямом. - Ваш сын. - Он прекрасно понимает это, - ответил Малдер. - Я думал, что у вас с агентом Скалли может быть мальчик. По крайней мере, я надеялся. Он пошевелился на качелях, поворачиваясь к ней. - Как ты узнала о нем? - На моем судебном заседании - после того, как меня вернули, на слушании по возвращению моей дочери - когда вы давали показания по телефону, я услышал плач ребенка на заднем плане. Я, я вспомнила, как вы смотрели, как агент Скалли держит Стеллу, перед тем как нас с вами похитили. Я вспомнила вас на корабле, как ты сражался с ними и боролся за то, чтобы остаться в живых. Я вспомнила агента Скалли в лагере после того, как меня вернули, когда я искала вас. Нашла вас. Ваше тело, - поправилась она. Он отвернулся, внимательно наблюдая за Уильямом, а за Терезой и вовсе не наблюдая. Иногда ему по-прежнему снились кошмары, когда он уставал и его что-то беспокоило. Если присмотреться, у него все еще были шрамы. Иногда он все еще смотрел в зеркало и на мгновение видел, как на него смотрит мертвец. - В Интернете, - продолжила она, - на досках объявлений о похищенных, люди говорили о вашем возвращении и о ее похищении. Прежде чем это было удалено, я увидела сообщение о том, что агент Скалли беременна. Я услышала плач ребенка, пока вы пытались поговорить с судьей, и мать ребенка не подошла, чтобы забрать его, я... я знала. Она распустила рукава и одернула юбку, явно испытывая неловкость. - Вы думаете, я сумасшедшая, которая постоянно преследует вас? - Нет, - честно признался он. - Зато находчивая. - Агент Скалли - преподаватель академии ФБР, - напыщенно произнесла Тереза. - Никто из вас больше не работает в отделе "Секретных материалов". - Снова в Интернете? - На веб-сайте ФБР, - призналась она. - Я просмотрела ваши имена. Листья на деревьях шелестели, цепи на качелях скрипели, а ее босые ноги шаркали по полу. В свои тридцать с небольшим лет она все еще жила в доме своего отца. Она так и не вышла замуж повторно, несмотря на то, что была довольно симпатичной женщиной в городе, полном одиноких мужчин. Тереза, вероятно, не знала, что Малдер в курсе, но ее отец был опекуном ее дочери. Два года назад Тереза провела некоторое время в психиатрической больнице. Малдер тоже разговаривал с этим судьей, прежде чем больница согласилась выписать ее. - Нет, в "Секретных материалах" сейчас кто-то другой отвечает на телефонные звонки, - ответил он в конце концов. - Двое довольно компетентных людей. - Они когда-нибудь слышали что-нибудь о Рэе? Он... - Она остановилась, взяла себя в руки и сказала: - Иногда мне нравится представлять, что я открою входную дверь и снова увижу его. - Если ты когда-нибудь увидишь его снова, то, что ты увидишь, будет не твоим Рэем, - предупредил он ее. - Он будет похож на себя, но это будет не он. - Если я когда-нибудь увижу его снова, мне будет все равно, - сказала она. Несмотря на ее желание умереть, он позавидовал уверенности в ее голосе. На темном небе показались звезды, каждая из которых казалась маленьким маяком. Малдеру показалось, что он видит Венеру и Альдебаран - самую яркую звезду в созвездии Тельца. Он разглядел начало Ориона, охотника, на западе. На востоке Змееносец все еще скрывался за горизонтом, и эта мысль по-прежнему вызывала у него дрожь. Во дворе, в сгущающейся темноте, Уильям и Стелла по очереди катались на качелях из покрышек, представляя, что они на пиратском корабле, раскачиваясь на такелаже. Один толкался, а другой крутился в воздухе, держась изо всех сил, и их смех звенел, как колокольчики. Это напомнило Малдеру о том, как они с Самантой играли в те далекие времена, когда мир был невинным и новым. Эти дети - чудо-дети из поколения похищенных, для которых следующий эксперимент мог начаться в любой момент, - чего бы это им ни стоило, он хотел, чтобы они были бесстрашными. Существо, в которое превратился Рэй Хозе, все еще живо, насколько было известно Малдеру, как и Билли Майлз. Суперсолдаты были бессмертными, неудержимыми машинами для убийства, и, если бы Скалли не вмешалась, Малдер стал бы одним из них. Вселенная ждала чего-то: сигнала, даты - он не был уверен. Но однажды, когда они поймут, что Малдер исключил все другие варианты, суперсолдаты могут снова прийти за Уильямом. Или за Скалли. Или за Малдером. Каждый раз, когда он пытался объяснить Дане свои страхи, она предлагала выписать ему рецепт на антипсихотические препараты. - Я ненавидела ее, - сказала Тереза, словно раскрывая секрет. - Агента Скалли. Долгое время я ненавидела ее. Агент Скалли могла спасти вас, вернуть вас обратно, но некому было спасти Рэя. Скалли не вернула его, хотел сказать ей Малдер. Скалли не вернула своего Малдера, как и он не вернул свою Скалли. Его Скалли больше не приходила к нему даже во сне. Его Скалли ушла, как ушел Рэй Хозе, сын Терезы. Как и сестра и отец Малдера, и шесть месяцев его жизни, его Скалли была чем-то еще, что они у него отняли. Вместо этого Малдер ответил: - Она сделала все, что могла. Все сделали. Некоторые вещи непоправимы. - Я знаю, - сказала она, но ее глаза выглядели потерянными. **** Они задержались там дольше, чем Малдер предполагал, и примерно на минуту дольше, чем ему следовало. Он захватил куртку для Уильяма, но ночь была прохладной, и начинало холодать. Малдер был в рубашке без рукавов, и ему приходилось двигаться быстро, чтобы не замерзнуть. К несчастью, когда они возвращались в мотель, Уильям нашел хорошую клюшку и продемонстрировал свои пиратские приемы, останавливаясь, чтобы вызвать на дуэль каждый столб забора, мимо которого они проходили. Если он находил пень или перила, Уильям должен был вскарабкаться на них и объявить: "На колокольне горит вторая лампа!" После их поездки в Бостон в апреле и знакомства с живой историей Малдер так и не смог убедить своего сына Пола Ревира в том, что он патриот, а не пират. Либо треугольная шляпа и панталоны сбили его с толку, либо, как и его мать, Уильям принял решение и предпочел игнорировать факты, которые были прямо у него перед глазами. - Тебе нравится миссис? Хозе? - Спросил Уильям, срубив сосну. - Я знаю ее очень давно. Она милая леди. С ее стороны было очень мило прислать тебе все эти вещи: одежду, игрушки. Тебе нравится Стелла? - Ты собираешься жениться на миссис, Хозе? - Нет, - удивленно ответил Малдер. Он засунул руки в карманы. - Нет, я не собираюсь на ней жениться. Луна показалась над деревьями, с любопытством наблюдая за ними. Палка превратилась в дубинку и помогала алюминиевой банке не отставать от них. Уильям объявил: - Ты поцеловал ее. В губы. Кроме того, как и его мать, малыш редко упускал какой-нибудь фокус. - Она поцеловала меня, - уточнил Малдер. - Но она не должна была этого делать, и я не позволю ей сделать это снова. С ней, с ней случилось много плохого, и она хрупкая, Уильям. Я не хотел ранить ее чувства, но и не хочу, чтобы она целовала меня. - На прошлой неделе вы поцеловали мисс Стефани. Симпатичная бегущая леди, - заметил Уильям. - В губы. В течение длительного времени. Я видел тебя. - Правда? Уильям понимающе кивнул. Поскольку, похоже, не было никакого способа доказать свою невиновность, Малдер ответил: - Мама тоже бегает. Просто не так далеко и не так быстро, как мисс Стефани. - Ты хочешь, чтобы Скалли поцеловала тебя? - Все эти разговоры о поцелуях - со сколькими девушками ты целовался? - Спросил Малдер, уходя от ответа. - С двумя. Так же, как и ты. - С двумя? - Его голос звучал шокированно. - Две? Какие двое? - спросил он. - Барбара Мари? Ты целовался с Барбарой Мари? - Я не буду рассказывать. Дядя Фрохики говорит, что джентльмены не рассказывают. Уильям не попал по банке своей палкой, поэтому Малдер пнул ее, чтобы сдвинуть с места. Он хотел спросить Уильяма, целовалась ли мама с кем-нибудь, но Дана была достаточно умна, чтобы вспомнить, что их сын мог видеть школьную парковку из окна своего класса. - Дядя Фрохики хочет, чтобы Скалли поцеловала его, - сообщил ему Уильям. Малдер усмехнулся. - Дядя Фрохики хочет, чтобы его поцеловала любая женщина, - ответил он, и, к счастью, Уильям объявил бой на телефонном столбе и оставил эту тему. **** Обычно в понедельник у Малдера был Уильям. Но это не было высечено на камне. Часто они оба "были с Уильямом" на школьном балу, или на осмотре, или еще где-нибудь в школе. График менялся, если Малдер работал над делом за пределами города, но трения возникали редко. Дана терпела присутствие Малдера в своей квартире, а Малдер, в свою очередь, покорно кивал, когда она рассказывала о научных исследованиях, касающихся вредной пищи, чрезмерного просмотра телевизора и развития нервной системы, и по дороге домой купил Уильяму DVD и Макнаггетсы. Если бы Уильям был счастлив и здоров, взрослые бы все уладили. - Кто сказал, что мы не общаемся? Нам не нужны семинары, - поддразнил он Дану несколько лет назад. Она непонимающе посмотрела на него. Верно. Он мог бы все объяснить, но возникли бы трения. Несколько раз - на Рождество, в дни рождения - Малдер ночевал в квартире Скалли или в доме ее матери, спал на диване. Прошлой осенью Дана провела в доме Малдера несколько дней, пока Малдер и Уильям болели желудочным гриппом. Ему нравилось, что она снова была рядом, несмотря на всю эту рвоту. - Женись на ней, - посоветовал ему Лэнгли. - Ты сэкономишь на подоходных налогах, и вряд ли у тебя будет меньше секса. В феврале прошлого года на округ Колумбия обрушилась настоящая снежная буря, в то время как серийный убийца путешествовал автостопом по солнечному Лос-Анджелесу, оставляя за собой след из женских тел. Малдер благополучно доставил Уильяма и Дану домой и тщетно ждал рейса из Даллеса или Британской Колумбии. Он не мог снять номер в отеле или добраться домой, и Дана предложила ему свой диван. Он добрался до ее квартиры только в полночь. Он замерз, промок, устал и был зол на мать-природу, US Airways и жизнь в целом. Дана, к его полному удивлению и самым приятным образом, который только можно вообразить, пригласила Малдера войти и сделала все еще лучше. Намного, намного лучше. От этого у него сводило ноги, спина выгибалась дугой, он задыхался в оргазме. Утром, когда они втроем ели натуральные хлопья "Чириос" за ее кухонным столом, он подумал, не пытается ли чип в ее голове снова сделать ее беременной. Снег и лед закрыли аэропорты и сделали улицы непроходимыми. Малдер, Уильям и Дана провели день, лепя снежную армию, поедая поджаренный зефир и защищая крепость из подушек на случай, если инопланетяне или Дарт Вейдер вторгнутся в гостиную Скалли. В форте Уильяма были установлены камеры видеонаблюдения и датчики движения, и его мать в очередной раз потребовала, чтобы их сын перестал проводить так много времени с "этими стрелками". Малдер читал Уильяму перед сном, пока Дана мыла посуду при свечах. После этого все, что ей нужно было сделать, это взять Малдера за руку и сказать: "Пойдем спать", - и в тот вечер был двойной показ. Ее тело превратилось в Бермудский треугольник для его здравого смысла и моральной решимости. Кто-то должен открыть секретные материалы. Он почти не спал, но в то время это его не слишком волновало. В воскресенье открылся BWI, и Малдер уже на рассвете был в воздухе, направляясь в Лос-Анджелес. Дана так и не узнала ни ту, ни другую ночь при свете дня. Малдер так и не решил, любила ли она его по-прежнему, хотела ли его, просто хотела переспать, или ей было скучно, потому что отключилось кабельное. Малдер твердил себе, что он слишком взрослый для этого дерьма типа "толкни меня, притяни к себе", и умудрялся вызывать у нее изрядное самодовольное раздражение - до вчерашнего вечера в Диснейленде. Но не более того. То, что случилось в Диснее, осталось в Диснее. У них с Даной были хорошие рабочие отношения - и в Квантико и как у родителей. Это было хорошо и для Малдера, и для Уильяма. Они с Даной Скалли отлично работали как партнеры. В том числе и в постели. Но прошлое ушло под откос. Малдер не стал бы рисковать, бросаясь в огонь из-за зуда. Сказал он себе, глядя в зеркало в ванной мотеля. Больше не надо. Он принял решение и вооружился предостерегающими оборотами речи. Поскольку на календаре был понедельник, Уильям спал в номере Малдера в мотеле, растянувшись на кровати в пижаме из "Звездных войн". Совещание по этому делу проходило в комнате Скалли, по соседству. Малдер почистил зубы, потому что гигиена полости рта была важна, затем он ополоснулся и переоделся, чтобы чувствовать себя более комфортно. Он не стал бриться. Ни в коем случае, сказал он мужчине в зеркале. Только не это. Даже его отражение посчитало, что он полон дерьма. **** - Подключите меня и включите, доктор Скалли, - сказал Малдер, когда она открыла дверь. Он протянул трубку старой радионяни. - Боже, ты стареешь. Я помню, как могла зарядить тебя энергией и заставлять работать часами, - сказала она. - Почему бы тебе не зайти, пока ты придумываешь остроумный ответ? - Ты не смешная, Дана. - Я думала, что была довольно забавной. Она указала на столик у окна. - Там есть бесплатная розетка. Я подключила свой ноутбук раньше. Уилл спит? - Наш маленький пират Пол Ревир погиб. Малдер подключил монитор и включил его так, чтобы сквозь тихий шум помех слышать медленное дыхание Уильяма. Дана переоделась в пижамные штаны и свободную толстовку ФБР, которая, как он думал, когда-то принадлежала ему. Она удлинила волосы и сохранила их темно-каштановый оттенок. Сегодня вечером она собрала их в пучок и заколола на макушке. Она работала. На ее кровати были разбросаны фотографии - коллаж о смерти. Он увидел ее записи на комоде, и, похоже, она сравнивала их с отчетами о вскрытии в Орегоне и Аризоне. - Что-нибудь есть? - с надеждой спросил он. Он опустился в кресло. - Пожалуйста, скажи мне, что у тебя что-то есть, пока у меня не закончилось чистое белье. - Я пришла к выводу, что твоя оценка доктора Неммана верна. Он настоящий осел. - Что ж, наши дела пойдут лучше, если ты начнешь соглашаться со мной, так что будем называть это прогрессом. - Малдер снял кроссовки. - Ты узнала что-нибудь о наших жертвах? - Может, он и придурок, но результаты вскрытия доктора Неммана пока совпадают с моими. Все эти тела должны быть еще живы. - Там ничего не было? - Он открыл файл. - Причина смерти не установлена? Она по-индейски присела на край кровати. - Очевидно, была какая-то причина смерти. Я отправила образцы обратно в лабораторию, но это займет несколько дней. Для проведения некоторых тестов требуется время. Я уверена, что там есть какой-то токсин... - Токсин убивает, не причиняя вреда организму вообще? Ты уверена, что жертвы мертвы? Она бросила на него презрительный взгляд. - Я проводила вскрытие одного из них и увидела образцы тканей из сердца и мозга других. - И ты считаешь это убедительным? Ее презрительный взгляд стал испепеляющим. - Таким было наше партнерство? - Не всегда. Иногда кто-то из нас был в коме. На её лице появилась улыбка, от которой у него до сих пор сводит живот. - Твои способности здесь не действуют, - тихо сказал он ей. - Насколько я могу судить, с помощью средств, доступных мне... У них нет ни ушибов, ни отеков, ни следов от уколов, ни признаков борьбы, - сообщила она с клинической точки зрения. - Во внутренних органах нет ничего необъяснимого. В их организме нет общеизвестного яда. Их не накачивали наркотиками, не душили, не удавливали мягкой веревкой и не топили. Их даже не волокли по лесу. Я также просмотрела результаты вскрытия жертв в Аризоне и не могу назвать причину смерти ни по одному из них. Похоже, что эти мужчины и женщины по собственной воле ушли в лес или пустыню, легли, и Бог прервал их жизнь. Он кивнул. - Хорошо. И либо они, либо Бог сняли с себя одежду. - А вот это уже не смешно, Малдер. - Я и не пытался пошутить, Дана. Она бросила на него колючий взгляд. Вместо того, чтобы спорить с ней по этому поводу, он попросил: - Расскажи мне, что ты знаешь о числе семь. Помимо того, что это был номер на форме Микки Мантла. Я пришел выводу, что это не имеет отношения к данному делу. - Я не говорю, что причина смерти не установлена, - возразила она. - Забавно, похоже, это именно то, что ты говоришь. Она повторила, как будто он не расслышал ее в первый раз: - Я жду результатов лабораторных исследований. - Отлично. Если твои анализы что-нибудь обнаружат, дай мне знать. Пятнадцать лет, Дана, и если ты говоришь, что причина смерти неизвестна, я соглашусь с этим. - Куда? - выпалила она в ответ. - В запредельные края?  В "Сумеречную зону"? - Да. - Он сделал паузу. - Никаких следов от клыков или укусов? - Ты думаешь, вампиры делают это? - Традиционные кровожадные вампиры? Не думаю, что это возможно, - согласился Малдер. Он положил ноги на край кровати рядом с ней. - Семь. В Аризоне нашли семь тел. Если это семь тел, то почему семь? Семь смертных грехов, семь дней творения. У индуистов семь чакр, в исламе семь уровней рая. В Торе это тоже очень символично. Для японцев существует семь счастливых богов. Выберите любую культуру, любую эпоху, и семь будет иметь особое значение. Вы не найдете другого числа, несущего в себе столько символизма. - У млекопитающих семь шейных позвонков. Есть семь сестер Плеяд, - пояснила она. - Есть семь планет, видимых невооруженным глазом. - В неделе семь дней, каждый из которых назван в честь семи классических планет. Все ли они видны прямо сейчас? - Все планеты видны 24% времени с какой-либо точки Земли, но не одному и тому же наблюдателю и, конечно, не невооруженным глазом. В последний раз все семь планет были видны одному наблюдателю в 1982 году. - Отсюда смерть Джона Белуши и необъяснимый успех третьего фильма "Рокки". Она покачала головой, и длинная прядь каштановых волос выбилась из-под пластиковой заколки. - Разве "Гнев хана" не искупает для тебя год? - Не полностью, - мягко сказал он. - Как и в "Blues Brothers 2000". А как насчет планетарного выравнивания? Сизигия? Она вздохнула. - Я знаю, что в 1994 году должно было произойти плотное сближение семи планет, но также это было первое за последние 300 лет. Такого совпадения "не должно было быть", но оно было. Он вспомнил, как сидел на капоте их взятой напрокат машины, наблюдая, как она указывает на ночное небо над пустыней Невада. Только в Млечном Пути насчитывается от двухсот до пятисот миллиардов звезд, и по счастливой случайности они вдвоем оказались на планете класса "М" рядом с одной из них. Разговор произошел сразу после ее первого похищения, и он вспомнил, как благодарил бога, каким бы он ни был, за то, что она вернулась. Малдер вспомнил, как Скалли говорила ему, что "планета класса М" - это термин из "Звездного пути", а не из НАСА. Давным-давно, в далекой-далекой галактике, напомнил он себе. Это был не тот дроид, которого она искала. - Семь тел, семь дней, и все это в мае, - сказал он вслух, но больше для себя, чем для нее. - Май - это возрождение, возобновление, плодородие. Седьмой месяц календаря, состоящий из 31 дня. Седьмой ребенок после шести дочерей будет оборотнем. Седьмой сын седьмого сына будет целителем или провидцем. Или вампиром, в некоторых культурах. - Я думаю, можно с уверенностью исключить оборотней и вампиров, Малдер. Она положила руку на его ступню, обтянутую носком, и нежно прижала ее к себе. Он мог бы пошевелить ногой, но не сделал этого. Из всех этих беспорядочных мыслей Малдер понял, что не позвонил Стефани, чтобы сказать, что не сможет встретиться с ней утром. Обычно во вторник утром он отвозил Уильяма в школу и отправлялся со Стеф на пробежку, после того как она забрасывала сына. У них не было внеклассных занятий вне поля - по крайней мере, никаких горизонтальных. Стефани бежала достаточно быстро, чтобы не отставать от него, у нее было свободное утро, и ему нравилось, что она заканчивает десятимильную пробежку походом в "Данкин Донатс". И, как заметил Уильям, она была приятна на вид. В семь пятнадцать утра Стефани будет ждать его на школьной парковке в Вирджинии, а Малдер все еще будет в Орегоне. Он посмотрел на часы. В Вирджинии восточное стандартное время. На три часа раньше, чем в Орегоне; он позвонит Стеф во время ужина. Он отправит сообщение. Позже. Прямо сейчас они со Скалли работали над одним делом. Малдер пролистал файл, сравнивая фотографии одного тела с другим. Кроме того, что в момент смерти они находились в радиусе пятидесяти миль друг от друга, у жертв не было ничего общего. Они не были знакомы с одними и теми же людьми, не имели одинаковых увлечений или разделяли одни и те же пороки. Они даже не все были из одного сообщества. На парковку въехала машина, осветив комнату фарами. Он услышал гул двигателя по радионяне через полсекунды после того, как выключил зажигание. - С научной точки зрения, семь одинаково важны", - сказала ему Дана. "Выберите ветку. Это нейтральный показатель рН. Атомный номер азота. Существует семь основных типов вирусов. Семь единиц измерения, семь цветов радуги. Это простое число: простое число Мерсенна, двойное простое число Мерсенна, простое число Вудалла, факториальное простое число и безопасное простое число. И счастливое простое число, - добавила она. - Что делает его счастливым? - В "Докторе Кто" число 379 помогло им не превратиться в звезду. Это, вероятно, сделало их счастливыми. Малдер отложил папку. - Дана, ты намного сексуальнее, чем любая из мамочек Эйден Джей. Он услышал, как Уильям пошевелился в постели, и они оба немного подождали, прислушиваясь. Уильям был их общим знаменателем; если бы не их сын, Даны не было бы в Бельфлере. Она вообще не была бы частью жизни Малдера, разве что как старый партнер и друг, о существовании которого она знала, но не помнила. - Нам было хорошо вместе, - небрежно сказала она. - Как партнерам. - Нам было хорошо. Она протянула его ноги к огню, дала ему возможность встать. Он сказал, что она дополняла его, направляла на истинный север; она сказала, что Малдер заставлял ее чувствовать, что она постоянно падает. - Ты останешься здесь на ночь? - спросила она, поигрывая подошвой его ноги. - На случай, если где-то поблизости есть вампир? - Ты боишься вампиров? - Нет. Но я думала, что ты можешь бояться. И снова Малдер сказал себе. Если Уильям не проснется и не наступит конец света. - Огонь, - сказал он ей и перенес ногу с грубого покрывала на ее теплое колено. - Я боюсь огня. **** Если бы Малдеру пришлось делать это снова, он бы держал рот на замке и ел подгоревший бекон. Его партнерша по "Секретным материалам" Скалли могла заказать еду на вынос с таким же мастерством, с каким Джулия Чайлд готовила говядину по-бургундски, но женщина, которая вернулась к нему, умела готовить. Технически, они готовили вдвоем. Малдер мог прочитать инструкции, добавить воды по мере необходимости и запекать до золотистой корочки. Во время его выздоровления Скалли готовила ему персиковые блинчики, лазанью и куриный суп. Сразу после рождения Уильяма она осталась дома, и на плите часто что-нибудь готовилось на медленном огне. Очевидно, что она умела готовить, но правильнее было бы сказать, что Дана Скалли 2.0 действительно готовила. Она умела готовить изысканную французскую выпечку, курицу кордон блю, гаспачо и другие блюда, которые, как он думал, волшебным образом появлялись в ресторанах. - Это простая химия, - сообщала она ему. За лето, проведенное на Мартас-Виньярд, Малдер набрал шесть фунтов благодаря ее простой химии. Он покормил Уильяма, пока она ходила на мессу, но завтрак Малдера состоял из двух чашек кофе. Следующим шагом было убрать детскую кашу с пола в кухне Скалли, со стульчика для кормления, с окна, со стены и с них двоих, так что они с сыном приняли душ вдвоем. Когда Малдер вышел из ванной в их с Уильямом квартире и почувствовал запах жарящегося бекона, в животе у него радостно заурчало. На прошлой неделе Малдер почти не видел ее днем, и долгий воскресный бранч показался ему замечательным. - Это из-за тебя у меня внутри все кипит, женщина, - обвинил он ее, неся Уильяма на кухню. Он был в джинсах и футболке, но без носков. Надвигалась зима, но в квартире было тепло, поэтому он оставил голавля- скаута в подгузнике и комбинезоне. Уильям начал ходить, поэтому подкладка на спине была самой важной вещью. Малдер не спрашивал ее о мессе, потому что тогда она рассказала бы ему о ней. Скалли 2.0 не разделяла широты взглядов своей предшественницы на католицизм. Если двери церкви открывались, Дана заходила, а если Малдер открывал рот по этому поводу - даже для того, чтобы прокомментировать, - он нарывался на неприятности. Она положила руку ему на живот, когда он получил запоздалый поцелуй на прощание. - Ты можешь пойти на пробежку после завтрака. Ему нравилось наблюдать за ней на кухне; она работала с той же аккуратностью, что и в лаборатории: нарезала овощи кубиками и придумывала что-нибудь вкусненькое, а не причину смерти. В то утро на одной конфорке у нее были французские тосты, а на другой - бекон. - Ты хочешь пойти со мной? - он спросил. Он переложил Уильяма на другую руку и взял тарелку с горячим беконом, стоявшую на столе. - Укутать ребенка и взять прогулочную коляску? - Это так мотивирует, когда ты обнимаешь меня, Малдер. - Если ты хочешь заняться любовью, мы можем остаться здесь и заняться этим после завтрака, - поддразнил он. - Секс - это тоже аэробика. - У меня свидание с мамой на рынке. Я не видела ее всю неделю. Малдер выглянул из окна ее кухни и ничего не сказал. Ноябрьский день выдался холодным, с серым небом, мокрыми тротуарами и непрерывной моросью, падающей на коричневые кучи листьев. Он пожал плечами. - Твоя потеря. Дана, ты поджарила всю упаковку бекона? - Я жду остатки, если ты об этом спрашиваешь. Она перевернула первые ломтики французских тостов, и они зашипели на сковороде. Пустая упаковка в кухонном мусорном ведре указывала на то, что бекон был от экологически чистых, местных, счастливых свиней - вплоть до того момента, пока кто-то не пристрелил их и не обработал трупы яблочным дымом и морской солью. Блюдо показалось ему аппетитным, и Малдер снова поковырялся в грудинке бекона, стараясь не обжечь пальцы, пока искал хороший кусочек. Она выудила из сковороды последние кусочки, все они равномерно подрумянились, и сняла сковороду с плиты. - Это все, что у нас есть? спросил он, стараясь не выдать разочарования. Он не помнил, когда в последний раз ел бекон, и посвятил немного слюны дорогим кусочкам свинины. - Что не так? - Все уже готово. Она положила лопатку на край сковороды и повернулась к нему. - Оно не подгорело? - Нет, только что прожаренный. - Он взял аппетитный кусочек, заметил подрумянившийся край и положил его обратно на тарелку к его темным собратьям и сестрам. - Что в нем не так? - Я люблю бекон с прожаркой. Но, я съем это, - сказал он, пытаясь отговориться. - Все в порядке. - Бекона с прожаркой не бывает. Кто любит пережаренный бекон? – поинтересовалась Скалли. - Я. Мой отец. Мой дедушка. И, вероятно, еще трое или четверо из шести миллиардов людей, живущих на земле. Обычно вы заранее отрезаете для меня несколько ломтиков и поджариваете их до хрустящей корочки. Ты читаешь мне лекции о трихинеллезе, если тебе от этого становится легче. - С каких это пор? - С самого начала, - сказал он, не подумав. - Ты же видела, как я годами доставал официанток по этому поводу. Ты не помнишь... Он поднял глаза. Она смотрела на него с тем же выражением, которое было у нее, когда он вез ее домой из больницы той весной, после ее похищения. У Даны Скалли были самые выразительные глаза из всех женщин в мире, и он прочел в них страх, гнев и боль. Ленивым воскресным утром Малдер стоял у нее на кухне. Его кроссовки стояли у входной двери, а чашка с кофе "НИКАП" стояла в сушилке для посуды. Он держал на руках ребенка - их ребенка, - который начал ходить. Дана Скалли знала номер его социального страхования, группу крови и размер обуви, но она не была знакома с Малдером. Она пыталась, и он пытался, но общей связи, выкованной в огне после долгих лет совместной жизни, не было. Малдер продолжал убеждать себя, что она все еще Скалли: блестящая, преданная, красивая. Но более мягкая, менее избитая жизнью. Он знал, что она изо всех сил пыталась разобраться в той жизни, в которой она проснулась, без сестры и отца, с ребенком, квартирой и шрамами, о которых она не помнила. С мужчиной, которого она не помнила - и которого никогда бы не выбрала. По правде говоря, он бы тоже никогда не выбрал эту женщину, и ему начинало казаться, что он предает Скалли каждый раз, когда прикасался к ней. - Я не знала. - Это просто бекон, - заверил он ее. - Я не знала, - повторила она. - Все в порядке, - повторил он. - Это всего лишь бекон, и мне все равно не нужно было его есть. Она вернулась к приготовлению французских тостов. Малдер постоял немного, держа ребенка на руках и наблюдая за ее затылком. Он не мог ничего исправить, он не мог ничего изменить, и он не мог убедить ее, что это не имеет значения. Он мог притворяться, но не мог убедить себя, что это тоже не имеет значения. То, что у них было, затерялось во времени, как слезы под дождем. Он раскрыл свое прикрытие, и она поняла это. Малдер не мог быть тем мужчиной, которого она хотела, и ему не стоило и пытаться. Годы спустя, холодной февральской ночью - в той же квартире и после того, как они разделили одну постель, - она призналась. Проблема, по ее словам, была не в том, что она не могла жить с Малдером, а в том, что она не могла жить, постоянно разочаровывая его. Малдеру следовало съесть подгоревший бекон. Вместо этого он ушел. **** Малдер решил присоединиться к программе из двенадцати шагов. Шаг номер один заключался в том, чтобы не оказаться по уши в своем бывшем партнере. Первым делом с утра. Он вздохнул и прижался в темноте к теплому телу Скалли. Одеяло в мотеле было таким же колючим, как и покрывало, поэтому он откинул его и натянул простыню повыше. Это было безумием, но Малдер и раньше бывал не в себе. По сравнению с тем, чтобы быть мертвым или оказаться на концерте "Уигглз", сумасшествие было легкой прогулкой. Он провел рукой по изгибу ее бедра, спустился к талии и обнял за плечи, притягивая ее к себе. Ее глаза были закрыты, а лицо в лунном свете казалось раскрасневшимся. - Мы не можем продолжать это, Дана, - тихо сказал он ей. Старая радионяня потрескивала, как шуршащий кринолин, а ее волосы казались шелковистыми на его обнаженной груди. Она либо спала и не слышала его, либо не собиралась отвечать. Он был уверен в последнем. И это она обвинила его в том, что он не общался с ней. Он выдохнул и поднес руку к ее груди, рисуя кончиками пальцев ленивые круги на ней. Он провел пальцами вниз по ее правой груди, помедлил и повторил то же самое, уже не так лениво. Малдер подпер голову рукой, наблюдая, как она спит. Он снова провел пальцами по внешнему краю ее груди, где заканчивались округлости и начинались лимфатические узлы. Он почувствовал что-то похожее на маленькую виноградину на расстоянии полудюйма под ее кожей. - Скалли, - нервно позвал он. - Дана, проснись. Что это? - Моя правая молочная железа, - пробормотала она. - Там опухоль, Скалли. - Я знаю, - сказала она, не открывая глаз. - Все в порядке. Он сел, его живот напрягся. - Все не в порядке. Что значит, ты знаешь? Ты была у врача? - Это доброкачественная опухоль. - Доброкачественная опухоль? - Доброкачественная киста. Я обнаружила ее в прошлом месяце. Мне сделали пункционную биопсию и УЗИ, все в порядке. Она должна рассосаться сама по себе. Маловероятно, что потребуется хирургическое вмешательство. - Какого рода операция? Он видел фотографии женщин после мастэктомии. Он вспомнил ее во время химиотерапии. Она похудела и стала такой бледной, что ее кожа казалась прозрачной. Он вспомнил, как от сухого тоста и воды ее рвало, а от легкого прикосновения к коже становилось больно. Черт возьми, Малдер должен был догадаться, что чип в ее шее дал о себе знать. Иначе она не легла бы с ним в постель снова после стольких лет. - Какого рода операция? - спросил он в темноте. - Это крайне маловероятно, - раздраженно объяснила она. - Но если киста не рассосется и будет причинять дискомфорт, ее можно удалить хирургическим путем. - Кисту можно удалить или твою грудь тоже? - Кисту, Малдер. - Они уверены? Прежде чем она успела ответить, Малдер услышал, как Уильям зашевелился в наушниках радионяни. Уильям несколько секунд ворочался с боку на бок, и было похоже, что он встал с кровати. - Папа? - сквозь помехи послышался смущенный голос. Малдер нашел свои боксеры и синие джинсы рядом с кроватью. Он натянул их и застегнул молнию, бросившись к двери номера Скалли в мотеле.  Она тоже шарила в темноте в поисках своей одежды. К тому времени, как он добрался до крыльца, Уильям открыл дверь в комнату Малдера, ища его взглядом. - Я здесь, приятель, - прошептал Малдер. - В маминой комнате. Уильям посмотрел на него затуманенным взором и почти проснулся. - Тебе нужно в туалет? - У меня болит живот. - Где болит? - Раздался голос Скалли из-за спины Малдера. - Иди сюда, малыш, дай я посмотрю. Уильям подошел к ней, задрав пижамную майку от Yoda, чтобы показать ей свой живот - или его отсутствие. Пару лет назад их малыш-неваляшка и крепыш-карапуз начал подрастать, постепенно набирая сантиметры, хотя еще не набрал и килограмма. Ему пришлось потрудиться, чтобы справиться с тем, что у него было, но он выложился на все сто. Малдер последовал за Уильямом внутрь и закрыл за собой дверь, задвинув засов на место. Дана забыла о двух вещах: во-первых, их блестящий, наделенный богатым воображением сын мог убедительно лгать, а во-вторых, если он был ранен или болен, это гарантировало внимание доктора Скалли. Она бегло осмотрела Уильяма, проверила его лоб и горло, пока Малдер стоял рядом. Уильям редко болел, и Малдер мог бы справиться с этим, но спорить или даже высказывать свое мнение было бесполезно. В конце концов, доктор Скалли порылась в своем чемодане и достала бутылочку детской "Миланты". Малдер предложил маленький пластиковый стаканчик с водой в качестве поощрения. - Что-нибудь еще болит? - он спросил. Уильям покачал головой, его нижняя губа все еще была недовольно выпячена. - Ты хочешь снова поспать? Маленький мальчик кивнул. Дана наклонила голову, желая, чтобы Уильям был в ее постели, и Малдер направил его туда. После того, как он лег, Дана осторожно надавила ему на живот, спрашивая, не больно ли. Уильям сказал, что нет. Малдер, все еще в джинсах, лег рядом с ним и положил, как он надеялся, теплую руку на живот сына. - Лучше? - Хм-м-м, - пробормотал Уильям, вероятно, столь же довольный вниманием, как и лечением. Дана легла с другой стороны от Уильяма, еще раз взглянув на него, когда он снова начал засыпать. - Это все из-за конфет, которые ты ему даешь есть, - тихо обвинила она Малдера несколько минут спустя. - Точно, это всего лишь один миниатюрный батончик. Если у него вообще болит живот, то это никак не может быть связано с завтраком в аэропорту и трехчасовым обедом. Перелет, два часа в машине или просыпаешься и обнаруживаешь, что меня нет рядом, - несчастным шепотом парировал Малдер. - Ты все еще позволяешь ему спать с тобой? Я имею в виду, дома? - Нет, - отрезал он. - С прошлого года, после того, как вы отвели его на выставку "Тела", и ему неделю снились кошмары. - Эти кошмары никак не могли быть связаны с тем, что ты и одинокие стрелки позволили ему посмотреть "Звездные войны". Дарт Вейдер, Малдер? Правда? Для пятилетнего ребенка? - Пластифицированные частично расчлененные тела, Дана? Правда? Для пятилетнего ребенка? - возразил он, подражая ее снисходительному шепоту. - Мне нравится, что ты решила проверить нашего сына на аппендицит, если у него болит животик, но ты не подумала сказать мне об этом, когда обнаружила опухоль. Она посмотрела на него как на сумасшедшего. - Почему я должна была тебе говорить? - Потому что я был рядом, когда у тебя был рак. Я любил тебя и видел, как ты чуть не умерла. То, что ты ничего не помнишь, не значит, что этого не было. Дана укрыла Уильяма одеялом и сердито поправила подушку. Она надела первое, что попалось под руку: футболку большого размера, которую носила под его старой толстовкой из ФБР. Футболка была старой, с надписью: "Оксфордский университет" спереди. - Ты забрала с собой половину моего гардероба, когда уходила? - спросил он, все еще шепча и не снимая руки с живота Уильяма. - Вирджиния не является штатом совместной собственности, я знаю это по опыту. - Мэриленд тоже. - Это так утешительно, что ты решила проверить, - парировал он. Этот спор был глупым, он знал это. Он бы перестал спорить, если бы мог придумать, что еще сказать ей. Радионяня все еще шипела. Обогреватель под ее окном включился, обдав ее сердитым горячим дыханием. - Я не уходила, Малдер, - тихо сказала она ему. - Ты, черт возьми, точно это сделала, - молча обвинил он ее. Ты бросила нас обоих. - Вода ушла из-под носа, - сказал он ей вслух. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. - Я думаю, тебе следует обратиться к онкологу. Пройди обследование. - Я хожу к своему онкологу в январе. Каждый январь. - Запишись на специальный прием, - настаивал он. В свете, падающем с парковки, Малдер увидел, как ее брови сошлись под недовольным углом. "Поднимите руку, если вы врач и это ваша грудь". Ее рука поднялась, прежде чем снова опуститься на плечо Уильяма. Поставив спор на паузу, он попросил: - Давай поменяемся местами, у меня рука затекла. Словно на учениях по пожаротушению в Китае, он встал и обошел кровать, с другой стороны. Дана обошла Уильяма и свернулась калачиком рядом с мальчиком, повернувшись спиной к окну. Малдер нашел в нижнем ящике комода запасное одеяло и накрыл им обоих, прежде чем снова лечь. - Опухоль доброкачественная? - спросил он, положив правую руку на живот Уильяма. Ее голос звучал мягче, когда она ответила: - Я обещаю тебе, что она доброкачественная. Киста - это жидкость, а не опухоль. Это не рак. - Хорошо, - сказал он. Уильям сбросил одеяло, потер лицо кулаком, поерзал, расслабился и продолжал спать между родителями. - Это не должно быть так чертовски тяжело, Скалли, - устало сказал Малдер. К его удивлению, она ответила: - Нет, так не должно быть, - и он действительно не мог придумать, что ей сказать.