Руины Водопадья (1 часть)

      Впереди Тэмми резво свернула с протоптанной тропы и бодро зашагала к стене пещеры. Там, в каменной толще, темнела широкая расщелина — та самая, что она и обещала: ущелье, ведущее коротким путём к её дому. — сЮДА-сЮДА!! — замахала она лапкой, нетерпеливо подпрыгивая на месте. — тут недалеко! тэмми знает короткий путь! нЕ ОТСТАВАТЬ!!       Нико и Фриск переглянулись. Фриск чуть заметно пожала плечами — мол, «Выбора нет, идём», — и первой шагнула в расщелину. Нико — следом, подобрав подол плаща, чтобы не зацепиться за острые выступы.       Внутри было тесно. Каменные стены сжимались с обеих сторон, и только призрачный свет спор, сочащихся из трещин, озарял путь бледными голубоватыми искрами. Воздух был влажным и холодным. Тэмми ловко перескакивала через обломки, продолжая что-то радостно щебетать себе под нос: — ...монетки... и хлопья... МНОГО хлопьев... — долетали до девочек обрывки её восторженного бормотания.       Фриск пригнулась под низким сводом, а Нико на мгновение прижала уши — в тесноте каждый звук отдавался гулким эхом. Её хвост нервно подрагивал, но она не отставала. Через несколько минут ущелье начало расширяться. Стены расступились, и девочки вышли на другую сторону.       Перед ними открылся просторный грот, залитый мягким голубоватым грибным светом. Это была деревня Тэмми.

Деревня Тэмми

      Вдоль стен грота лепились небольшие каменные и деревянные постройки — простые, грубоватые, но явно обжитые. Кое-где крыши были залатаны кусками старого металла и ветками, из труб поднимался пар. То тут, то там суетились другие Тэмми — почти неотличимые от их провожатой: та же взлохмаченная чёрная шерсть, те же две пары ушей, те же синие свитера и большие блестящие глаза. Некоторые сидели кружками прямо на тёплом песке и что-то жевали, другие таскали туда-сюда ветки и камешки, третьи просто тряслись на месте, переговариваясь на своём странном наречии — смеси высоких взвизгиваний и гортанных звуков.       Как только девочки вошли, несколько Тэмми повернулись к ним и хором воскликнули: — hOI!! — ПРИВ!! — гОСТИ!!       Нико на секунду опешила от такого слаженного приветствия. Её уши встали торчком, а хвост замер, прежде чем осторожно качнуться. Фриск, напротив, лишь усмехнулась краем рта — она уже привыкла к странностям Подземелья.       Их провожатая гордо выпятила грудь и взмахнула лапками, привлекая всеобщее внимание. — сМОТРИТЕ!! — заорала она так, что эхо разнеслось по всему гроту. — тэмми привела ГОСТЕЙ!! и ОНИ ДАЛИ ТЭММИ МОНЕТКИ!! МНОГО МОНЕТОК!!       С этими словами она потрясла горстью золотых над головой. Монеты зазвенели, ловя отблески грибного света. По деревне пронёсся восхищённый гул — Тэмми побросали свои дела и начали стягиваться ближе, с любопытством разглядывая Нико и Фриск. Их глаза блестели, уши подрагивали, а некоторые даже тянули лапки, чтобы дотронуться до гостей.       Нико немного смутилась от такого внимания. Её уши прижались к голове, а хвост обвился вокруг ноги. Она сделала крошечный шаг назад, ближе к Фриск. — Не стой столбом, — шепнула ей та одними губами, — кажется, ты теперь для них герой.       Тэмми-провожатая, довольная произведённым эффектом, развернулась к девочкам и затараторила, едва поспевая переводить дыхание: — вы ПРИСАЖИВАЙТЕСЬ!! тэмми сейчас принесёт еду!! вкусную!! и тогда тэмми РАССКАЖЕТ про руины!! ВСЁ-ВСЁ!! ЧЕСТНО!!       Она умоляюще сложила лапки. Её глаза блестели от переполнявших её эмоций — благодарности, радости и нетерпения.       Нико посмотрела на Фриск. Та кивнула, и они вместе присели на широкий плоский камень, служивший в деревне чем-то вроде скамьи. Камень был тёплым — видимо, нагревался от подземных источников где-то глубоко внизу.       Вокруг них тут же образовался кружок из любопытных Тэмми. Они таращились, моргали, перешёптывались и временами вздрагивали всем телом — словно маленькие пушистые генераторы нервной энергии. Одна Тэмми, посмелее прочих, осторожно протянула лапку и дотронулась до рюкзака Нико, но тут же отдёрнула её, словно обжёгшись. — Не бойтесь, — мягко сказала Нико, стараясь придать голосу как можно больше тепла. — Я не кусаюсь. — и Я НЕ КУСАЮСЬ! — радостно подтвердила та самая Тэмми и застенчиво потряслась.       Фриск тихо рассмеялась — коротко, почти неслышно, но искренне. Она откинулась спиной к прохладной стене грота и принялась ждать. Её взгляд скользил по деревне, выхватывая детали: вот несколько Тэмми пытаются разжечь костерок, высекая искры из кремня; вот другая гладит минижела размером с тыкву, словно домашнего питомца — тот довольно пульсирует в ответ; вот третья, забравшись на шаткую лестницу, вешает гирлянду из светящихся спор над входом в домик.       «Такого я ещё не видела», — подумала Фриск. Водопадье всегда было щедро на странности, но деревня Тэмми определённо стояла особняком.       Вскоре вернулась Тэмми-провожатая. В своих трясущихся лапках она несла три деревянные миски и большую общую миску с горкой хлопьев — тех самых, о которых так горевала. С гордым видом, едва не расплескав содержимое, она расставила миски перед девочками, щедро насыпала в каждую хлопьев и уселась напротив них, поджав под себя ноги. — вОт! — объявила она, сияя. — хлопья Тэм! лучшие в Водопадье!! кушайте-кушайте!! а тэмми будет рассказывать!       Нико с любопытством взяла горсть хлопьев и отправила в рот. Хруст был приятным, а вкус — неожиданно сладким, с каким-то тёплым грибным послевкусием. Она одобрительно кивнула, и её уши довольно дрогнули. Тэмми, заметив это, расплылась в улыбке. — Так что насчёт руин? — напомнила Фриск, отпив из миски воды. Она смотрела на Тэмми спокойно, но в её глазах читался искренний интерес. — руины... — начала она почти шёпотом, — они НИЖЕ Водопадья... совсеM ГЛУБОКО... тэмми иногда туда ходит, но там СТРАШНОВАТО... темно... и СТАРЫЕ КАМНИ! очень старые!       Она нервно дёрнула ушами и затараторила быстрее: — там РАНьШЕ жили тэмми! давным-давно!! но потом... БОЛЬШОЙ ДРАКОН!! очень большой!! он РАЗРУШИЛ дома!! всё РАЗВАЛИЛ!! — Тэмми взмахнула лапками, изображая масштаб разрушений. — но тэмми ГЕРОЙ... тэмми с КОПЬЁМ... она ПОБЕДИЛА дракона!! а деревня... деревня осталась ПУСТАЯ...       Она на мгновение замолчала, переводя дыхание, и её голос упал до дрожащего шёпота: — теперь там ТЕМНО... и СТРАШНО... но тэмми всё равно туда ходит! потому что... — она оживилась, — в руинах МОНЕТКИ!! иногда!! и СТАРЫЕ ВЕЩИ!! тэмми находит... и ПРОДАЁТ!! или МЕНЯЕТ!! — она гордо выпятила грудь и затряслась от удовольствия.       Нико слушала, подавшись вперёд. Её уши стояли торчком, а хвост едва заметно покачивался из стороны в сторону — она ловила каждое слово.       Фриск опустила миску и прищурилась. — Ты говорила, там опасно в тёмное время, — сказала она. — Что ты знаешь об этом? Когда начинается тёмный цикл?       Эффект был мгновенным. Тэмми резко сжалась, её уши прижались к голове, а лапки задрожали так сильно, что миска перед ней едва не опрокинулась. — Н-Н-НЕ СПРАШИВАЙ!! — выпалила она. — тэмми НЕ ХОЧЕТ вспоминать!! тэмми один раз осталась в руинах... когда свет погас... — она зажмурилась и затряслась всем телом. — там ШЁПОТ... и ГЛАЗА... и ВОЗДУХ ПЛОХОЙ... тэмми БОЛЬШЕ НЕ ХОЧЕТ!! — Но нам нужно знать, — мягко сказала Нико. Её уши чуть прижались, а хвост замер — ей было жаль перепуганную Тэмми, но любопытство брало верх. — Как нам не попасть в этот цикл?       Тэмми чуть расслабилась, но всё ещё подрагивала. — тэмми... тэмми не помнит ТОЧНО... — призналась она. — но!! — она вдруг оживилась, — когда растения начинают ТУСКНЕТЬ... когда цветы перестают светиться... — она втянула голову в плечи, — тОГДА СКОРО НАЧНЁТСЯ!! и тогда БЕЖАТЬ!! БЫСТРО-БЫСТРО!! — Бежать? — переспросила Фриск. — дА!! — Тэмми закивала так отчаянно, что её длинные уши захлопали по плечам. — тэмми один раз осталась... и БОЛЬШЕ НЕ ХОЧЕТ!! тэмми ДО СИХ ПОР БОИТСЯ ТЕМНОТЫ!! — Она умоляюще сложила лапки. — вы... вы НЕ ХОДИТЕ туда в тёмный цикл!! тэмми НЕ ХОЧЕТ, чтобы вам БЫЛО ПЛОХО!!       Фриск чуть нахмурилась. Расплывчатый ответ её не устраивал, но она понимала: большего от перепуганной Тэмми не добиться. — Спасибо, — сказала она ровно. — Мы будем осторожны.       Тэмми-провожатая, видя, что допрос окончен, немного расслабилась и снова принялась за хлопья.       Нико тем временем прокручивала в голове услышанное. Тёмный цикл. Растения гаснут. Шёпот. Глаза. По её спине пробежал холодок, и хвост непроизвольно сжался вокруг ноги.       Нико сидела за грубо сколоченным столом, поджав под себя ноги. Перед ней стояла полупустая миска с остатками хлопьев — сладковатых, с грибным послевкусием. Она рассеянно водила пальцем по краю миски. Её уши были чуть прижаты, а хвост обвился вокруг ноги — верный признак глубокой задумчивости.       Тэмми-провожатая, сидевшая напротив, уже доела свою порцию и теперь довольно тряслась, перебирая лапками край синего свитера. Вокруг, в мягком голубоватом свете грибов, суетились другие Тэмми — кто-то подкладывал ветки в костерок, кто-то гладил минижела, пристроившегося у стены грота.       Фриск поднялась из-за стола первой. Она бросила короткий взгляд на Нико — та в ответ лишь кивнула, давая понять, что всё в порядке. — Я сейчас вернусь, — сказала Фриск. — Подожди пока.       Нико снова кивнула и проводила подругу взглядом. Фриск отошла к одному из боковых проходов, над которым висела потрёпанная деревянная табличка: «Лавка Тэм». Надпись была кривоватой, но старательной — будто вырезали её дрожащей лапкой.       Нико перевела взгляд на свою миску. Тэмми-провожатая, заметив, что гостья заскучала, подалась вперёд и тихонько тронула её за рукав. — тэмми... хочешь ещё хлопьев? — спросила она, чуть дёрнув длинными ушами. — у тэмми есть ещё немножко... — Спасибо, не нужно, — мягко ответила Нико. — Я уже наелась.       Тэмми понимающе затряслась и отодвинулась обратно. Её большие блестящие глаза всё ещё изучали Нико — с тем же любопытством, что и при первой встрече.       Нико тем временем прокручивала в голове всё, что услышала. Тёмный цикл. Растения гаснут. Шёпот, который сводит с ума. Глаза во тьме. По её спине пробежал холодок, и хвост непроизвольно сжался вокруг ноги.       Она не заметила, как прошло время, пока из прохода не появилась Фриск. В её руке был небольшой металлический фонарик — простой, но на вид крепкий, с потёртой рукоятью. Фриск покрутила его в пальцах, проверяя кнопку, и убрала в карман. Подойдя к столу, она остановилась рядом с Нико и чуть заметно улыбнулась. — Теперь можем идти, — сказала она.       Нико поднялась, отряхнула плащ от крошек и поправила шляпу. Её уши на мгновение приподнялись — она была готова.       Фриск повернулась к Тэмми. — Спасибо за хлопья и за рассказ. Проведёшь нас к руинам? Тэмми вскочила так резко, что едва не опрокинула миску. Её глаза вспыхнули восторгом. — дАДА!!! тэмми ПРОВЕДЁТ!! СЛЕДУЙТЕ ЗА МНОЙ!!       Она рванула мимо девочек, едва не задев Нико хвостом, и затопала к выходу из грота. — иДЁМ-ИДЁМ!! НЕ ОТСТАВАТЬ!!       Фриск и Нико переглянулись и двинулись следом.

**Путь к руинам**

      Тэмми бежала впереди, то и дело оглядываясь и взмахивая лапками. Её длинные уши подпрыгивали в такт шагам, а синий свитер мелькал среди каменных стен, как яркий огонёк.       Они прошли через ущелье — то самое, через которое попали в деревню. Тэмми ловко перескакивала через обломки, что-то радостно бормоча под нос. Фриск шла второй, иногда поглядывая по сторонам и проверяя, не отстала ли Нико. Нико замыкала цепочку. Её уши были навострены, а хвост балансировал при каждом шаге по неровной земле.       Вскоре тропа вывела их к знакомому тёмному полю — тому самому, где они впервые встретили Тэмми. Но на этот раз проводница свернула в сторону, к нагромождению валунов.       Она обогнула один из них и замерла перед входом в узкий грот, частично прикрытый старым, потрескавшимся бревном. — тУТ!! — объявила она. — тэмми уберёт бревно... и вы пройдёте!!       Она упёрлась лапками в дерево и с натугой отодвинула его в сторону. Бревно с глухим стуком упало на песок. За ним открылся тёмный проход — достаточно широкий, чтобы пройти по одному. Нико остановилась. Её хвост дёрнулся, а уши слегка прижались. — Тэмми... — позвала она. Тэмми обернулась, вся дрожа от нетерпения. — дА?? — Ты говорила про тёмный цикл... А когда он начинается? Как узнать?       Тэмми замерла. Её большие глаза на мгновение стали серьёзными — настолько, насколько это вообще было возможно при её вечно трясущемся теле. Она задумалась. Уши её нервно дёрнулись. — тэмми... тэмми НЕ ПОМНИТ!! — выкрикнула она наконец. — НО!! когда растения начинают ТУСКНЕТЬ... когда цветы перестают светиться... — она вся сжалась, словно от одного воспоминания. — тОГДА СКОРО НАЧНЁТСЯ!! и тогда надо БЕЖАТЬ!! БЫСТРО-БЫСТРО!! — Бежать? — переспросила Фриск. — дА!! — Тэмми закивала так отчаянно, что её длинные уши захлопали по плечам. — тэмми один раз осталась... и БОЛЬШЕ НЕ ХОЧЕТ!! — Она резко встряхнулась и уже готова была сорваться с места. — тэмми ПРОВЕДЁТ вас через грот... а потом ОБРАТНО!! СРАЗУ ЖЕ ОБРАТНО!!       Фриск чуть нахмурилась. Расплывчатый ответ её не устраивал, но она понимала: большего от перепуганной Тэмми не добиться. Она вздохнула. — Ладно. Иди первой. Мы за тобой. — хОРошО!! — Тэмми юркнула в грот первой. Фриск обернулась к Нико. — Готова? Нико кивнула. Её уши чуть подрагивали, но взгляд был решительным. — Тогда идём.       Фриск шагнула в проход второй. Нико — последней. Внутри грота было тесно и влажно.       Каменные стены сжимались с боков, и только редкие светящиеся споры, сочащиеся из трещин, освещали путь. Под ногами хрустел песок вперемешку с мелкими камешками. Нико пригнулась, чтобы не задеть шляпой низкий свод, и её хвост скользнул по стене, стряхивая капли влаги.       Через несколько минут проход расширился, и они вышли на другую сторону.       Перед ними лежали руины.       Старая деревня Тэмми простиралась впереди, утопая в полумраке. Каменные остовы домов — покосившиеся, с провалившимися крышами — высились вдоль бывшей улицы. Одни здания были полупогребены под завалами валунов, другие зияли пустыми проёмами окон. В трещинах стен рос мох, светящийся мягким голубоватым светом. Эхо-цветы рассыпались по руинам, их бутоны едва заметно мерцали.       Нико замерла, вглядываясь в темноту. Её глаза, хорошо видящие в полумраке, различали даже отдалённые детали: скелет какого-то крупного существа, наполовину заваленный камнями, и огромный пролом в черепе. Она вздрогнула.       Нико прижала уши и, сама того не заметив, мысленно потянулась к знакомому присутствию. — Бог... ты здесь?       Ответ пришёл не сразу — тихий, как дуновение. — Я с тобой, Нико. Это место... очень старое. Будь осторожна.       Нико чуть расслабила плечи. Он был рядом. Этого хватало.       Тэмми обернулась к девочкам. Её глаза блестели — то ли от страха, то ли от волнения. — вОт!! — сказала она, пятясь обратно к гроту. — дАЛЬШЕ тэмми НЕ ИДЁТ!! тэмми БОИТСЯ!! — Спасибо тебе, — сказала Фриск. — дА... — Нико шагнула вперёд и чуть склонила голову. — Ты нам очень помогла. Правда.       Тэмми на мгновение перестала трястись. Её глаза округлились от неожиданной благодарности. — тэмми... рада помочь!! — выпалила она. — БЕРЕГИТЕ СЕБЯ!! НЕ ОСТАВАЙТЕСЬ В ТЕМНОТЕ!!       И с этими словами она развернулась и исчезла в гроте. Её топот стих через несколько секунд, оставив после себя лишь тишину.       Фриск и Нико остались вдвоём на краю заброшенной деревни.       Фриск достала фонарик и включила его. Луч света прорезал полумрак, выхватывая из тьмы очертания разрушенных домов и блестящий от влаги камень. — Ну что, — тихо сказала она. — Идём?       Нико поправила шляпу. Её уши приподнялись, хвост качнулся из стороны в сторону. — Идём.       Они шагнули вперёд, в молчаливые руины.       Тишина руин давила на уши — глубокая, почти осязаемая. Лишь редкие капли срывались с потолка пещеры и разбивались о камень где-то в глубине заброшенной деревни. Воздух был влажным и прохладным, пах сырой землёй, старым камнем и чем-то ещё — сладковато-гнилостным, как от давно увядших цветов.       Фриск шагнула первой. Луч фонаря скользнул по остаткам каменной улицы, выхватывая из мрака покосившиеся остовы домов. Стены были увиты светящимся мхом — он пульсировал мягким голубоватым светом, будто дышал. В трещинах и проломах гнездились эхо-цветы. Их бутоны были прикрыты, но едва заметно мерцали, словно ждали чьего-то голоса.       Нико шла чуть позади, и её глаза делали то, чего не мог фонарик Фриск, — пробивали темноту насквозь. Она видела то, что ускользало от света: россыпь мелких костей у дальней стены, старую деревянную балку, прогнившую и рухнувшую поперёк прохода, фигурку вырезанную из камня — грубую, но узнаваемую: Тэмми с копьём в лапке, герой, одолевший дракона. — Там статуя, — тихо сказала Нико, указывая рукой.       Фриск повернула фонарь. Свет упал на каменную фигурку. Та была покрыта пылью и мхом, но черты угадывались: гордая поза, копьё, устремлённое вверх, и две пары ушей — точь-в-точь как у их провожатой. — Герой Тэмми, — проговорила Фриск. — Тот самый, с картинки.       Нико подошла ближе. Её уши приподнялись от любопытства, а хвост качнулся из стороны в сторону. Она провела пальцами по каменному копью, стирая слой пыли. — Значит, это правда, — прошептала она. — Они действительно убили дракона.       Фриск ничего не ответила. Она уже смотрела дальше, туда, куда указывала Нико несколько мгновений назад. Там, в конце улицы, лежал он. Дракон. Вернее, то, что от него осталось.       Огромный скелет возвышался над руинами, полупогребённый под завалом валунов. Кости были серыми, потрескавшимися от времени, но всё ещё хранили очертания могучего тела.       Длинный хребет изгибался, уходя под груду камней. Лапы — каждая размером с саму Нико — были растопырены в стороны, будто дракон до последнего пытался вырваться. Из земли вокруг пробивались сталагмиты, пронзая кости насквозь.       Но самое жуткое зрелище открывалось выше. Череп. Огромный, разломанный надвое. В верхней части зияла пробоина — след от удара копья, вошедшего глубоко в кость. А сбоку — грубый пролом, куда много лет назад рухнул валун, окончательно добив зверя. — Ого... — выдохнула Нико. Её глаза расширились, уши прижались, а хвост замер. — Это... он? — Да, — тихо ответила Фриск. Луч её фонаря пробежал по черепу, по рёбрам, по пробитому хребту. — Дракон, которого убил герой Тэмми.       Нико медленно подошла ближе. Её шаги были осторожными, почти благоговейными. Она остановилась у края завала и, присев на корточки, вгляделась в кости. — Смотри, — сказала она, указывая на рёбра и позвонки. — Мох... и грибы. Они растут прямо на костях.       Фриск подошла и направила свет. Действительно: серую кость оплетали светящиеся голубоватые нити мха. Из трещин в позвонках пробивались крошечные грибы с бледными шляпками. А вокруг основания скелета, словно стражи, распустились эхо-цветы — их бутоны покачивались в такт неслышному ритму, будто ожидая, когда кто-то заговорит. — Плоть дракона... — задумчиво проговорила Нико. Её уши чуть дрогнули. — Подземелье поглотило её. Она стала пищей для всего этого. — Она обвела рукой мох, грибы и цветы. — Он словно... всё ещё здесь. Просто в другой форме.       Фриск молча смотрела на кости. В её голове мелькнула мысль: сколько же времени прошло с тех пор? Сколько веков этот гигант пролежал здесь, медленно уходя в землю, в растения, в сам воздух руин?       Нико поднялась и отряхнула плащ. Её хвост качнулся, а уши приподнялись — она уловила какой-то звук. — Фриск, — тихо позвала она. — Ты слышишь?       Фриск прислушалась. Сначала ничего. Потом — да. Где-то впереди, за руинами и завалами, раздавался низкий, монотонный гул. Он был не природным, не похожим на падающие капли или гудение минижелов. Скорее, механическим. Словно огромная машина работала где-то далеко-далеко, и её вибрация доходила до них сквозь камень и воду. — Похоже на трубу, — сказала Фриск. — Трубу? — Нико наклонила голову. — Огромную? — Да. Идём.       Они обогнули останки дракона и двинулись дальше, вглубь руин. Улица сузилась, превратившись в узкий проход между обрушившимися стенами. Кое-где приходилось перелезать через груды камней или пригибаться под низкими сводами. Нико ловко скользила между препятствиями, её хвост балансировал при каждом шаге. Фриск шла следом, подсвечивая фонарём путь.       Гул нарастал.       Наконец, протиснувшись через последний завал, они вышли на открытое пространство. И замерли.       Труба.       Она была именно такой, как представляла Нико, — огромной. Диаметром в несколько метров, она тянулась вдоль всей дальней стены пещеры, уходя во тьму. Металл был покрыт ржавчиной и трещинами. Из одного стыка сочилась вода — тонкой, но непрерывной струйкой. — Она в аварийном состоянии, — сказала Фриск, подходя ближе. Луч фонаря скользнул по ржавым заклёпкам и влажным пятнам на металле.       Нико прищурилась. Её глаза видели даже в этом полумраке больше, чем мог показать фонарь. Она заметила то, что Фриск пока не видела. — Там, — она указала рукой, — у дальнего конца. Что-то лежит.       Фриск повернула фонарь. Луч выхватил из темноты металлический корпус, прислонённый к трубе. Робот.       Он был человекообразным, но грозным, массивным. Его конечности были толстыми и неуклюжими, а на спине виднелись крепления для инструментов — пустые, давно потерянные. Голова робота была наклонена набок, единственный оптический сенсор был тёмным. Он не двигался. Просто сидел, привалившись к трубе, будто прилёг отдохнуть много лет назад и больше не проснулся. — Он... отключился? — спросила Нико, делая осторожный шаг вперёд. — Похоже на то, — ответила Фриск. Она подошла ближе и провела рукой по корпусу. Металл был холодным и влажным от сырости.       Нико присела рядом и вгляделась в тёмный сенсор. Её уши слегка прижались, а хвост дёрнулся. — Бедняга, — прошептала она. — Сидел здесь один... столько лет...       Фриск обвела фонарём пространство вокруг. Труба тянулась дальше, исчезая в темноте. В месте, где сочилась вода, ржавчина была особенно глубокой — металл буквально крошился. — Труба повреждена, — сказала она. — Если её не починить, может прорвать.       Нико подняла взгляд на подругу. — Мы можем помочь?       Фриск задумалась. Потом кивнула: — Сначала осмотрим всё. Может, найдём что-то полезное.       Нико поднялась и отряхнула колени. Её хвост качнулся из стороны в сторону — в ней проснулся интерес. — Тогда давай искать. ---       Они двинулись вдоль трубы. Металлический мостик, перекинутый через неё, вёл на другую сторону — туда, где темнота сгущалась ещё сильнее. Фриск ступила на мостик первой, проверяя доски на прочность. — Осторожно, — сказала она. — Не провались.       Нико кивнула и шагнула следом. Её хвост балансировал при каждом шаге, а уши были навострены. Гул трубы здесь был громче — низкий, вибрирующий, отдающийся в костях. На другой стороне темнота стала почти кромешной. Фриск подняла фонарь выше, но свет выхватывал лишь ближайшие метры. Нико же прищурилась и вдруг замерла. — Там, — она указала рукой вперёд и чуть вправо. — В стене. Стальная дверь. И рычаг рядом.       Фриск направила фонарь в указанном направлении. Луч выхватил из мрака тусклый металлический блеск. Действительно, дверь. Массивная, с мощными петлями и большим рычагом сбоку. — Ты видишь это сквозь такую темноту? — спросила Фриск с оттенком уважения.       Нико пожала плечами, но её хвост довольно качнулся. — Кошачьи глаза, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Идём.       Они подошли к двери. Рычаг был покрыт пылью, но выглядел рабочим. Фриск ухватилась за него обеими руками и с усилием потянула вниз. Металл заскрежетал, рычаг подался, и дверь с глухим шипением начала открываться, впуская внутрь холодный, сухой воздух.       За дверью было темно. Фриск шагнула первой, подняв фонарь. Луч выхватил из мрака очертания помещения: металлические стены, стеллажи, рабочий стол. Лаборатория. Маленькая, компактная, спрятанная от глаз. — Мы... зайдём? — спросила Нико, заглядывая из-за плеча подруги. — Да, — ответила Фриск. — Но сначала проверим, безопасно ли тут.       Они вошли. Фриск обвела фонарём пространство. У одной стены стоял старый диванчик с продавленной обивкой. У другой — шкафчик с рядами колб, пробирок и каких-то научных приборов, покрытых пылью. Посередине — массивный рабочий стол, заваленный бумагами и папками. — Тут никого, — сказала Фриск, опуская фонарь. — Похоже, здесь давно не были. — Тогда давай распределимся, — предложила Нико. — Ты осмотришь всё на предмет опасности, а я... — она обвела взглядом помещение, — поищу инструменты. Для робота.       Фриск кивнула. Нико тут же направилась к шкафчикам в дальнем углу. Её хвост покачивался в такт шагам, а уши были навострены — она уже включилась в работу.       Фриск прошла вглубь лаборатории. Луч фонаря скользил по стенам, выхватывая детали. Полки с книгами. Стеллаж с рядами пробирок — пустых, запылённых. Небольшой стол у диванчика с ржавой кружкой — будто кто-то оставил её здесь на секунду и больше не вернулся.       Ничего опасного. Ни ловушек, ни следов присутствия монстров.       Тем временем Нико добралась до шкафчиков. Один за другим она открывала дверцы, заглядывая внутрь. Старые тряпки. Проржавевшие детали. Наконец, в угловом шкафчике она нашла то, что искала: набор инструментов — гаечные ключи, отвёртки, плоскогубцы — всё старое, но на вид годное. И рядом — небольшая маслёнка, ещё наполовину полная машинным маслом. — Нашла! — воскликнула она, оборачиваясь к Фриск. Её глаза сияли, а хвост радостно завилял.       Фриск подошла ближе и заглянула в шкафчик. — Должно подойти, — сказала она. — Конечно, подойдёт, — Нико уже доставала инструменты, бережно складывая их на ближайший стол. — Я такое уже делала. Ну... почти. — Она на мгновение задумалась, и её уши чуть опустились. — Сильвер показывала, как чинить роботов. Я смотрела и помогала. Немного. — Значит, ты справишься, — сказала Фриск.       Нико кивнула. Она взяла маслёнку в руки и повертела её, проверяя. — Нам нужно перенести робота сюда, — сказала она. — Здесь есть свет. И инструменты. Я не смогу чинить его там, в темноте. Фриск оглянулась на открытую дверь, за которой чернела пещера. — Хорошо, — сказала она. — Перенесём. Идём.       Они вышли из лаборатории. Фриск на мгновение задержалась у двери, бросив взгляд на рычаг — она запомнила, как его закрывать изнутри. Затем они двинулись обратно через мостик, к роботу.       Труба всё так же гудела. Вода всё так же сочилась из трещины. Робот всё так же неподвижно сидел, привалившись к металлу.       Нико подошла к нему первой и присела на корточки. Она осторожно коснулась его корпуса — холодного, влажного, но целого. — Мы отнесём тебя, — тихо сказала она. — Потерпи ещё немного.       Фриск встала у головы робота и ухватилась за плечевые крепления. — Я возьму здесь, — сказала она. — Ты — за ноги.       Нико кивнула, обошла робота и взялась за его нижние конечности. Они были тяжёлыми, но, к счастью, не приржавели к земле. — На счёт три, — сказала Фриск. — Раз... два... три!       Они подняли робота. Тяжесть навалилась на плечи, заставляя мышцы напрячься. Нико стиснула зубы, её хвост нервно дёрнулся, но она удержала свою половину. — Держишь? — спросила Фриск. — Да... — выдохнула Нико. — Идём.       Они двинулись обратно. Медленно. Шаг за шагом. Робот был тяжёлым, но не настолько, чтобы они не справились. Нико считала шаги, чтобы отвлечься. Фриск молча смотрела вперёд, туда, где тускло мерцал свет из открытой двери лаборатории. И вдруг свет начал меркнуть.       Фриск остановилась. Нико едва не врезалась в неё и замерла, удерживая ноги робота. — Что?.. — начала она и осеклась.       Она увидела.       Светящиеся травинки, что обрамляли тропу, начали гаснуть. Одна за другой — медленно, словно засыпая. Кристаллы на стенах запульсировали, их сияние стало прерывистым, как биение сердца, которое вот-вот остановится. Эхо-цветы вокруг дрогнули. Их бутоны ещё светились, но уже тусклее — и в тишине раздался первый, едва слышный шёпот. — Тёмный цикл, — прошептала Фриск. — Начался.       Нико в панике уставилась на темнеющие стены пещеры. Её уши прижались к голове, хвост обвился вокруг ноги. — Мы не успеем... — её голос дрогнул. — Успеем, — резко сказала Фриск. — Не паникуй. Держи робота.       Нико сглотнула и кивнула. — Давай... — выдохнула она.       И они пошли.       Шаг. Ещё шаг. Свет мерк с каждым мгновением. Кристаллы на стенах мигнули в последний раз и погасли, погружая пещеру в почти кромешную тьму. Только фонарь Фриск ещё работал — но его луч, казалось, слабел, будто сама тьма давила на него, сжимала его со всех сторон.       Шёпот эхо-цветов становился громче. Он наползал со всех сторон — обрывки фраз, бессвязные слова, голоса, которых здесь никогда не было. Они отражались от стен, от трубы, от камней, создавая какофонию. — ...не ходи... — ...темно... — ...глаза... — ...аксис... — ...помоги...       Нико вздрогнула от последнего слова, но не остановилась. Её руки дрожали, удерживая ноги робота. — Я слышу их... — прошептала она. — Я тоже, — ответила Фриск. — Это эхо. Просто эхо. Не слушай.       Они продолжали идти. Воздух начал меняться — в нём появился странный, сладковатый запах. Нико узнала его первым. — Запах... — её голос дрогнул. — Это... — Да, — сказала Фриск. — споры грибов. Дыши ровно.       Но дышать ровно становилось всё труднее. Перед глазами Нико всё начало плыть. Тьма вокруг словно ожила, зашевелилась. Краем глаза она видела их — тёмные силуэты, скользящие вдоль стен, прячущиеся за валунами. Когда она поворачивала голову, они застывали. Когда отводила взгляд — приближались. — Фриск... — позвала она. — Я вижу, — ответила та. Её голос был напряжённым, но ровным. — Это ненастоящее. Просто грибы.       Луч фонаря дёрнулся — и Нико увидела то, что видела Фриск. Свет как будто съёживался. Тьма обступала его со всех сторон, заглатывала, не давала пробиться дальше чем на пару метров. И в этой тьме, в этой давящей черноте — светящиеся глаза. Они открывались один за другим. Десятки пар. Вокруг. Со всех сторон. — О боже... — прошептала Нико. — Не останавливайся, — приказала Фриск. — Мы почти пришли.       Они сделали ещё несколько шагов. Ноги наливались свинцом. Дыхание сбивалось. Шёпот эхо-цветов превратился в оглушительный хор, бьющий по ушам. Глаза во тьме приближались, гипнотизировали, тянули к себе.       Нико хотелось бросить робота и бежать. Бежать куда угодно, лишь бы прочь от этих глаз, от этого шёпота, от этой давящей темноты. Но она держалась. Потому что Фриск шла впереди. — Бог... — взмолилась она про себя, едва не плача. — Я не вижу... я ничего не вижу... пожалуйста...       Ответа не было. Только тишина — глубже обычного. А потом, словно из последних сил пробиваясь сквозь толщу мрака, донёсся едва различимый шёпот: — Я... здесь... Держись... Держись за неё. Вы вместе. Вы справитесь.       И больше ничего. Но этого хватило. Нико сглотнула и продолжила идти. Потому что Фриск шла впереди. — Ещё немного, — сказала Фриск. Её голос дрожал — впервые за всё время. — Ещё чуть-чуть...       И тут Нико увидела.       Свет.       Тусклый, едва заметный — но реальный, не галлюцинация. Свет из открытой двери лаборатории. — Я вижу! — закричала она. — Фриск, я вижу дверь!       Они рванулись вперёд из последних сил. Робот закачался в их руках, едва не выпав. Ноги заплетались, но они бежали — к этому свету, к этому спасению.       Последние метры. Порог. Дверь.       Они буквально ввалились внутрь. Робот с грохотом рухнул на пол, едва не придавив Нико ногу. Фриск, не теряя ни секунды, развернулась и наллегла на дверь, захлопывая её. Рычаг с лязгом встал на место, отрезая их от внешней тьмы.       Тишина.       Лаборатория наполнилась мягким светом от пары тусклых ламп, ещё работавших от старого генератора. Нико сползла по стене и рухнула на пол рядом с роботом. Её грудь вздымалась. Хвост дрожал. Уши были плотно прижаты к голове.       Фриск стояла у двери, всё ещё держась за рычаг. Её пальцы побелели от напряжения.       Несколько секунд никто не говорил. Только дыхание — частое, сбивчивое — наполняло комнату.       Потом Нико протянула руку и коснулась плеча Фриск. Та вздрогнула, обернулась — и Нико просто притянула её к себе.       Они сидели на полу, прижавшись друг к другу, и молча ждали. Ждали, пока дрожь уймётся. Пока шёпот эхо-цветов перестанет звучать в ушах. Пока галлюцинации отступят и мир снова станет твёрдым и настоящим.       Прошло несколько минут. Или, может быть, больше — никто не считал.       Наконец, Нико медленно выдохнула и отстранилась. Её глаза всё ещё блестели, но взгляд был яснее. Уши приподнялись — осторожно, словно проверяя, не вернутся ли голоса. — Ты... — она запнулась и сглотнула. — Ты как?       Фриск кивнула. Её лицо было бледным, но спокойным. — Уже лучше. А ты? — Тоже, — Нико слабо улыбнулась. — Кажется.       Они помолчали ещё немного. Потом Нико перевела взгляд на робота, лежащего на полу. Его тёмный сенсор смотрел в потолок. — Мы его донесли, — сказала она тихо. — Не бросили. — Не бросили, — подтвердила Фриск.       Нико поднялась. Ноги ещё дрожали, но она уже взяла себя в руки. Её хвост качнулся из стороны в сторону, а уши решительно приподнялись. — Тогда давай работать, — сказала она. — Чтобы забыть всё это.       Фриск слабо усмехнулась и поднялась следом.       Вдвоём они подняли робота и прислонили его к стене, поближе к рабочему столу. Нико тут же подошла к найденным ранее инструментам и начала раскладывать их — гаечные ключи, отвёртки, маслёнку. Её движения были быстрыми и уверенными. Она больше не дрожала.       Фриск в это время подошла к рабочему столу, заваленному бумагами. Луч её фонаря — теперь уже не нужный, но оставленный включённым — скользнул по стопкам папок, по пустым пробиркам, по старым чертежам. Один из них привлёк её внимание.       Она осторожно вытянула его из-под груды бумаг. Чернила выцвели, но линии были чёткими. Робот. Обтекаемый, с колёсиком вместо ног, с манипуляторами и оптическим сенсором. В углу чертежа — подпись: «Аксис». — Нико, — позвала Фриск. — Посмотри.       Нико оторвалась от инструментов и подошла. — Это... другой, — сказала она, вглядевшись в чертёж. — Не тот, что снаружи. — Да, — согласилась Фриск. — Подожди.       Она отложила чертёж Аксиса в сторону и продолжила рыться в бумагах. Через минуту её пальцы нащупали ещё один лист. Она вытянула его и развернула. — Вот.       Это был второй чертёж. Робот на нём был крупнее, массивнее. Толстые конечности, крепления для инструментов на спине, простой оптический сенсор. В углу — подпись: «Тод». — Это он, — сказала Нико, и её глаза загорелись. Она схватила чертёж и быстро пробежалась по нему взглядом. — Да... да, я вижу. Схема соединений... масляные шарниры... Фриск, это то, что нужно!       Она благодарно улыбнулась подруге и тут же вернулась к роботу, разворачивая чертёж на ходу.       Фриск проводила её взглядом, потом повернулась к столу. Теперь её внимание привлекли папки — толстые, пыльные, перевязанные бечёвкой. Она развязала одну и начала читать.

**Записи**

      Фриск развязала бечёвку на первой папке и раскрыла её. Внутри лежали листы бумаги, исписанные мелким, аккуратным почерком — кое-где чернила выцвели от времени, но оставались читаемыми. Она поднесла фонарь ближе и начала читать.       Пока она читала, фоном слышались звуки работы: позвякивание инструментов, тихое бормотание Нико, скрежет металла о металл. Но всё это отходило на второй план — потому что с каждой прочитанной строкой Фриск всё глубже погружалась в историю, спрятанную в этих стенах.

**Записная книжка Чуджина — личные записи**

      «Я нашёл это место, когда уже не мог находиться дома. Слишком больно смотреть на Церобу. Слишком страшно — на Канако.       Руины старой деревни Тэмми. Никто сюда не сунется. Слишком далеко, слишком темно, слишком много дурных воспоминаний у выживших. Идеально.       Останки дракона, что покоятся здесь, — не просто кости. Даже спустя столетия в них сохранилась магическая ткань. Замороженная холодом Подземелья, она стала для меня одновременно и объектом изучения, и катализатором. Если я смогу понять, как магия взаимодействует с мёртвой плотью такого масштаба, я, возможно, пойму, как обратить процесс вспять. Не воскресить. Исцелить.»       «Моя душа повреждена. Это необратимо. Эксперимент, который я поставил на себе, провалился — я ввёл экстракт синей души, надеясь, что ген босс-монстра позволит мне стать донором. Вместо этого я умираю. Медленно. С каждым днём моя душа тускнеет, как догорающая свеча.       Но есть вещь страшнее собственной смерти.       Моя дочь. Моя маленькая Канако. Я не знаю, как это произошло — я не хотел, чтобы она узнала, я проклинал Церобу не впутывать её. Но теперь душа Канако тоже повреждена. Так же, как моя.       Я не могу спасти себя. Уже поздно. Но, может быть, я ещё могу спасти её.       Поэтому я здесь. В этих проклятых руинах. Подальше от всех. Я использую всё, что у меня есть, чтобы создать лекарство для Канако до того, как моя душа окончательно угаснет. Если у меня получится — моя смерть будет не напрасной.»       «Цероба... ты бы не одобрила. Я знаю. Ты всегда говорила, что некоторые вещи лучше оставить в покое. Но когда я смотрю на Канако — на то, как она слабеет с каждым днём, как её душа тускнеет, — я не могу сидеть сложа руки. Я должен попытаться. Даже если ты возненавидишь меня за это.»       «Она смеётся всё реже. Красный шарфик, что ты подарила ей на день рождения, она уже почти не носит — говорит, слишком тяжёлый для неё. Слишком тяжёлый. Для ребёнка. Я учёный. Я обязан найти ответ. Ради неё.»       Фриск на мгновение оторвалась от чтения. Её взгляд упал на рамку с фотографией, которую она нашла ранее.       В глубине запыленной рамки, бережно хранимая от течения времени, таилась старая фотография. С неё улыбались трое. Слева стоял Чуджин в своем строгом тёмном облачении ученого, его лисья морда выражала спокойную, гордую уверенность. Рядом с ним, мягко прижимаясь к его плечу, сияла от счастья Цероба — её длинные рыжие волосы были аккуратно собраны лентой с золотым бубенчиком, а белое кимоно казалось ослепительно чистым. Настоящим центром этого снимка была маленькая Канако. Девчушка устроилась прямо между родителями, зажатая в их теплых объятиях. Она весело щурилась в объектив, крепко сжимая лапками мантию отца, а её крошечный красный шарф с колокольчиком забавно сдвинулся набок. На этом фото они выглядели непобедимыми, согретыми искренней любовью.

**Записная книжка Чуджина — научные записи**

«Фрагменты души: теоретическое обоснование.       Известный факт: поглощение целой человеческой души превращает монстра в могущественное, но неконтролируемое существо. Это подтверждено историческими свидетельствами. Душа человека настолько сильна, что подавляет душу монстра, искажая его волю и разум.       Моя гипотеза: если использовать не целую душу, а её микроскопические фрагменты — частицы, потеря которых не разрушает душу и не мешает ей функционировать, — можно обойти «синдром поглощения». Фрагменты не подавляют душу монстра. Они действуют мягче, тоньше. Возможно — как катализатор регенерации.»       «Я получил доступ к синей душе. Обстоятельства этого я не буду описывать здесь — слишком опасно. Достаточно сказать, что Асгор не знает. Никто не знает. Только я.»       «Первые опыты на тканях дракона показали обнадёживающие результаты. Фрагменты синей души, введённые в мёртвую магическую плоть, вызвали частичную регенерацию клеток. Это не воскрешение — ткань не ожила. Но она начала восстанавливаться. Если мёртвая плоть реагирует таким образом... что будет с живой? С душой Канако?»       «Проверить на ней пока не решаюсь. Слишком мало данных. Слишком велик риск. Но если я добьюсь стабильных результатов...»       Фриск перевернула ещё несколько страниц. Почерк становился более нервным, строки — более сбивчивыми. «Теория "спектра":       Синяя душа — это порядочность. Но одной порядочности недостаточно. Если моя гипотеза верна, для полноценного исцеления нужны все семь качеств. Семь. Решимость. Храбрость. Справедливость. Доброта. Терпение. Упорство. Порядочность. Только в равной смеси они дадут мощнейшую регенерацию без побочных эффектов.       Но у меня есть только одна душа. Четыре хранятся у Асгора. А две — решимость и справедливость — ещё даже не попадали в Подземелье. Где они? Кто их носители? Я не знаю. И, скорее всего, уже не узнаю.       Семи душ не собрать. Но я должен попытаться сделать хоть что-то. Ради Канако.» «Я зашёл в тупик.       Опыты на тканях дракона подтвердили: регенерация возможна. Фрагменты синей души работают. Но этого недостаточно. Для полноценного эффекта нужны все семь. А у меня нет к ним доступа.       Кроме того... Цероба начала что-то подозревать. Она спрашивала, куда я исчезаю по ночам. Я соврал. Кажется, она не поверила. Я не могу больше скрывать душу. Асгор требует, чтобы все артефакты были переданы ему на хранение. Если я не отдам синюю душу добровольно, меня могут объявить предателем.       Я возвращаю душу. Но записи... записи я оставлю здесь. Может быть, когда-нибудь кто-то найдёт их. Кто-то, кто сможет завершить то, что я начал.       Если ты читаешь это — прости меня. Я хотел только спасти её. Свою дочь.»       Фриск медленно закрыла папку. Её пальцы дрожали — едва заметно, но дрожали. Она снова посмотрела на фотографию. На улыбающуюся Канако в красном шарфике. На Церобу, прижимающуюся к плечу мужа. На Чуджина — гордого, уверенного, ещё не сломленного.       Она знала, что было дальше. Чуджин не успел. Канако не выжила. Цероба осталась одна. Сколько лет прошло? Сколько времени эти бумаги лежали здесь, в темноте, ожидая, когда их найдут?       Фриск перевела взгляд на другие папки и начала собирать их — аккуратно, одну за другой. Всё, что было на столе: записная книжка, папки с чертежами, отдельные листы. Она сложила их стопкой и убрала в свой инвентарь. — Что там? — раздался голос Нико.       Фриск обернулась. Нико стояла у робота, держа в одной руке гаечный ключ, а в другой — чертёж Тода. Её лицо было перепачкано машинным маслом, а уши настороженно подрагивали. — Записи, — сказала Фриск. — Того, кто здесь работал. Они... важные. Я потом расскажу.       Нико кивнула. Она не стала расспрашивать — видела, что подруга ещё не готова говорить. — Тогда иди сюда, — позвала она. — Поможешь мне с роботом.       Фриск подошла. Тод всё так же неподвижно сидел, прислонённый к стене. Его корпус был открыт — Нико сняла переднюю панель, обнажив внутренние механизмы. Провода, шестерёнки, шарниры — всё было покрыто слоем ржавчины и пыли. — Я уже смазала шарниры, — сказала Нико, указывая на маслёнку. — И проверила соединения. Кажется, основная проблема в том, что он долго простоял без энергии. Если мы подключим его к генератору...       Она указала на старый генератор в углу лаборатории — тот самый, от которого питались лампы. — Думаешь, сработает? — спросила Фриск. — Должно, — ответила Нико и слабо улыбнулась. — Я такое уже делала. Ну... один раз.       Фриск кивнула и помогла подтащить робота ближе к генератору. Вдвоём они подсоединили провода — Нико сверялась с чертежом, Фриск держала фонарь. Когда последний контакт был подключён, Нико глубоко вздохнула и повернула рубильник.       Генератор загудел громче. Лампы в лаборатории мигнули. И спустя секунду оптический сенсор Тода загорелся тусклым оранжевым светом. — Работает! — выдохнула Нико. Её хвост радостно завилял, а уши приподнялись.       Робот медленно, с натужным скрежетом, повернул голову. Его сенсор остановился на девочках. Из динамика на груди раздался треск — и хриплый, искажённый голос произнёс: — Система... пе-ре-за-груз-ка. Тод... к ва-шим услу-гам.       Нико просияла. Она шагнула вперёд и, не удержавшись, легонько стукнула робота по плечу. — Добро пожаловать обратно.       Тод медленно поднял руку — тяжёлую, неуклюжую — и попытался воспроизвести жест. Получилось не очень, но жест был узнаваем: он отдал честь.       Фриск, наблюдавшая за этой сценой, вдруг шагнула ближе. — Тод, — сказала она. — Попробуй подвигать конечностями. Медленно.       Робот с натужным скрежетом поднял одну руку, потом другую. Повернул корпус влево, затем вправо. В плечевом шарнире что-то заскрипело, а локтевой сустав двигался рывками, будто его держали изнутри. — Вот здесь, — Нико указала на плечо. — И здесь, — она тронула локтевой сгиб. — Нужно смазать. Фриск, подержи маслёнку.       Вдвоём они нанесли масло на пересохшие шарниры. Тод послушно вращал конечностями, помогая смазке распределиться. Скрип постепенно стих, движения стали плавнее. — Достаточно, — кивнула Нико. — Теперь встань здесь, у генератора. И заряжайся. — При-ня-то, — прогудел Тод. Он тяжело прошагал к генератору, встал рядом и опустил голову. Его оптический сенсор потускнел, и на нём проявилась едва заметная зелёная полоска — индикатор зарядки. Медленно, но верно она начала заполняться.       Нико удовлетворённо кивнула. Она повернулась к Фриск — и обнаружила, что подруга уже без задних ног лежит на старом диванчике, тихо посапывая. Когда она успела? Нико слабо улыбнулась и покачала головой.       Тод мирно гудел у генератора. Зелёная полоска на его сенсоре пульсировала в такт тихому гудению. Нико взяла со стола промасленную тряпку и принялась вытирать руки. Масло въелось в пальцы, пришлось потереть как следует.       Она проводила взглядом задремавшую Фриск и мысленно позвала: — Бог... ты это видел? Мы починили его. Сами.       На этот раз ответ пришёл сразу — тёплый и чуть гордый: — Видел. Ты молодец, Нико. И подруга у тебя хорошая. Берегите друг друга.       Нико улыбнулась краем рта. Она подошла к диванчику и осторожно, стараясь не потревожить Фриск, опустилась рядом. Стоило ей сесть, как из старой обивки вырвались клубы пыли. Они затанцевали в тусклом свете лампы, и Нико, не успев отвести лицо, тихо чихнула — «п-чхи!» — тут же прикрыв рот ладонью и виновато покосившись на Фриск.       Та даже не пошевелилась.       Нико выдохнула, поправила плащ и устроилась поудобнее. Диванчик был тесным, но им двоим хватало. Она подтянула ноги, положила голову на подлокотник и на мгновение замерла, глядя в каменный потолок.       Потом сняла шляпу и аккуратно прикрыла ею лицо. В полумраке, под тихое гудение генератора и ровное дыхание Фриск, она медленно погружалась в сон — такой же глубокий и спокойный, как тьма за дверью, которая больше не казалась страшной.       Зелёная полоска на сенсоре Тода мерно пульсировала, наполняясь энергией.       В лаборатории было тихо, спокойно и безопасно даже во время тёмного цикла.