Глава 4. Учёба не легка.

Кто же будет часами слушать дядю? Правильно, Оливия. Ей просто надо было знать, какой была мама, да и отец. Гриффиндорка сидела за столом утром следующего дня и ела рождественский завтрак. Девочка пока не хотела открывать подарки от своих друзей, но Джулиану было не в терпёж прочитать чужие письма. — Кто такая Ева Джонс? — зайдя в трапезную с письмом в руках, спросил у племянницы мужчина. — Я, — коротко ответила Лив, не понимая взгляда, прекрасно чувствуя в воздухе немой вопрос. Волшебник изогнул бровь и посмотрел на девочку. — Что значит «Я»? — То и значит, — отчеканила кудрявая и положила себе в рот кусок мяса. Тщательно прожевывая его, она продолжила: — Я хочу найти виновников смерти моего отца, бабушек и дедушки — твоего отца. Для этого мне нужно было другое имя, фамилия и история жизни. — Так значит? И что дальше делать будешь? Всю жизнь будешь ходить под чужим именем? — поинтересовался Джулиан, садясь за стол напротив племянницы. Ори всё это время наблюдала за этими двоими. — Нет, конечно, мне что ли нечего делать? Когда всё всплывёт на поверхность, я обязательно всё расскажу тем, кому я врала. Так что не беспокойся, дядя. — Ты похожа на свою маму, — будто восторженно проговорил кареглазый и ухмыльнулся, вспоминая все события, связанные с Маргарет, женой его младшего брата. Вспомнил её прекрасные тёмные волосы, зелёные глаза и сладкие речи, которые она говорила не только ему. Она пользовалась такой внешностью, а её статус в магическом мире не был обделён словами: «Дочь тёмного», «Роза с шипами» и тому подобное. Даже сам Альфард Блэк, известный своей жизнью холостяка, был обольщён её красотой и манерой общения. Да даже сокурсника Гампа — Тома Риддла она покорила не только внешними данными, но и своим умом и потенциалом в тёмной магии. Настал день, в который Оливия отправлялась в Хогвартс обратно. Её дядя последний день каникул обращался к ней с учётом того имени, которое она выбрала для себя для маскировки. Это сильно бесило гриффиндорку. Ну вот настал тот день, когда она смогла от него отвязаться. — Евочка, привет. Как ты? — сразу в купе набросилась на зеленоглазую Лилс. Девочки обнялись и начали рассказывать, как прошли их рождественские каникулы. Хоть и прощание с старшей сестрой Эванс не выдержала и плакала в первый день учёбы, но сейчас она выглядела куда лучше, чем 1 сентября. — Это тот амулет, который я тебе подарила? — заметила на шее рыжей свой подарок Оливия. На что голубоглазая улыбнулась и ответила «да». Уже до конца дороги они рассказывали, что будут делать до лета и как будут готовиться к экзаменам после первого курса. Даже несмотря на то, что подруги не всегда выглядели как единое целое, они всё равно поддерживали друг друга в трудную минуту. Подъезжая к Хогвартсу, девочки встали и вышли из купе, а потом из вагона. На платформе они встретили мародёров, что их очень удивило. Римус побежал к Еве и обнял её. Джеймс и Сириус повели носами, а Лили засмеялась от такой реакции ребят. После чего Люпин сдержанно кивнул Эванс, и вместе с остальными они отправились в замок. Рыжей не очень-то нравилось находиться рядом с Поттером, но что-то надо было пытаться сделать? Ничего. Ведь Очкастый — друг Римуса, а он, в свою очередь, друг Евы. — Итак, Джонс, почему ты прислала всем конфеты, а мне лишь письмо? — задал самый интересующий вопрос Сириус, идя в ногу с остальными. Оливия выгнула бровь и посмотрела на кучерявого. — Ты меня сейчас коришь за это? — фыркнула Гамп и продолжила: — Конфет на тебя не хватало. Надеюсь, олень тебе не дал шоколадных игрушек, чтобы ты не плакал. Поттер с непониманием посмотрел на сокурсницу. — Ты меня что, оленем обозвала? — нахмурился гриффиндорец и хотел было подойти поближе и пояснить за оленя, но его остановили Римус и Лили, едва сдерживая смех. Сириуса тоже насмешила эта ситуация. В такой компании они дошли до гостиной и распределились по спальням. В комнате девочек сидели Марлин и Мэри и о чём-то бурно разговаривали. — Что произошло, девочки? — спросила Лилс, развешивая свои вещи в отведённый шкафчик. Её огненно-рыжая макушка только и виднелась за деревянными дверями. — Марлин не понимает разницу между зельями и трансфигурацией. Говорит, что оба предмета очень сложны и не по силам,— ответила кареглазая и посмотрела на сокурсниц. Оливия, развесив вещи и переодевшись в пижаму, плюхнулась на свою кровать. — Это зависит от потенциальных способностей: кто-то более чуткий и внимательный занимается зельями, а другой более сконцентрированный на потоке магии внутри себя и может превратить неживой предмет в живой, — объяснила Лилс подругам, на что получила подушкой от МакКиннон по затылку. — Ай! Больно вообще-то! — Зануда! — отозвалась блондинка, а зеленоглазая не вытерпела и кинула свою подушку в Мэри. — Ой, извини. Я хотела в Марлин попасть... — тихо произнесла Оливия, на что ответа от разъярённых девочек не получила. Всё без боя подушками тут не обойтись. Девочки начали борьбу. Это продолжалось до того момента, пока они не начали рассказывать про своё детство. — Самое большое счастье — это иметь семью, — сказала Мэри, на что гриффиндорки кинули взгляды, но Оливия как-то по-своему. Гамп никогда не видела своих родителей, хотя могла часами сидеть и рассматривать их совместную фотографию. — Эй! Ты чего? — спросила Лилс у подруги, наблюдая за реакцией Лив, но потом вспомнила и усмирила взглядом мулатку, сидящую напротив. — Извини. — Ладно, давайте уже ложиться. Завтра первым уроком зельеварение, — сказала Эванс, и все с этим согласились, ведь сонных мух Слизнорт не любил. На следующий день в четвертом девочки отправились в подземелье. Рыжая снова села с полукровкой, а к кудрявой присел Люпин. Девочка улыбнулась другу и поприветствовала его. — Забыл поблагодарить тебя за амулет. Вот что интересно, так это то, как ты его купила? Он ведь в некоторых магазинах стоит дороже 35 галлеонов, — поинтересовался Римус, ставя подругу в не очень хорошее положение. Зеленоглазая сжалась и посмотрела на дальнюю колбу в шкафу напротив. — Я нашла отличный вариант в магловском магазине. За низкую цену, — попыталась выкрутиться Гамп, на что гриффиндорец недоверчиво посмотрел на неё. Ему это всё не нравилось. — Магловский магазин? — переспросил он, прищурив глаза. — Ты уверена, что это безопасно? — Конечно, — быстро ответила она, хотя сама не была в этом уверена. — Просто иногда там можно найти настоящие сокровища. Римус всё ещё смотрел на неё с сомнением, и Гамп почувствовала, как внутри неё нарастает тревога. Она знала, что должна была сказать правду, но это было слишком сложно. После уроков он вместе с друзьями отправился на задний двор. Питер постоянно что-то спрашивал у Сириуса, на что тот отмахивался от него. Они шли поодаль от Поттера и Люпина. — Что происходит? — в унисон спросили гриффиндорцы. — Почему Петтигрю постоянно спрашивает про Джонс? — как-то устало от всей болтовни белокурого спросил у Джеймса и Римуса Блэк. — Питер, тебе что, она понравилась, что ли? — с усмешкой поинтересовался оборотень. — Что? Нет! Просто он к ней давно не приставал с глупыми вопросами, вот и спрашиваю. А что, нельзя? — отозвался писклявый голосок Петтигрю. — Я изменился, не интересна она мне стала. Понятно? — ярко отреагировал чистокровный, чем удивил очкастого и Римуса. — Ладно-ладно. Так прошли недели, наступила подготовка к экзаменам. Оливия напряглась или делала вид, что напряглась, так как прекрасно знала всё от корки до корки. На одном из обеденных перерывов между консультациями она получила письмо, чем удивила всех присутствующих. Гамп прикусила губу, увидев печать дяди. — Это кто? — спросила конопатая, с интересом заглядывая на печать. — Без понятия, возможно, просто ошиблись, — но все прекрасно понимали, что совиная почта никогда не ошибалась. Теперь и мародёры с интересом посмотрели на девочку. Кудрявая не выдержала и, взяв в охапку свои пергаменты и книги, почти выбежала из Большого Зала. Оливия тихо отошла с письмом к окну после того, как убрала учебные принадлежности в свою тумбочку возле кровати. Открыв его, она начала читать. Джулиан писал, что оказался в доме Блэков на прошлой неделе. Оказывается, его другом был дядя Сириуса — Альфард, с которым он столкнулся в Косом переулке. — Когда приеду домой, закопаю на фамильном кладбище, дядюшка Джул, — сказала Оливия, скомкав письмо. Она ведь его предупреждала, что не надо писать письма, ведь другие могут что-то заподозрить, и план «Растоптывание врагов» будет сорван; ещё всё вскроется с её обманом личности.