Глава 6: "Обычные" дни.

Лололошка сидел на кухне с выключенным светом и пил чай обдумывая все. На часах было примерно три часа ночи. ЛОЛОЛОШКА (в мыслях): — Почему.... Почему мне сняться эти кошмары... уже 10 или 12, может и все 14, я точное количество их не знаю, не считал. Когда я спал без них в последний раз? Может это было в первый день в этом мире? Может быть. Но это было на ощущение так давно. Ощущения спокойствия, безметежности и... радости. Он вздохнул и из его глазах виднелись слёзы, но он старался не плакать. Он начал думать обо всём, что могло бы объяснить его кошмары и всё это. Слезы пропали. ЛОЛОЛОШКА: — Мы с Джоном уже почти две недели в этом мире, а ощущение будто мы уже здесь вечность. В Архее за такой же промежуток времени сколько всего случилось, а тут так подозрительно спокойно, умиротворенно. Интересно как там Альфред? Сайрисса? Бенгарий? А Джодах с Окетрой? А Райя? Я же с ними даже не могу связаться.... особенно после моего выбора и ответа им. Его нервный, обеспокоенный взгляд упал на чашку с холодным чаем и он решает стакан отодвинуть от себя. Руки дрожали, хоть опасности и небыло. Взгляд Первого устремился на соседний стул, который уже покрывался от пыли. Он начал говорить с воздухом, как с человеком. Он произнёс шепотом: Лололошка: — Это делает меня плохим человеком? Нет, наверное, но кошмары говорят другое. Но... но я же не специально! И никто не пострадал! Почти не пострадал... Он посмотрел в пол и продолжил свою речь. ЛОЛОЛОШКА: — Тогда выходит я плохой друг? Пожалуй да, я плохой друг, но не человек! Наверное... Последняя фраза прозвучала с ноткой сомнения. Свет на кухне включился. Лололошка повернулся назад и увидел сонного Джона в костюме. Как он говорит "На всякий. Лучше быть всегда готовым." ДЖОН (сонным и монотонным голосом): — Три часа ночи... Лололошка посмотрел на Джона с неестественной улыбкой. ЛОЛОЛОШКА: — Да, Джон. Извиняюсь перед твоим "гением", но помни что читать могу и я. Ведь как ты думаешь "Ты не такой умный как я" и всё в таком роде. В его голосе висела нотка сарказма и лжи. На протяжении двух недель Лололошка врёт Джону о том, что с ним. О том насколько невыносимо. Хоть он и гений, хоть он и психолог, но он остаётся всё тем же Джоном. Джоном который как всегда скажет: "Кошмары? Неужели нашему великому, непревзойдённому и изначальному Лололошке страшно? Неужели нашлось то, что может напугать Первого? Ты же я, у тебя не может быть кошмаров!", а слушать всё это и неполучая ответа на вопросы: "Как избавиться от кошмаров?", "Что они значат?" и главное: "Хороший ли я друг, или хотя-бы человек?". ДЖОН: — Эй, сарказм эта моя изюминка, красавчик. ЛОЛОЛОШКА: — И? Ты понимаешь что говоришь это сам себе? ДЖОН (спокойным голосом): — А ты? Что с тобой? Ты на протяжении двух недель просыпаешься в такое время, и каждый раз ответ становится всё грубее, и грубее. В начале было "Извини, Джон. Я просто зачитался.", а сейчас всякий сарказм и колкости. Помни что в нашем дуо я гений-эгоист, а ты добрый-... ЛОЛОЛОШКА (перебивая): — Идиот? Придурок? Дурак? Я знаю что ты скажешь. ДЖОН (продолжая свою фразу): — Предприимчивый, Лололошка..... Лололошка повернулся назад и закатил глаза. ЛОЛОЛОШКА: — Так и поверил. Ты хоть и не видел, но я закатил глаза. Джон лишь пожал плечами и сказал: ДЖОН: — Ты всегда можешь сказать что с тобой происходит. Лололошка промолчал, и взглядом указал ему уходить из кухни и оставить его одного. Джон лишь кивнул и вышел. ЛОЛОЛОШКА (в мыслях): — Что это с Джоном. Раньше он бы меня послал бы, что-то бы сделал, а сейчас... Как-будто ролями поменялись... Но нет, это не так. Наше "слияние" давно уже не работает, работало бы если был бы ещё один... но тогда бы мы менялись бы втроём своими чертами.... нет, фигня теория. Не будет же ещё одного Джона, или какого-то ещё умнее его, который придумал способ "сохранять себя". Бред. И что вообще значит "изначальный"? И что значили слова смотрящего о том что я не тот? Прошло четыре часа и эти "братья" вышли и пошли на работу. В это время в приёмном отделении стоит Люба и ловит сочком рыбок. Подходит Быков к стойке. ЛЮБА: — Доброе утро, Андрей Евгеньевич... Быков издал звук "угу" и взял историю болезни. И позже без всякой эмпатии спросил. БЫКОВ: — Что случилось Люба. ЛЮБА: — Прихожу утром, а она брюхом верх. Быков мимолётно глянул в аквариум. БЫКОВ: — Ай-яй-яй.... Но я надеюсь это единственый кто умер в моём отделении. Люба неудивилась. ЛЮБА: — Ну не в нашем отделении, но в соседнем, присмерти. Ну и юмор у вас Андрей Евгеньевич. Сказала она с иронией, но Быкову было всё равно и он не понял, что это была ирония. БЫКОВ: — Сам горжусь. ???: — Андрей Евгеньевич, здравствуйте!!!! Донеслось сзади Быкова. Этот голос был женский и довольно знакомый Андрею. Быков серьёзно спросил у Любы. БЫКОВ: — Что сдесь делает эта сумашедшая? Люба прошиптала Быкову. ЛЮБА: — Забыла предупредить, она утром пришла. И вот подошла женская фигура в розовом халате, с чёрными волосами. БЫКОВ: — Здравствуйте Самойлова, какое заболевание на этот раз себе придумали. САМОЙЛОВА: — Ничего не придумывала, вы меня плохо лечите. БЫКОВ: — Я лечу всех одинакого хорошо, у вас вегето-сосудистая дистония. САМОЙЛОВА: — Я посмотрела в интернете и определили что у меня синдром кандинского канавалого. БЫКОВ: — Вы уже в шестой... Люба перебивает Быкова. ЛЮБА: — Седьмой. БЫКОВ: — Седьмой раз к нам приходите, у вас вегето-сосудистая дистония. САМОЙЛОВА: — Да нет у меня дистонии никакой! У меня кандинский канавалов!! Быков начинает идти. Пациентка быстро включается и идёт за ним. БЫКОВ: — Весь ваш кандинский канавалов лечится отключением от интернета и сжиганием всей вашей медицинской литературы, которая скопилась у вас дома. Самойлова начала сильнее ругаться. САМОЙЛОВА: — Андрей Евгеньевич, у меня есть направление стационара, палата оплачена! И вы обязаны меня лечить! И она уходит, оставляя Быкова в шоке. Возле стоят электрики и что-то чинят. И наконец, Быков говорит про себя: БЫКОВ: — Я её убью. Он посмотрел на электриков и сказал им: БЫКОВ: — Вы поможете спрятать тело? Они задумались и Быков понял, что переборщил. БЫКОВ: — В общем... забудьте. И он идёт в ординаторскую. А в ней Семён рассказывает троим, то есть Джону, Глебу и Варе о его "опыте". ЛОБАНОВ: — Со мной на Скорой один чувачёк ездит, ну вот он вообше тупой. Глеб перебивает его. ГЛЕБ: — Тупее тебя? Глеб подставил руку и Джон дал ему пять. ДЖОН: — Полностью солидарен, Семён если ты это сделал не стесняйся, расскажи что это ты. А ты как, Лололошка? Лололошка же сидел тихо и надуто читал учебник. Лобанов же проигнорировал Джона и ответил Глебу. ЛОБАНОВ: — Да, прекрати, подожди секунду не перебивай! И вот он в общем с вызова бабульку одну привёз, а она так сказать полезла на шкаф за кошечкой и-и упала оттуда. Вот как вы считаете какой он диагноз поставил? ДЖОН: — Ушиб всей бабки? Лобанов засмеялся, Лололошка лишь выразил удивление и продолжил читать. Другие же никак не отреагировали. ДЖОН: — Но честно это даже тупо и не смешно. Семён быстро понимает, что это не смешно и продолжает: ЛОБАНОВ: — Чё поверили чтоли? Это наш старая медицинская байка, молодёжь. Вы чё? Быков заходит в ординаторскую и сразу направляется к цветку, который так пристально изучает Левин. БЫКОВ: — Никогда!!! Никогда не трогай его!!! Он даёт подзатыльник Левину и присадивается на Диван, где садится посередине, возле Джона и Лололошки. БЫКОВ: — Ну что, санитары с дипломами, кто хочет домой? Глеб и Семён подняли руки. БЫКОВ: — Отлично. Сегодня вашим домом будет приёмное отделение, это такое тихое и уютное место, куда свозят дикоорущих больных. Пока Быков произносил это они опускали руки и в конце их руки лежали. БЫКОВ: — Для того, чтобы вам было интерестнее я решил ввести соревновательный момент. Кто облажается, тот заступает на дежурство на ночь. Перестаньте перебирать в голове матершинные ругательства. Марш на работу. Семён и Глеб вышли. Быков посмотрел на Левина и произнёс: БЫКОВ: — А ты доктор Ленин, почему не поднял руку? Левин огрызаясь, произнёс: ЛЕВИН: — А я не Ленин!. БЫКОВ: — Так ты и не доктор! Поэтому ты пойдёшь к старшей медсестре и будешь ей помогать выносить утки из подлежащих больных. Там глядишь и интернатура закончится. ЛЕВИН: — По вашему методу обучения я так никогда доктором и не стану. Мы должны практиковаться дифференциальной диагностики, разбирать интерестные случаи, а не утками заниматься. БЫКОВ: — То есть пока твои коллеги будут обычных пациентов лечить, ты будешь выбирать интерестные случаи? Хотя.... Быков вспоминает про ту женщину Самойлову. БЫКОВ: — Есть у меня для тебя один интерестный, действительно интерестный случай. Четвёртая палата, пациентка Самойлова. Фас, Левин. Но я бы выбрал утку. Левин ушёл и Быков посмотрел на самодовольную ухмылку Джона, которая была направлена в адрес Бориса. БЫКОВ: — Харрис! Палата 18, историю возьмёшь у Любы! Джон улыбнулся. ДЖОН: — Конечно, сейчас пойду, мне как-раз нужно проверить маленькую теорию по поводу... моих "медицинских способностей". Быков ничего не понял. БЫКОВ: — Чего ты глоголишь, шимпанзе? ДЖОН: — Хочу посмотреть хороший ли я врач. БЫКОВ: — Так чего ж смотреть, я сразу скажу: ты ужаснейший врач и интерн! Джон пошёл, недослушивая Быкова и направился за историей болезни. Варя уставилачь на Быкова. ВАРЯ: — А мне что сделать? БЫКОВ: — А ты найди себе мужика, роди от него ребёнка, заведи любовника. В общем стань настоящей женщиной. Варя расстроилась и сказала жалобно: ВАРЯ: — Андрей Евгеньевич, я хочу быть врачём. БЫКОВ: — Женщина врач это даже не смешно. Вот котов кастрировать это интерестно. ВАРЯ: — Ну хорошо, тогда я буду весь день за вами ходить и смотреть как вы работаете. БЫКОВ: — Седьмая палата, пациент Саханцев. Варя заулыбалась. ВАРЯ: — Спасибо Андрей Евгеньевич я вас не подвиду!!! Она вышла из ординаторской и Быков посмотрел на Лололошку и сказал: БЫКОВ: — Прости меня Саханцев, у меня не было другого выбора... Лололошка поперхнулся. ЛОЛОЛОШКА: — Чего? БЫКОВ (в мыслях): — Ну чтож, доктор Лололошка, пора проверить насколько ты стойкий. Есть в соседнем отделении, как сказала Люба, пациент один, который присмерти. Проверим какой ты хороший интерн, а может даже и какой-то врач. А для эффекта не говорить, пока пациент не отдаст концы. Быков начал из далека, чтобы Лололошка даже не догадался что это проверка. БЫКОВ: — А для тебя, мой самый адекватный интерн, будет очень сложный случай, где как-раз понадобится твои способности анализа и всего прочего. Я попрошу своего одного знакомого зав-отделения и проверим какой ты врач. ЛОЛОЛОШКА (серьёзно): — Я вас не подведу! Этого ответа Быков и ждал. БЫКОВ: — Рад твоему оптимизму! Быков сказал это фальшивой улыбкой. БЫКОВ (в мыслях): — Тебе он понадобится. Он простоял пару секунд. Лололошка ждал дальнейших указаний своего непосредственного руководителя. БЫКОВ: — Ты пока жди, выпей чайку, подготовься, пока я буду просить заведующего. Лололошка немного улыбнулся. ЛОЛОЛОШКА: — Удачи! Быков вышел и пошёл к заведующему, оставив Дитя ждать. Романенко и Лобанов идут по отделению: ГЛЕБ: — Слушай Лобаныч, а чё мы вдвоём-то вкалывать будем? Давай по очереди, я пойду поработаю, а ты покимаришь, ты же с дежурства. Лобанов остановился. ЛОБАНОВ: — Я не понял, в чём развод? Глеб развернулся и посмотрел на него. Через мгновение Лобанов подумал и сказал: ЛОБАНОВ: — А ну понятно, то есть я усну, да? Ты скажешь Быкову и он меня оставит на дежурство, да? Это я понял, ты молодец, но меня так просто не проведёшь. Я пойду первым. Глеб ошеломлённо промолвил: ГЛЕБ: — Ну ладно, давай тогда так. Лобанов же начал говорить так всей больнице. ЛОБАНОВ: — Наколоть он меня решил? Вы видели? Решил меня наколоть! Представляете? Но меня не проведёшь! Я ведь знаете, необычайного ума человек! Он ушёл, а Глеб потёр голову и улыбаясь, сказал про себя: ГЛЕБ: — Лобаныч. В палату входит Джон. ДЖОН: — Приветствую вас болезненная, но благодарная публика!!! С вами я, ваш лечущий врач... Джон Дэйви Харрис. Джон осмотрел всех вытаращенных на него пациентов и задал вопрос. ДЖОН: — Кто здесь Кай Силнер? Парень с чёрными волосами, чёрными глазами и шрамами возле глаз, немного худощавого телосложения поднял руку. Джон улыбнулся. ДЖОН: — Ну чтож начнём! ДЖОН (в мыслях): — Итак как я там хотел..... вспомнил. Лечение с помощью силы Вспышки, если я не ошибаюсь если перенаправить мощный поток Вспышки, то лечение должно быть практически мгновенным. Самое сложное это своего рода "отдать", ведь я в отличии от Лололошки не разу этого не делал. А он даже примерно не знает как он это делал. И как-раз проверю работает ли это и смогу ли я, такой гений и харизматик? Джон осмотрел его от головы до ног. ДЖОН: — Давайте начнём ваше лечение! Теперь переносимся к Варе, которая у Саханцева. Она принесла куча приборов для лечение и улыбаясь раскладывает перед пациентом. САХАНЦЕВ: — А я ничего покупать не буду. Варя поняла, почему пациент так сказал. ВАРЯ: — Да, нет. Я врач, Варвара Николаевна. А это для осмотра, чтобы ничего не пропустить. Ну , начнём. Как вы себя чувствуете? На что конкретно жалуетесь? Что-то болит? А если болит, то как, тянет? Колит? Режет? Ноет или давит? Или боль какого-то другого характера? В это время пациентка Самойлова потирает картинку от пыли и ждёт врача. Заходит Левин. ЛЕВИН: — Доброе утро, вы Самойлова? САМОЙЛОВА: — Да. ЛЕВИН: — Меня к вам доктор Быков направил. САМОЙЛОВА: — А вы знаете, что у меня серьёзное заболевание? У меня между прочим синдром кандитского канавалого! Вы слышали про такой? Левин направил руку с историей болезни и как будто угрожая: ЛЕВИН: — А давайте в этой палате диагнозы ставить буду я. На что вы жалуетесь? Самойлова удивилась. САМОЙЛОВА: — Я то? Записываете. И она наговорила ему кучю надуманых ей симптомов, а Левин записывал всё и интенсивно её опрашивал. Позже поросил её лечь на живот, чтобы тот проверил не болит ли он ей. Левин надавливает и спрашивает: ЛЕВИН: — Больно? САМОЙЛОВА: — Да. Он переставил в другое место и надовил. ЛЕВИН: — А здесь? САМОЙЛОВА: — Да. Он продолжил опрашивать. А Быков зря времени не терял. Он спросил у Любы в каком тот пациент, который присмерти, отделении лежит. Позже он пошёл к заведующему. Зав-отделением оказался мужик лет сорока с седыми волосами и обычного роста. Он был чуть меньше Быкова, но был немного упитанее. Одет он был как и все, в больничном халате и чёрной обуви с серыми штанами. На его бэйджеке виднелось его ФИО: Ильев Степан Николаевич. Быков подошёл к заведующему и начал говорить: БЫКОВ: — Знаешь у нас есть один интерн... не интерн, а просто находка. Он посмотрел по сторонам, но никого не заметил. Он обернулся и его дико брал интерес "Зачем он ему нужен?". СТЕПАН: — Ого, настолько? Что ты говоришь о нём так? Ты же всех своих "имбицилов" ненавидишь и считаешь что они ужасные недатёпы? БЫКОВ: — Ага, но это особый случай. Я про него даже всякое оскорбление сказать не могу. Сам до сих пор в шоке. СТЕПАН: — Подкопаться не к чему? Ты же вроде знаешь подходишь и для профилактики покричи. БЫКОВ: — Не в этом дело. На него покричать в буквальном смысле не на что, а когда попытался он сразу начал говорить не как интерн, а как врач. Пытался подловить его на том, что он доверчивый, как только я попытался так он сразу же доказал обратное. Спроси что угодно и он ответит, и не выглядит как тот зубрила Левин. Заведующий лишь покачал головой. СТЕПАН: — И что прям настолько? Быков кивнул. СТЕПАН: — Так ты чего хочешь? БЫКОВ: — Проверить его на стрессоустойчивость. Да и ходит он последние дни какой-то не такой, уверен что после проверки я от него отстану со всякими вопросами. СТЕПАН: — Ну и как же? БЫКОВ: — Вот скажи мне у тебя же есть пациенты-смертники? Степан расскрыл глаза и выставил как монеты. Вопрос звучал как минимум интерестно. СТЕПАН: — Ого, неожидано... БЫКОВ: — Быстрее говори, чтобы хотя бы время было для этого интерна. СТЕПАН: — Есть один. Старик пенсионного возраста. Без детей, без родственников и почти без денег, поэтому и лежит тут, чтобы не умирать в одиночестве. Быков улыбнулся ехидной улыбки гиены. БЫКОВ: — Подойдёт. С меня коньяк. СТЕПАН: — Согласен. Подожди только, сейчас схожу, возьму историю болезни. Он ушёл и через пару минут он возвращается с историей болезни и протягивает Быкову с улыбкой. СТЕПАН: — Мне пожалуйста пяти-звёздочный коньяк. БЫКОВ: — У Купитмана возьмёшь, он будет не против, узнав что ты от меня. А если эта бабушка будет выпендриваться, позови меня. СТЕПАН: — Ого, какой же наш "больничный тиран" щедрый. БЫКОВ: — Да подавись ты. Быков ушёл, оставив заведующего с искривленым выражением лица. Он направился в палату пациента. А в палате Саханцева Варя продолжала интересоваться и проводить всякие штучки. САХАНЦЕВ: — Девушка, вы мне уже четвёртый раз мереете давление. ВАРЯ: — Мне нужно знать давление в динамике, тем более оно у вас всё выше и выше. САХАНЦЕВ: — А вы не догадываетесь почему?! Потому что я спать хочу! А вы меня достали со своим пульсом, давлением, градусником... Варя его перебивает, вспомнив. ВАРЯ: — Точно, градусник! Он достаёт градусник и протягивает ей. ВАРЯ: — И второй. Он достаёт второй градусник из противоположной подмышки. САХАНЦЕВ: — Теперь всё?! Варя посмотрела наверх и задумалась. ВАРЯ: — Вроде бы да.... Лобанов идёт по коридору и видит пациента, сидящего на скамейке. Семён бежит к нему с улыбкой до ушей и садится возле. ЛОБАНОВ: — Бабакин, здравствуйте. Пациент не видит его, ведь на его голове кастрюля. Лобанов увидя это, ещё сильнее заулыбался и решил поприкалываться. ЛОБАНОВ: — Здрасте Бабакин. Так на что вы жалуетесь? Дайте-ка угадаю: сердце? БАБАКИН: — Нет, доктор. У меня голова. Лобанов как будто прозрел. ЛОБАНОВ: — Ааааааа, а то я не понимаю, написано "голова в инородном теле". А это просто кто-то в кастрюле заснул. БАБАКИН: — Нет доктор, я-я просто хотел жену напугать. ЛОБАНОВ: — Напугать? Бабакин кастрюли это не страшно, надо было в мясорубку! БАБАКИН: — А вы мне её снимите, а? Лобанов изобразил удивление. ЛОБАНОВ: — Зачем, Бабакин, дырки для глаз сделаем, будете так ходить! Бабакин сделал умоляющий тон. БАБАКИН: — Ну пожалуйста... ЛОБАНОВ: — Ну ладно, ладно, снимем. Аккуратненько голову отрежем... Бабакин прервал его. БАБАКИН: — К-к.... Но Лобанов снова продолжил, не обращая внимания. ЛОБАНОВ: — Из кастрюли достанем и на место пришьём под анастезией не почувствуете! БАБАКИН: — Н-ну это ЗАЧЕМ!!! ЛОБАНОВ: — Вы куда!!! И он начинает бежать, врезается в стену и падает без сознания. В палате Джон опрашивает Кая. ДЖОН: — Ну чтож у вас всё не очень, но это поправимо. Кай закатил глаза. КАЙ: — "Поправимо". Джон не понял сарказма. КАЙ: — Знаете доктор, многие пытались мне помочь, вылечить, но как видите я до сих пор здесь. ДЖОН: — Ого, какой вы душевный и оптимистичный человек. КАЙ: — Работа детективом помогла с этим. Джон заинтересовался. ДЖОН: — Детективом? Ага, поверил. КАЙ: — Расследовал всякие преступления, ну и подрабатывал частным детективом. ДЖОН: — Давайте вы.... КАЙ: — Может перейдём на ты? Джон удивился. ДЖОН: — Ого, прям на ты. Ну и зачем же? КАЙ: — Я привык что ко мне на ты, но если хотите... Джон резко оборвал. ДЖОН: — Нет, и так надоело всем говорить вежливо, лучше уже на ты. КАЙ: — Вот и хорошо. ДЖОН: — Ты готов? КАЙ: — Смотря к чему? ДЖОН: — К осмотру. КАЙ: — Меня столько раз осматривали, ты уверен? Джон произнёс уверено. ДЖОН: — Да. После этого пациент снял футболку и Джон взял стетоскоп в руки и начал слушать. ДЖОН (в мыслях): — Итак нужно попытаться передать силу Вспышки. Харрис аккуратно представил что делится своей силой. Ничего. Он уже усомнился в своей правильности идеи, но решил попробовать иначе. ДЖОН (в мыслях): — Саша. Представь что это Саша, идиот. Он мысленно представил её и внутри Джона что-то щёлкнуло. Как-будто внутренний ожог, который всё сильнее и сильнее жжёт. Он убрал руки и отошёл. ДЖОН: — У меня дела, Кай, как только освобожусь, то сразу вернусь. ДЖОН (в мыслях): — Лёд, срочно что-то холодное. Жжёт всё тело.... Неужели каждый раз Лололошка чувствовал эту боль? Хотя если с учётом сколько было там скинта, то становится понятно что из-за такой атмосферы он не чувствовал боль, ведь он своего рода востанавливал силу мгновенно. А это значит, что использовать Вспышку в лечении противопоказанно такому гению как я. Он выбежал из палаты и побежал в ординаторскую. Левин же продолжает лечить. ЛЕВИН: — Так вы разделись? Он решил проверить и тело пациентки. САМОЙЛОВА: — Да. Левин начинает одевать перчатки и берёт стетоскоп для осмотра. ЛЕВИН: — А я одеваюсь. Позже он осматривает её во всех позах проверят слюну и всё остальное. Ходит по комнате с ручкой в руках и размахивает ей, думая какая у неё болезнь. После бесчисленных проверок он наконец говорит: ЛЕВИН: — Но одно я могу сказать точно вас не кандинский канавалов. Самойлова удивилась и спросила: САМОЙЛОВА: — А что тогда? ЛЕВИН: — Пока не знаю. Самойлова подошла ближе к Левину. САМОЙЛОВА;: — Или дистония? Левин махнул рукой. ЛЕВИН: — Да какая там к чертям дистония? И он вышел из палаты, оставив в ошеломление пациентку. Она выдохнула и сказала про себя: САМОЙЛОВА: — Вот это доктор. И осмотрел, и , и задумчиво ушёл. Джон входит в ординаторскую. На диване сидит Лололошка. ДЖОН: — Эй, альтер эго, не видел в морозильной камере льда? ЛОЛОЛОШКА: — Предпочитаю думать что ты моё альтер эго. Не знаю, зачем заглядывать в морозильную камеру? ДЖОН: — Ну незнаю, мне вот лучше когда ты моё альтер эго. В это время он быстро открыл морозильную камеру в холодильнике и начал осматривать. Через пару секунл в руках JDH были кусочки льда, которые он проглотил за мгновение ока. Лололошка смотрит в шоке и поднимаеться с дивана. ЛОЛОЛОШКА: — И что это было?! Джон закатил глаза. ДЖОН: — Тебе как ответить честно или то, что ты хочешь слышать? ЛОЛОЛОШКА: — Я просто спросил для приличия, ведь сейчас в медицине я гений, а ты "инфузория туфелька в медицине!". ДЖОН: — Быкова цитируешь? В фанатки ему заделался? Лололошка перевернулся и встал на руки. ЛОЛОЛОШКИ: — Он хотя бы мне не врёт, Джон. Джон посмотрел на Лололошку. В его глазах пылала ненависть. ДЖОН: — То есть ты говоришь что я вру?! Я тебе напомню " Я никогда не вру!". ЛОЛОЛОШКА: — Ну как тебе сказать. Если ты думаешь, что недоговаривать это говорить правду, то ты ошибаешься. ДЖОН: — Ну и что? Меня просто не спрашивают! Лололошка перевернулся и встал на ноги. Он убрал руки назад и начал ходить туда сюда. ЛОЛОЛОШКА: — И кого ты хочешь этим обмануть? Думаешь что можно так сказать "подкоректировать "свои предпочтения и говорить "Я никогда не вру!", когда на самом деле врёшь сам себе об том, что ты лучше. ДЖОН: — И это говорит Лололошка, который врал кучу раз без причины ради себя-любимого. ЛОЛОЛОШКА: — Ты любишь говорить что мы один человек, но каждый раз когда ты меня обвиняешь, то сразу мы с тобой разные люди. Напоминаю мы один человек. ДЖОН: — Лололошка, Лололошка.... зачем ты хочешь стать таким же как и я. Это в твоём случае не очень верный выбор. ЛОЛОЛОШКА: — ПЕРЕСТАНЬ МНОЙ КОМАНДЫВАТЬ!!! Лололошка крикнул Джону, но он лишь покачал головой. Тело уже не жгло, но спать хотелось. Джон вышел из ординаторской. Быков же вошёл в неё и сразу же разгледел старика. Палата представляла собой комнату на одну персону, ведь всё же он смертник. БЫКОВ: — Это вы Петров Пётр Алексеевич? ПЁТР: — Да, вы что-то хотели? Быков посмотрел на него. Из виду не скажешь что он умерает, а наоборот в расвете сил. БЫКОВ: — А чёй-та вы ходите, вы же присмерти? ПЁТР: — А чего мне боятся, никого у меня нет, а лежать и растягивать процесс незачем. БЫКОВ: — Ясно. Не хотите помочь так сказать под конец своей жизни? ПЁТР: — Ну давайте, попробуем. Что вы хотели? Быков подумал как сформулировать всё так, чтобы тот понял всё в идеале и без вопросов. БЫКОВ: — Есть у меня один интерн и я хочу проверить его на стрессоустойчивость. ПЁТР: — И чем я помогу? Изображу припадок? Быков улыбнулся. БЫКОВ: — Нееет, изображать ничего не надо! Надо лишь не говорить что вы присмерти. Пётр расскрыл глаза как баран на новые ворота. ПЁТР: — Ч-чего? БЫКОВ: — Он будет думать что вы обычный пациент, но после того как у него ничего не выйдет он, как я думаю, начнёт думать почему и поймёт что вы были присмерти и тогда он скажет мне спасибо. Ведь для врача привязаность это очень плохо, вы ведь меня понимаете? Пётр почесал свой лысый затылок. ПЁТР: — Да, конечно понимаю. Помогу чем смогу, хоть кто-то в последние часы моей жизни присмотрит за мной. БЫКОВ: — Вот и хорошо! Он вышел с улыбкой из палаты и направился в свою "обитель". В ординаторской сидел Лололошка, попивая чай. Тиран вошёл громко и быстро начал так, что тот подавился. БЫКОВ: — А ну бегом вставай, иди к своему пациенту! Лололошка быстро отложил крушку, выхватил из рук Быкова историю болезней, посмортел и побежал в палату. Быков лишь усмехеулся из-за того что всё вышло так, как он и планировал.