Список ненависти

От слов Рэйко Чую словно передёрнуло. «Соскучилась»! Какая же она противная лгунья! Если бы Накагава действительно скучала, она бы хотя бы объяснилась за весь свой спектакль. Но нет! Она стоит перед рыжеволосым, нагло улыбаясь. Девушке было абсолютно плевать на всё и всех, как всегда. Накахару просто распирало от наглости черноволосой. Он шагнул вперёд, поближе к ней. Ветер развивал его плащ и волосы. Рыжие брови были сведены к переносице. Голос Чуи сейчас был низким и каким-то ледяным, но одновременно обжигающим. — «Правда? Соскучилась, значит? То есть ты даже не потрудилась связаться со мной раньше, а теперь, спустя три года, стоишь тут и ведёшь себя так, словно ничего не произошло? И после этого ты утверждаешь, что скучала? Не смеши меня». Тут юноша резко схватил Рэйко за воротник рубашки, приподнимая. Теперь их глаза были на одном уровне — злые Чуи и наглые Накагавы. Девушка не вырывалась. Наоборот, она улыбалась. Улыбалась, словно всё происходящее было для Рэйко каким-то развлечением, шуткой. Ох, как же она любила злить Накахару! — «Да, ты ничуть не поменялся, Чуя... Всё такой же вспыльчивый». Разъярённый Чуя встряхнул девушку так, что она чуть не ударилась головой о кирпичную стену дома, что стоял за её спиной. Слова Рэйко окончательно вывели Накахару из себя. Да как она смеет?! Сначала сама пропадает на три года, а теперь удивляется вполне естественной реакции рыжеволосого! — «Вспыльчивый? А ты удивлена этому? Конечно я вспыльчивый! Ты поступила ужасно, поигралась с чувствами других своим обманом, а теперь ещё и насмехаешься! Ты — абсолютная дрянь, Рэйко!» Черноволосая лишь шире улыбнулась. Она наклонила голову набок. В её глазах, точнее, в глазе, не было видно ни тени сожаления. Рэйко не было обидно от слов Чуи. Для неё такие слова были комплиментом. — «Дрянь... Раньше ты называл меня дурой, идиоткой, но дрянью никогда. Интересное слово, нужно запомнить. Может, у тебя ещё найдётся для меня парочка подобных эпитетов?» Как же она бесила. Бесила этой улыбкой, этим голосом, своими тихими словами, наглой интонацией, тем, что переводит тему. Бесила просто своим существованием. Накахара никогда не встречал такого паршивого человека в своей жизни. Он злобно ухмыльнулся. —«О, дорогая, у меня для тебя целый список! Мерзкая, наглая, подлая, ехидная, ужасная, невыносимая, отталкивающая, бесчувственная — вот как я могу описать тебя, Рэйко!». Холодный, словно лёд, смех эхом раздался в переулке. Накагава смеялась, будто это были не оскорбления, а комплименты. Ей не было обидно или стыдно... Нет, Рэйко смешно! Она добивалась этих слов. У Накахары по спине пробежали мурашки от этого смеха. Чуя сжимал воротник рубашки черноволосой. Он хотел ударить Накагаву, но останавливал себя. Девушка никогда не боялась боли. Иногда казалось, что она даже была рада, когда ей доставалось. Накахара не знал, почему останавливает себя. Может, он просто не может поднять руку на ту, которая когда-то была его лучшим другом? Накагава перестала смеяться. Она посмотрела прямо в глаза Чуе. Казалось, будто черноволосая почти не поменялась за эти три года, но одновременно с этим было ощущение, словно Рэйко совсем другая. И когда она успела стать такой? Чуя резко отпустил черноволосую. Она упала на холодный сырой асфальт. Накахара смотрел на сидящую на земле Рэйко. Он не мог понять себя. Почему так легко отступил? Руки сжались в кулаки. Юноша смотрел на Накагаву. Такой знакомый силуэт, холодный взгляд, негромкий голос — всё это сейчас казалось чужим. Тут Рэйко встала с асфальта. Она отряхнула свой длинный плащ, а после поправила густые волосы тонкими пальцами. Накагава сказала с насмешкой: — «Ненавидишь меня?» — «Даже не представляешь, насколько сильно» — последовал ответ. Рыжеволосый смотрел на девушку так, будто действительно ненавидел ее. Возможно, в этот момент ему так и казалось. Но Накагава на это лишь сложила тоненькие руки на груди. Её следующий вопрос застал Чую врасплох: —  «Тогда зачем стоишь здесь?»