1. День рождения Джинни

Как-то раз после полудня в середине июля Рон Уизли бродил по саду, чувствуя себя совершенно ненужным. Он не знал, куда приложить руки. Ведь всё, что нужно делать, было уже сделано или этим занимался кто-то другой, а что-то ненужное ему делать не очень-то хотелось. Сегодня на нём весь день была простая рыбацкая одежда — штаны цвета хаки и грубый красный свитер, доставшийся в наследство от старшего брата Чарли. Рон так оделся, потому что отец обещал ему, что сегодня после работы они вместе пойдут ставить сети на пруд. Но, очевидно, мистера Уизли старшего что-то задержало на работе и он в очередной раз явится в Нору поздним вечером. Этим летом подобное стало для него прямо-таки нормой. Рон изнывал от скуки. Обитатели Норы не гремели, не болтали, не бегали с этажа на этаж, так что из сада казалось, будто дом пуст. Деревушка Оттери-Сент-Кэчпоул плавилась от жара, всё было тихо, неподвижно и чуточку пыльно. Рон решил, что он сходит на пруд без всяких сетей: просто тянуло к воде в такую жару. Возможно, немного искупается. Он взял маленькое полотенце и прошёл через пустой двор Норы, по которому лишь меланхолично бродили две худые курицы и что-то клевали, поднялся по склону горы, где стояло водяное колесо. Отсюда было видно вдалеке дом семейства Диггори. Обычный дом, но с красивым садом. На ветках персиковых деревьев в их саду белели цветы. Рон спустился по склону в дубовую рощу. До пруда отсюда неспешным шагом — минут семь. Дорога была крутой. Люди, не привыкшие ходить по ней, спотыкались бы каждые пять секунд, однако Рональд мог бы ловко перешагивать через эти камни и выступающие из земли корневища даже с закрытыми глазами, если бы было нужно. Вот и сейчас, он шёл, крепко о чём-то задумавшись, но ни разу не споткнулся. На берегу кто-то был. К лежавшей на песке перевёрнутой деревянной лодке прислонилась незнакомая девушка — отдыхала. Её волосы были огненно-рыжими, совсем как у сестры Рона Джинни, но эта девушка, чью спину видел Рон, была гораздо взрослее и красивее вечно хихикающей кукушки-сестрички. Казалось, девушка занималась какой-то работой на берегу. На ней была майка без рукавов, на руках — грязные перчатки, волосы убраны в длинный хвост. Рон подошёл ближе. Он разглядывал незнакомку почти в упор, словно ребёнок, нашедший любопытную вещицу. Её голые плечи и стройная фигура заворожили парня. Девушка не удостаивала его вниманием, видимо, не услышала что сзади кто-то подошёл, — повернув голову, она смотрела на дальний берег пруда. В Оттери-Сент-Кэчпоул все жители знают друг друга, а эта незнакомка явно была новым для деревушки явлением. Слишком удивительной для такого скучного места. Рон шумно вздохнул, оповещая девушку о своём присутствии. Незнакомка обернулась. Рон оторопело вытаращился на неё. — Что ты здесь делаешь?! — с явным возмущением и недовольством спросил Рон незнакомку, которая вдруг оказалась его самой что ни на есть обыкновенной и скучной, как нелюбимые уроки, сестрой. — А что? Я тебе чем-то мешаю? — Джинни была удивлена тоном Рона, но тут же запальчиво напетушилась, придав своему голосу раздражённую нотку. — Я думал, ты помогаешь маме на кухне, — растерянно, но уже более спокойно сказал Рон. — Больно надо, — Джинни вздёрнула нос и отвернулась от брата. Щёки Рона вспыхнули от стыда. Он только что с такой жадностью созерцал голые плечи родной сестры, находил их такими потрясающе привлекательными, сексуальными. Из-за того, что Джинни оделась так необычно, да ещё и убрала волосы в хвост, что делала очень редко, он не узнал её со спины и принял за незнакомку. Очень даже знакомая незнакомка наклонилась и подняла с песка железную чашку с чёрной жидкостью, над которой вился едва заметный пар. Джинни макнула в эту тягучую жидкость кисть, и Рон понял, что это горячая смола. — Я хочу залатать дыры в этой лодке, — рассказала Джинни. — Мистер Фоссет ещё в прошлом году сказал, что она ему не нужна. Поэтому, я полагаю, он не будет против, если мы подлатаем её и немного поплаваем в пруду. Я нашла книгу о смолении лодок и вот пытаюсь освоить это дело. — Почему бы просто не починить её магией? — хмыкнул Рон. — Потому что на каникулах нам нельзя колдовать. — Попросила бы папу. — Ты его на этой неделе сколько раз дома видел? Он же всё время задерживается на работе и приходит уже затемно. Рон присоединился к затее сестры. Вдвоём они настойчиво пытались освоить магловский способ починки лодок, но ничего у них не выходило. Заплатки выглядели хлипкими и продавливались от простого нажатия пальцем. — Я не знаю, как это должно работать, — с сомнением покачала головой Джинни, осматривая результаты работы. — Может, так и должна выглядеть осмоленная лодка? Вдвоём они перевернули тяжеленую лодку, сняли обувь, вступили босыми ногами в воду и потащили лодку за собой. Как только лодка оказалась в воде, на дне сразу же образовалась течь. Два фонтанчика устремились вверх так, словно и не было никаких заплаток. Видимо, их сорвало о песок, пока стаскивали лодку с берега. Вся работа оказалась бесполезна. — Ладно, — разочарованно махнула рукой Джинни. — Послезавтра приедет Билл, попрошу его заколдовать этот хлам в плавучее состояние. — Искупаемся? — предложил Рон. От активной физической работы ему стало жарко, и сестре, как он полагал, тоже. — Хорошая идея, — согласилась Джинни. Они быстро сняли одежду. На Роне остались чёрные плавки, а на Джинни новый купальник, которого Рон раньше на ней не видел. Розовый, с зелёной окантовкой и узором из крохотных звёздочек. Чашечки у купальника были существенно больше чем у тех купальников, в которых Рон видел сестру раньше. Впервые в этом году ему привелось увидеть Джинни в таком полуголом, летнем виде. Ушли вся подростковая нескладность, детскость, что были у неё прошлым летом. Девушка стала выше, фигура её обрела больше женственности и вообще, понял Рон, его сестра превратилась в настоящий магнит для парней. «И ведь кому-то же повезёт с ней встречаться, — подумалось Рону». И немедленно эта мысль вызвала в нём ужасное чувство досады. Он и сам не знал, почему. Джинни опустилась на колени у кромки берега и наклонилась к воде, чтобы зачерпнуть в ладони воды и обмыть разгорячённое лицо. Затем, изящными движениями, сняла резинку-скранч, удерживающие её волосы в «хвосте», распустила их и бросила резинку на песок к остальным предметам, что принесла для починки лодки. — Разве девочки, наоборот, не убирают волосы резинкой во время купания? — удивился Рон. — Я их убрала только, чтобы смолой не заляпать, — Джинни пожала плечами. — Плавать они мне не помешают. Они вместе нырнули в воду и наперегонки доплыли до самой середины пруда. При этом они вспугнули пару уток, суетливо заработавших лапками, чтобы отплыть от них подальше, под защиту камышовых зарослей. У них был такой забавный вид, что Джинни от души рассмеялась. Какой же это был очаровательный смех! Рону стало не по себе от внезапного сильного побуждения подплыть ближе и обнять сестру, он отвернулся от её торчащей из воды манящей головки и засмотрелся на радужные крылья сновавших над озером стрекоз. Какой же он самом деле ужасно испорченный человек, размышлял Рон. Смотреть на сестру так, как это делает он. Джинни сзади игриво брызнула водой в его сторону. Рон быстро нырнул и проплыл под водой, не показываясь на поверхности, метров десять, пока не коснулся поросшего камышами противоположного берега. Здесь он вынырнул. Издалека на Джинни смотреть было легче. Так он и держался на всём протяжении купания. Как можно дальше от сестры. И стараясь смотреть на неё как можно меньше. Когда они вышли на берег, обтёрлись полотенцем и оделись, Джинни собрала все вещи, что принесла с собой из Норы в тюк: чашу с остатками смолы, кисть, ножницы, порезанные куски похожего на тонкую циновку материала, которым армировали заплатки. Брат и сестра оставили пруд и через дубовую рощу пошли назад в Нору. Рон с восхищением смотрел, как Джинни впереди него пробирается по узкой тропинке. Тюк с вещами был небрежно перекинут через плечо, и это удачно подходило к её образу. Голубые джинсы Джинни соблазнительно обтягивали округлые девичьи бёдра, и Рон вдруг вспомнил то время, когда они с Джинни были ещё совсем маленькими, и сёстренка забиралась к нему на плечи, а он катал её верхом. Наблюдая за покачивающейся впереди попкой Джинни, Рон замечтался о том, как было бы здорово усадить уже взрослую Джинни на плечи и прокатить, почувствовать эти замечательные стройные ножки вокруг своей шеи. — Что делаешь, ма? — спросила Джинни, входя в дом. — Ты как будто бы не видишь, что я делаю... — проворчала Молли, чьи белые от муки руки месили тесто в большом деревянном тазу. В обществе мамы Рону опять стало не по себе от того, какие мысли посещают его о Джинни. Как можно скорее он прошмыгнул через кухню на лестницу, взлетел по ней вверх и заперся у себя в комнате. Это спасло его ненадолго. Через несколько минут в его комнату пришли Гермиона и Джинни вместе. Гермиона уже два дня гостила в Норе, но всё это время практически не выходила из отведённой ей комнаты, занимаясь одними лишь домашними заданиями. — Я со всем справилась! — радостно сообщила Гермиона, шумно вздохнула и села на Ронову кровать. — О, так ты теперь свободна для того, чтобы отдыхать вместе с нами? — изобразил на лице удивление Рон. — Совсем, как нормальный человек? Гермиона кинула в него подушкой. Рон отбил подушку и она ударила по клетке Сычика. Крошечный совёнок разразился серий недовольных звуков, так как ему помешали дремать. — Было бы здорово сыграть в квиддич во дворе, — задумчиво произнесла Джинни. — С тремя игроками не получится, нужно чётное число, — сказал Рон. — Давайте научим играть в квиддич Живоглотика, — предложила Джинни и погладила развалившегося на подоконнике кота Гермионы. — Сыграем в плюй-камни, — предложил Рон более реалистичный вариант. — Ну нет, это игра для маленьких детей, — недовольно наморщила нос Джинни. — А я не против, — заявила Гермиона. — Только объясните мне, как в неё играть. — У меня где-то здесь есть набор плюй-камней, который оставил мне Перси, — сказал Рон и полез на поиски в шкаф, где помимо одежды, в ужасном беспорядке, лежали кучи разных вещей и коробок, а в углу стояла метла «Чистомёт». — Вот смотри, — начал объяснять Рон Гермионе, когда он и девочки расселись в центре комнаты на деревянном полу вокруг коробки с плюй-камнями. — Со стартовой линии камни бросаются вот таким образом... Рон показывал, что нужно делать. — ...цель игры — выбить и забрать в плен как можно больше плюй-камней противника. Плюй-камни, выбитые за круг или за линии квадратов, забирает тот игрок, который их выбил. Камень на линии люк считается вне игрового поля... Джинни было скучно слушать объяснения базовых правил игры, в которую она играла с трёх лет и забросила в десять. Наконец, когда до маглорождённой Гермионы дошло, в чём суть, Джинни заявила: — Хорошо, я согласна играть в эту игру для малышей, но давайте всё немного усложним. Повысим ставки, сделаем всё более взрослым и интересным. — Каким это образом? — нахмурился Рон, который не любил нововведений в знакомых играх. — Проигравшие игроки не только получат по вонючему плевку в лицо, но ещё и будут обязаны выполнить одно желание победителя. Желание может быть любым, но в рамках реалистичности выполнения, конечно. — И что выполнить реалистично, а что нет? — Ну, например, нельзя желать, чтобы проигравший пошёл и выпил с Дамблдором водки на брудершафт. Может быть, в теории, это и физически реализуемо. А на практике, для кого-то из нас троих, — невыполнимо. Можно будет высказать только такое желание, которое будет практически выполнимо. — Хорошо, я согласен, — сказал Рон. В голову ему тут же пришло совершенно глупейшее желание: он подумал, что если победит, то его желанием станет покатать Джинни верхом на своих плечах. Немедленно он отогнал от себя эту смущающую фантазию и заставил себя думать о том, что потребует, в случае победы, от Гермионы. Может, чтобы она делала за него домашние задания весь сентябрь, когда они вернутся в Хогвартс? Игра началась. Всё развивалось достаточно предсказуемо. Новичок в игре, Гермиона, держалась никудышно и очень быстро осталась по очкам далеко позади. Рон и Джинни держались на равных. Рон вошёл в азарт. Постепенно он начинал обходить Джинни. Оставалось выбить ещё два камня. Он вдруг задумался о том, что ему нужно будет потребовать от Джинни выполнение какого-то другого желания, а не того, что пришло ему в голову первым. Но он не мог придумать ничего другого. Ему ужасно хотелось прокатить Джинни на своих плечах и никакое другое желание его фантазия придумать не могла. Рон так отвлёкся на придумывание альтернативного желания, что упустил свой ход и Джинни быстро обошла его. — Я победила! — радостно сказала Джинни. Её победный камень выстрелил двумя плевками вонючей жидкости в лица Рона и Гермионы. — И это ещё не всё! — полным удовольствия голоском заявила Джинни, налюбовавшись на то, как её противники вытирают недовольные лица полотенцами. — Теперь мои два желания! Сначала Джинни наклонилась близко-близко к Гермионе и прошептала ей что-то на ухо. Рон навострил свои уши, но ничего не расслышал. Гермиона хихикнула и согласно кивнула головой. — Что? О чём ты её попросила? — спросил Рон сердито. — Когда Гермиона выполнит, то что я ей заказала, ты поймёшь, что это было, — загадочно проговорила Джинни. Рыжеволосая девушка встала на ноги и немного походила по комнате. — Так, сейчас я придумаю желание для тебя. — Давай уже, — нетерпеливо сказал Рон пересаживаясь с пола на кровать. — Ах нет, это не интересно, — пробурчала Джинни самой себе под нос. — Или... Наконец, она перестала ходить по комнате и объявила: — Через две недели у меня день рождения. Ты мне на него постоянно какую-то фигню даришь. Вот я и скажу тебе в свой день рождения, какой подарок я в этот день от тебя хочу! — Скажи сразу, чтобы я успел подготовиться, — ворчливо потребовал Рон. — Нет, так не получится, — отрицательно покачала головой Джинни. В этот момент их троих позвала снизу миссис Уизли. Ребята спустились в кухню. Нужно было отнести Лавгудам большой яблочный пирог, который Молли испекла в благодарность за помощь в очистке их с Артуром спальни от избытка мозгошмыгов. — Пустая растрата отличного пирога, — проворчал Рон, когда мать всучила ему в руки большую корзину с уложенным на дне под слоем салфеток пахучим десертом. — И вовсе не пустая! С твоим папой в последнее время делается что-то неладное. После того как Ксено всё почистил в спальне, папа перестал быть таким рассеянным. — Тебе только кажется, — возразила Джинни. — По моему, он ровно столь же рассеян, сколь он был с самого начала лета. Рон, Джинни и Гермиона предприняли довольно долгую пешую прогулку до дома мистера Лавгуда, вручили ему пирог и вернулись в Нору уже на закате солнца. Отца всё не было и пришлось поужинать без него. Ужин прошёл тихо. После ужина Рон решил принять ванну. Он всегда любил принимать ванну ранним вечером за несколько часов до сна. Когда в ванной набралось достаточно горячей воды, Рон закрыл дверь ванной комнаты на щеколду. Ванная комната располагалась на втором этаже, прямо под комнатой Джинни. Рон слышал, как девочки наверху слушают музыку на маленьком магловском проигрывателе, который притащила с собой Гермиона. Рон стянул с себя свитер и открыл крышку большой корзины для грязного белья, стоящей в углу ванной комнаты. Он увидел, что сверху его простыней, которые он бросил в стирку утром, лежат купальник и трусики Джинни. Те самые купальник и трусики, розовые, с зелёной окантовкой и узором из звёздочек, напоминавшим узоры на учебнике по Астрологии, в которых Джинни сегодня плавала в пруду. Повинуясь непреклонному желанию, Рон вытащил купальник и трусики Джинни из корзины. Всего пару лет назад ему было бы противно дотронуться до ношенных трусиков сестры. Сейчас всё изменилось. Сейчас их вид возбуждал. Рон вспомнил красивую грудь Джинни, которая была сегодня под этим бюстгальтером. Вспомнил бёдра, что были под этими трусиками. Рону захотелось почувствовать запах Джинни. Он приложил к носу ту внутреннюю часть трусиков, что сегодня вплотную касалась промежности девушки. Никакого иного запаха, кроме обычного запаха ткани, Рон не почувствовал. Ничего. От ужасной развратности поступка, который он только что совершил, Рон почувствовал сильную эрекцию. Он полностью разделся, бросил свою одежду в корзину и собирался, было, отправить туда же купальник и трусики Джинни. Но Боже мой. Он не в силах был от них оторваться. Ему хотелось всё продолжать и продолжать вдыхать запах этих розовых трусиков, чувствовать под пальцами ткань бюстгальтера. Он как будто бы трогал саму грудь Джинни. Нечто такое, что он никогда не осмелиться совершить в реальности. Но хотя бы в фантазиях... Когда никто не видит и не знает, о чём он думает. Ему нужно было снять это ужасное возбуждение. Как можно скорее отделаться от него. Рон принялся мастурбировать и всего через тридцать секунд струя спермы оросила чашечки розового бюстгальтера Джинни. Рон дрожал от переполнившей его бури. Он окунул бюстгальтер Джинни в воду в ванной и тщательно смыл с него сперму. Затем бросил сестринские интимные предметы одежды обратно в корзину, а сверху прикрыл своей грязной одеждой. Затем он залез в ванну и, расслабившись в горячей воде, изо всех сил постарался забыть то, что он только что сделал. К счастью, на пути из ванной в свою комнату Рон никого не встретил, ни маму, ни Джинни с Гермионой. Ему всё ещё было ужасно неловко за себя и не хотелось встречаться ни с кем глазами. Рон заперся, нырнул в свою кровать и ожесточённо углубился в книжку про квиддич. На часах уже было половина одиннадцатого, когда Рон услышал на нижнем этаже какой-то шум и переговаривающиеся голоса. Рон встал из кровати и приоткрыл дверь, чтобы расслышать кто там. Это были голоса его друга Гарри и Дамблдора. — Гарри! Мы не ожидали тебя раньше утра! Боже мой, Альбус, вы меня так напугали! — Нам повезло. Слизнорт оказался значительно сговорчивее, чем я ожидал, разумеется, благодаря Гарри. — А что, Гермиона здесь? — обрадовано спрашивал Гарри. — Да-да, она приехала позавчера, — голос миссис Уизли заглушил громкий лязг железного котла. Рон подумал, что ему нужно было бы обрадоваться приезду друга. Наконец их будет четверо и можно будет поиграть во дворе в квиддич. И ещё, у Гарри наверняка куча новостей; чем это он там, чёрт побери, занимался вместе с Дамблдором? Но Рону совсем не было радостно. Он не хотел видеть Гарри. От чего-то его появление в Норе вызвало в рыжем юноше сильное чувство раздражения. Рон запер дверь, вернулся в кровать и накрыл голову подушкой, чтобы не слышать даже отголосков радостной болтовни внизу.

* * *

Утренний кофе утратил спокойную радость. Мало того, что приходилось делить комнату с Гарри, которому Рон был не слишком рад, на обитателей Норы ещё постоянно сыпались плохие новости. — Сколько у нас убитых сегодня? — В какой-то лачуге на севере Финляндии найдено тело Игоря Каркарова. Над крышей висела Чёрная метка… — рассказывал заявляющийся каждое утро на кофе Римус Люпин. — Хотя, если честно, я удивляюсь, что после того, как он отрёкся от Пожирателей Смерти, ему удалось прожить почти целый год. Помнится, Регулус, брат Сириуса, протянул всего пару дней. А другое утро началось так: — Кровавые пятна в Косом переулке уже отмыли? — Их всё ещё можно видеть, хотя место огорожено. Кажется, ещё одна массовая резня случилась в Руане, во Франции. Очевидно, в этот раз Волдеморт не собирается ограничивать себя деятельностью в одной лишь Англии. Ещё и Живоглот испортил всем настроение, когда принёс с охоты и положил прямо на обеденный стол истерзанную серо-жёлтую птичку. Горло ее было умело перекушено, и несколько пурпурных капелек крови красиво лежали на блестящем перьевом наряде. На Живоглота накричали, а у Рона настолько пропал аппетит, что он оставил свой завтрак недоеденным. В вечер 31 июля, в день рождения Гарри, народа в кухню набилось столько, что орудовать вилкой и ножом стало непросто. Рон сидел, притиснутый к Джинни, хотя у него было желание оказаться от неё как можно дальше. Он так старался даже ненароком не задевать её руку, что справиться с лежавшим перед ним цыплёнком ему уже не удавалось. С другой стороны к Джинни был притиснут Гарри и вот он прикосновений к девушке совсем не избегал. Рон видел, как колено Гарри вплотную касается колена Джинни, а плечи их сталкиваются друг с другом при каждом движении, и это Рона страшно злило. На следующий день случилось совсем неприятное. У мистера Уизли наконец выдался выходной и он на целый день остался дома. Как уже давно собирались, отец и сын взяли сети и пошли ставить их на пруд. Пробираясь по тропинке через дубовую рощу они сразу увидели, что на берегу уже кто-то есть. Под деревьями у воды стояли Джинни и Гарри. Рон пережил потрясение оттого, что, как ему показалось, Гарри, обняв его сестру со спины, трогал её грудь. Но секунду спустя он понял, что это не так. Джинни вытянула над головой тонкие руки. Несколько пуговиц на спине её лёгкого белого сарафана с узором голубых васильков расстегнулись. Рон увидел, как Гарри застегивает их. Просто застёгивает пуговицы, ничего больше. Джинни стряхнула прилипшие к подолу сухую траву и землю. Гарри взял девушку за руку и они куда-то пошли вдоль берега. Рон и мистер Уизли вышли из дубовой рощи. Только тут Джинни и Гарри их заметили. Джинни испуганно отдёрнула руку от руки черноволосого парня. — Предатель! Друг называется! — громко закричал Рон. — Рон, мы просто пришли сюда посмотреть на уток, — попытался оправдаться Гарри. — Почему ты ходишь с ней под ручку, словно она твоя девушка?! — Рон со злостью бросил сети на траву под ногами. — Я вовсе не хожу с ней так! — У тебя есть Чжоу! Почему же ты при всяком удобном случае обжимаешься с Джинни? Какого ты чёрта мозги ей пудришь? — Я не пудрю ей мозги, — ответил Гарри, и тут вставил своё слово мистер Уизли: — Рон… в самом деле... здесь нет ничего такого, из-за чего стоило бы поднимать столько шума. — Ты не знаешь, пап, но у Гарри уже есть девушка, с которой он гуляет и даже целовался в прошлом году. — Гарри расстался с Чжоу! — громко выкрикнула Джинни. — А ты с чего решила, что можешь занять её место? Ты ещё слишком маленькая! — Джинни вовсе не маленькая, Рон, — со смехом покачал головой мистер Уизли. — Давно уже не маленькая. Джинни прошла мимо Рона сердито топая ногами. — Какой же ты дурак! — бросила она ему и быстрым шагом пошла по тропинке назад в Нору. Гарри, с большим отставанием, последовал за ней. Вечером этого дня Рон долго лежал, глядя вверх на полог кровати и заставлял себя испытывать к Джинни исключительно братские чувства. Они всю жизнь жили рядом, играли в квиддич, дразнили Перси, потешались над глупыми, старыми мамой и папой… Джинни его младшая сестрёнка… естественно, ему хочется её защищать… опекать… оторвать Гарри руки и ноги за то, что он прогулялся с ней под ручку… нет… уж этот братский порыв надо сдерживать… В течении следующей недели Рон заставил себя наладить нормальные отношения с Джинни и Гарри. В конце концов, он больше не видел их державшимися за руку, а значит, видимо, Гарри отказался от своих дурацких притязаний на его сестру. Все четверо, Рон, Джинни, Гарри и Гермиона отлично проводили время, потешались над Биллом и Флёр, которые тоже приехали гостить в Нору, запускали фейерверки, играли в квиддич во дворе. Впрочем, они не только веселились, но и много помогали по дому. Натёрли в кухне печь ваксой и выкрасили её дверцы серебряной краской. Были вымыты все окна и постираны занавески. Накануне дня рождения Джинни слетали на мётлах к далёкому болоту, чтобы набрать прыгающих поганок, помимо которых в итоге набрали ещё и ландышей. День рождения Джинни наступил 11 августа, и ещё до завтрака он ознаменовался неприятным происшествием. Гермиона отправилась с миссис Уизли в большой сарай, помочь собрать у кур яйца. Только она ступила на порог, как сильный порыв ветра захлопнул тяжёлую дверь и сильно прищемил ей левую руку. Гермиона завопила от боли. Миссис Уизли бросилась на помощь, стремясь поскорее освободить ей руку, но было слишком поздно. У Гермионы было сломано три пальца. Миссис Уизли ввела бледную Гермиону в дом и усадила на большой диван. Все обитатели Норы прибежали узнать, что случилось. Когда Билл осмотрел травмированную руку, лицо его помрачнело. — Ей нужно поскорее показаться врачу. Мам, достань летучий порох. Отправляемся немедленно. Билл коснулся руки Гермионы палочкой и наложил обезболивающее заклятие. Гермиона поблагодарила его едва слышным шёпотом. Крепко держа пострадавшую за плечи Билл вошёл с ней в камин, произнёс название госпиталя, и они исчезли в зелёном огне. — Ничего страшно, Гарри вон руку ломал и уже на следующий день здоровенький ходил, — обнадёживающе проговорила Джинни. — А срастить костеростом пальцы можно, наверное, за несколько минут. Через час погода за окном разыгралась не на шутку. Из-за дождя и ветра пришлось закрывать ставни. Во всех комнатах, как в погребе, царила тьма. Билл и Гермиона вернулись. Рука девочки была забинтована и крепко покоилась в поддерживающей её повязке. — Колдомедик сказал, что вечером бинты уже можно будет снять, — вымученно бодрым голосом проговорила Гермиона. — Прости, Джинни, что порчу тебе день рождения. — Ну что за глупости, Гермионочка, ты ничего не портишь, — воскликнула Джинни и заботливо обняла подругу. — Да нет же, я пострадала исключительно из-за собственной глупости и медлительности. Впрочем, может быть, меня невзлюбил ветер. — В Лондоне погода получше, чем у нас здесь, — сказал Билл. — Шторм идёт с запада и ненастье затронуло в основном графства Девон и Корнуолл, а в Лондоне только лёгкий дождик моросит. — А давайте все отправимся в Лондон и отпразднуем день рождения Джинни там! — предложил мистер Уизли таким весёлым тоном, будто это была самая интересная затея на свете. — Ох, Артур, это был бы неплохо, — вздохнула миссис Уизли. — Если вспомнить, как нам тесно было недавно в день рождения Гарри... — После смерти Сириуса дом на Гриммо 12 принадлежит тебе, Гарри, — сказал мистер Уизли. — Ты как, позволишь нашей ораве устроить в нём небольшую вечеринку? — Разумеется! — тон Гарри был таким, будто сомнение в том, что он позволит, было для него оскорбительным. — Я ведь уже сказал, что этот дом в полном распоряжении для нужд членов Ордена Феникса. Вечеринки включаются. Все обитатели Норы на день переехали на Гриммо 12, где кухня была гораздо просторнее. В этом доме на Рона нахлынула куча воспоминаний о прошлом лете. — Где Кикимер? Надеюсь, он сдох? — громко поинтересовался Рон, осматривая вызывающие ностальгию пыльные шкафы, за чисткой которых было потрачено столько часов жизни. Гермиона наградила его злобным взглядом. — Как только рука заживёт, ты у меня получишь! — Гермиона угрожающе помахала в воздухе здоровой рукой. В обед все отправились в Косой переулок. Собирались навестить близнецов в их магазине шалостей, а миссис Уизли хотела приобрести для Джинни новую сумку для учебников в качестве подарка. Косой переулок изменился. Яркие, блестящие витрины, показывающие книги по заклинаниям, ингредиенты к зельям, котлы не получалось разглядеть за большими плакатами Министерства Магии, что были наклеены поверх них. Большинство этих мрачных фиолетовых постеров содержали советы по безопасности, но на некоторых были напечатаны двигающиеся чёрно-белые фотографии Пожирателей Смерти, находящихся на свободе. Беллатрисса Лестрейндж насмешливо улыбалась с ближайшей аптеки. Несколько окон были зашиты досками, среди которых было Кафе-мороженое Флориана Фортескью. С другой стороны, появилось много убогих ларьков по всей улице. К ближайшему из них, появившемуся перед Флориш и Блоттс под полосатым испачканным навесом был прикреплен картонный знак, на котором было написано: АМУЛЕТЫ-АЛЬЦГЕЙМЕРЕТЫ Действуют против оборотней, вызывая у них преждевременное старческое слабоумие. Нездорово выглядящий волшебник гремел охапкой серебряных символов на цепи рядом с прохожими. — Одну для вашей маленькой девочки, мадам? — спросил он, хитро смотря на Джинни, когда они подошли. — Защитите её чудесную шейку? Жалко будет, если... Рон мгновенно вскипел и вытащил палочку. Слова продавца показались ему скрытой угрозой. — Не смей даже смотреть в её сторону, утырок! — прорычал Рон. Мистер Уизли тут же накрыл руку Рона ладонью и заставил его медленно опустить палочку. — Если бы я был на работе… — сказал мистер Уизли, свирепо посмотрев на продавца амулетов. — Да, только не надо арестовывать никого сейчас, дорогой, мы торопимся, — сказала миссис Уизли, нервно посматривая по сторонам. — Пойдёмте все скорее. — Ты чего это на людей кидаешься? — с усмешкой спросил Билл, когда они отошли от продавца амулетов. — Ничего, — буркнул Рон. — Просто никому не позволено обижать Джинни, кроме меня. — Этому мошеннику не было никакого дела до Джинни, — Билл удивлённо поднял брови, — он просто разыгрывал стандартную схему, чтобы впихнуть прохожему свой амулет. В магазине близнецов Рон набрал себе кучу интересных безделушек, но братья запросили за них, как с обычного покупателя. — Три галлеона девять сиклей. — Я ваш брат! — Три галлеона девять сиклей. — Но у меня нет трёх галлеонов девяти сиклей! — Тогда положи всё на место. Смотри, полки не перепутай. Рон уронил половину коробок, ругнулся и, глядя на Фреда, сделал неприличный жест рукой. Это, к несчастью, заметила миссис Уизли, которой вздумалось появиться именно сейчас. — Еще раз увижу, сломаю пальцы так же, как Гермионе, — рявкнула она. — Мам, можно мы купим пигмейскую пуфку? — умоляюще произнесла Джинни. — Что купим? — настороженно переспросила миссис Уизли. Рон вспомнил, что Джинни так и не сказала ему, что же она хочет на свой день рождения от него. До игры в плюй-камни он собирался как обычно подарить ей коробку шоколадных лягушек, но теперь это был не вариант, она сама должна была объявить что ей надо. Рон пошёл следом за Джинни и уединился вместе с ней у полок с пигмейскими пуфками. — Что ты хочешь? Ты так и не сказала своё желание, — напомнил Рон. — Ах да! — Джинни хлопнула себя ладонью по голове и заулыбалась. — Вообще, сначала я хотела, чтоб ты весь мой день рождения катал меня на плечах... Рон сделал очень странные глаза. — ...но день с самого начала как-то не задался, так что я забыла. Да и вообще, сейчас я думаю, что это какое-то ребячество... Джинни задумчиво почесала подбородок. — Купи мне... э-э... — Что? Пигмейскую пуфку? — Нет. На неё мы с Гермионой вместе скинемся. Джинни взяла Рона за руку и повела в дальний угол магазина. — Я нашла тут одну загадочную книгу. Книгу о механических эльфах. — О ком? — Сама не знаю. Но в ней такие картинки. Что-то очень интересное. Фред и Джордж не помнят, откуда она у них, наверное это знает только поставщик. Джинни показала ему книгу: — Вот её хочу. Рон пролистал книгу. Текста в ней было немного. Зато на каждой странице колдографии странных высоких существ, которых кроме как «механическими эльфами» и назвать было нельзя. Существа не были куклами, они явно были живыми. Но в то же время в них было что-то механическое. Рон подумал, что эта полнейшая чертовщина. Имя автора было написано мелким шрифтом, некий Ярдли Платт. А потом Рон увидел ценник. — Одиннадцать галлеонов! Джинни, ты охренела? У меня нет столько! Джинни надменно вздёрнула носик. — Я не имею ввиду, что она нужна мне прямо сегодня. Можешь взять её, когда будут средства. А можешь оставить меня без подарка, я не очень-то и настаиваю. Всё на твой выбор. Джинни развернулась на пятках, махнула огненно-рыжей гривой волос и побежала искать Гермиону. Рон пролистал небольшой томик, который больше напоминал странный фотоальбом, чем нормальную книгу, и сердито вернул на полку. У него физически не было столько денег, чтобы позволить себе такую покупку, ни с собой, ни вообще. К вечеру в доме на Гриммо 12 опять набралась огромная куча народу, такая же, какая была на дне рождения Гарри. Билл, мистер Уизли и Рон развесили под потолком множество пурпурных фонариков, украшенных большими числами «16». Гермиона, выпустив из кончика своей палочки золотистые и фиолетовые ленты, красиво развесила их в углах кухни. Невеста Билла Флёр назначила саму себя в специалисты по дизайну и руководила процессом украшения кухни, чем страшно всех бесила. — Арри, догхогой, перевесь эти шагхики повыше! Месье Уизли, ну куда же вы застилаете лимонно-жёлтую скатегхть в комнату, украшенную золотом, это ужасное сочетание цветов! Джинни вышла к столу в брюках и в зелёном свитере, который связала ей на последнее Рождество мама. — О, милая, этот костюм кринге! — пришла в ужас Флёр. — Ну разве может именинница так выглядеть? Назло Флегме Джинни поднялась наверх и переоделась ещё более неприглядно, сменив нормальные брюки на рваные пижамные штаны с бабочками. — Выгхвите мне глаза! — завопила Флёр, когда увидела её обновлённый наряд. За столом в этот раз было сидеть куда свободнее. Мисисс Уизли наготовила горы еды, но все старались не есть сверх меры. Разве что, когда очередь дошла до большого шоколадного торта, тут никто себя не сдерживал и от торта скоро и крошки не осталось. В конце вечера за столом остались только Люпин, Билл и мистер Уизли. Они с серьёзными лицами обсуждали дела Ордена. Все остальные разбрелись кто куда. Рон помог Гермионе снять бинты с уже зажившей как следует руки. Гермиона несколько раз сжала и разжала пострадавшие пальцы. Кости были целы. Но на среднем пальце у Гермионы больше не было ногтя. Гермиона чуть не расплакалась от такого уродства. — Не переживай, он отрастёт, — успокаивал подругу Рон. — Наверняка есть какое-то магическое средство, чтобы это ускорить. Он пытался ободрить её по пути в комнаты наверху, и к тому времени как они дошли до второго этажа, Гермиона выглядела уже повеселее. Чтобы не проходить мимо гобелена со злобным портретом матери Сириуса, она предложила обойти по длинному, старому коридору. Когда они свернули в него и поднялись по лестнице, то увидели Гарри и Джинни в узком проходе, которые целовались, прижавшись друг к другу, словно были приклеены. Как будто что-то большое и чешуйчатое перевернулось в желудке у Рона, сжимая все его внутренности. Мгновенно горячая кровь заполнила его мозг и вытеснила из него все мысли кроме одного желания — сделать из Гарри отбивную. — Ой! Гарри и Джинни отлипли друг от друга и посмотрели на них. — Что? — спросила Джинни. — Я не хочу находить мою сестру страстно целующейся у всех на глазах! — Это был пустой коридор, пока вы в него не припёрлись! — крикнула Джинни. Гарри выглядел смущённо. Он подарил Рону кривую улыбку, которую тот не вернул, потому что монстр внутри него кричал о необходимости окончательно разорвать все узы дружбы с мерзавцем. — Э-э… пошли Джинни, — сказал Гарри. — Давай вернёмся в гостиную… — Ты иди! — сказала Джинни. — А я хочу сказать пару слов моему дорогому братцу! Гарри ушёл с таким видом, как будто не сожалел, что покидает их компанию. — Так! — сказала Джинни отбрасывая свои рыжие волосы с лица и впиваясь взглядом в Рона. — Давай покончим с этим раз и навсегда. Это не твое дело, Рон, с кем я целуюсь, и что ещё я с ними делаю… — Да, мое! — сердито сказал Рон. — Ты думаешь, что я хочу, что бы люди говорили, что моя сестра… — Кто? — крикнула Джинни, поднимая палочку. — Кто именно? — Он не имел в виду ничего такого, Джинни… — сказала Гермиона, хотя по тону было понятно, что она сама в это не верила. — О нет, он имел в виду! — переключилась Джинни на Гермиону. — Только потому, что он ни разу в жизни ни с кем не поцеловался, только потому, что лучший поцелуй, который он получал, был от нашей тётушки Мюриэль… — Заткнись, шлюха! — проревел Рон, немеденно становясь ярко-красным. — Нет я не заткнусь! — завопила Джинни. — Каждый раз, когда я видела тебя с Флёр, ты надеялся, что она поцелует тебя хотя бы в щёку, это так жалко! Если бы ты хоть раз встретился с кем-нибудь и поцеловался с ней, то ты бы не так относился к этому! Рон тоже достал свою палочку; Гермиона стремительно встала между ними. — Ты не знаешь, о чём говоришь! — орал Рон, пытаясь прицелиться в Джинни мимо Гермионы, которая сейчас стояла напротив неё. — Только потому, что я не делаю этого публично. Джинни громко рассмеялась ироническим смехом, пытаясь оттолкнуть Гермиону с дороги. — Целовался с Сычиком, не так ли? Или у тебя фотография тёти Мюриэль под подушкой? Ярко жёлтый луч прошёл под рукой Гермионы и пролетел буквально в паре сантиметров от Джинни; из-за буйных криков вернулся Гарри и прижал Рона к стене. — Одумайся! — Отвали, придурок! — Гарри поцеловался со мной! — кричала Джинни, в её голосе слышались слёзы. — И Гермиона целовалась с Виктором Крамом, и только ты относишься к этому как к чему-то неправильному, Рон, и это потому, что ты имеешь в этом опыта, не больше, чем двенадцатилетний. И с этими словами она очень быстро убежала. Гарри быстро отпустил Рона; его лицо выглядело как у убийцы. — Уйди от меня, — потребовал Рон. Гарри печально переглянулся с Гермионой, втянул голову в плечи и пошёл вниз. Гермиона неодобрительно фыркнула и ушла вслед за Гарри. Рон не собирался успокаиваться. Он дошёл до комнаты Джинни и толкнул дверь, ожидая, что сестра заперлась внутри. Но дверь свободно распахнулась, а за ней была только тёмная и пустая комната. Если она не убежала к себе, то значит поднялась куда-то на третий или четвёртый этаж. На третьем была лишь комната близнецов, а комнаты на четвёртом были все, кроме одной, нежилые, а единственная жилая когда-то принадлежала Сириусу. Что Джинни там забыла? Ему стало даже любопытно. Рон поднялся на третий этаж и проверил комнату близнецов, но она была пуста. Рон поднялся на четвёртый этаж. Крадясь по тёмному коридору, он заметил выскочившую из дверного проёма слева тень и тут же схватил. В его крепких пальцах, как в капкане, была зажата рука сестры. — Отпусти меня, — злобно прошипела Джинни, пытаясь освободиться, — у тебя нет никакого права мне указывать, с кем я могу целоваться, а с кем нет. Рон зажёг огонёк на кончике волшебной палочки, в его мерцающем свете он был похож на дьявола. — Ошибаешься, у меня есть такое право, потому что я твой брат и я старше тебя. — Твоё развитие остановилось в двенадцать лет, поверь мне, — фыркнула Джинни. — Закрой свой рот, — прорычал Рон. Открыв плечом дверь, он затолкнул ее в полутёмную спальню, после чего дверь была наглухо закрыта. Небольшой кружок света полностью растворялся в глубоком сумраке спальни. Воздух в комнате был спёртый и застоялый. Это была одна из нежилых комнат, до уборки которой, обитатели дома на Гриммо 12 никогда не добрались. С трудом они разглядели в темноте огромную старинную кровать. — Что ещё тебе от меня надо? — закричала Джинни яростно. Но Рон не стал ей отвечать. Когда он повернулся, чтобы зажечь свечку на круглом дубовом столе, девушка ринулась к медной дверной ручке. В один миг мускулистое тело Рона прижало её к двери. Часто и тяжело дыша, Джинни всё же яростно сопротивлялась. Если бы она могла повернуться к нему, она расцарапала бы ему лицо, но его сила и комплекция не давали сделать этого. Палочку из кармана она тоже достать не могла. Борясь с её попытками вырваться, Рон прижался к сестре также близко, каким было её недавнее страстное объятие с Гарри. От её волос исходил хорошо знакомый цветочный запах, но теперь он показался Рону таким по-новому острым, что от него закружилась голова. — Успокойся, — скомандовал Рон, — я не хочу причинить тебе боль. С какой-то дьявольской нежностью он убрал прядь рыжих волос с её лица. Он ощутил её горячее дыхание на своей шее, от чего мурашки побежали по коже. Тело Джинни ослабло, кажется, она слегка дрожала. Сердце её билось часто. Своей собственной грудью, прижатой так крепко к её, он чувствовал как оно колотится. Его охватило страстное желание, потеплело внутри, как будто от чашки горячего какао. «Когда в твоём сердце горит огонь, — всплыли в памяти слова из глупой песни Селистины Уорлок». Невозможно. Не может быть, что он влюбился в собственную сестру. Но это было так. То что он испытывал к ней, не было просто мимолётным сексуальным влечением. Он по-настоящему жаждал обладать ею. Любить её. Джинни должна принадлежать только ему и он никогда никому её не отдаст, Рон точно это знал. Его пальцы осторожно прошлись по её изящным ушкам. — Вот, так лучше, — мягко проговорил он, — мне нравятся нежные и покорные девочки. — Скорее Волдеморт женится на магловке и устроится на работу в магловском офисе, чем я когда-либо кому-либо покорюсь, — фыркнула Джинни. — Будь ты проклят! Умри в агонии, ничтожный братец! Пусть вороны едят твою вонючую плоть! — Сколько яда изливаются из этих губ, искусных в поцелуях, — ласково проворковал Рон. — Может, если ты такая мастерица в этом деле, ты покажешь мне, что к чему? При мысли о том, что его губы в сантиметре от губ Джинни, что он может с лёгкостью лизнуть их языком, Рон ощутил дрожь по всему телу от груди и до самых ног. — Совсем с ума сошёл? Если ты посмеешь меня поцеловать, то я расцарапаю тебе всё лицо. Он снова засмеялся, затем продолжил своим хриплым голосом: — Если ты ведёшь себя как шлюха, то чего мелочиться? Окунись в это глубже. Какая разница, одним поцелуем больше, одним меньше? Я щедро оплачу твои услуги. — С этими словами он навалился на неё с большей настойчивостью, и Джинни безошибочно угадала давление той части его тела, что делала брата представителем мужского пола. В этот момент Рон не мог ни о чём думать, кроме жгучего возбуждения. Опьяняющего возбуждения. Голубые глаза юноши были затуманены желанием. Его член томно пульсировал. Джинни изо всей силы двинула ему коленом в пах и ударила по ноге. — Грязный развратник! Убирайся! Как ты можешь предлагать мне такое? Я твоя сестра! Ублюдок, извращенец, скотина! — Ты моя сестра, но ты также самая горячая и красивая девушка, что я только знаю! — выпалил Рон. Джинни смотрела на него с яростью и недоверием в течение десяти долгих секунд. Наконец она кашлянула, прочищая горло и севшим голосом произнесла: — Я не знаю, что на тебя нашло, Рон. Но пожалуйста, перестань. Потому что мне страшно. На глазах Джинни выступили слёзы. Она оттолкнула брата, открыла дверь и убежала по коридору прочь. Рон упал на колени, медленно приходя в себя и одновременно приходя в ужас. Что он только что совершил? Как он мог такое ей наговорить? Как он мог сказать такие мерзкие слова хрупкой, доброй, весёлой малышке Джинни? Он позволил похоти овладеть собой и навсегда испортил отношения с Джинни. Навсегда! Его любимая сестра. И теперь уже никогда между ними не будет простых невинных разговоров и перешучиваний, он никогда больше не увидит её милой улыбки, обращённой в его адрес, никогда не сможет просто сказать привет, не вспоминая об этом вечере, о том, что сейчас случилось в этой комнате. Злость на себя обуяла Рона. Со всей силы он ударился лбом о лакированный дубовый пол. А потом схватился за голову и взвыл. Чувство стыда терзало его, словно заклятие Круциатус.