Коробка

***

С самого утра лил дождь. Казалось, погода чувствовала его тоскливое, уставшее от всего настроение и полностью отражала внутреннее состояние. Хотя парень не удивился бы, если бы это оказалось очередной суперспособностью Найса, о которой он не знал, но которая, как всегда, работала вопреки желаниям носителя титула. Оставшись в огромной квартире в полном одиночестве, Линь Лин начал ощущать, будто сходит с ума. Стоило ему сосредоточиться на чём-то, как боковым зрением улавливались разные силуэты. Чаще всего мерещилась Луна — с ней он провёл здесь больше всего времени и уже привык, что она где-то рядом. Реже возникал образ госпожи Джей, но в её случае это, скорее всего, было связано с работой, которой та старалась его завалить, точнее — утопить в ней. Пару раз даже привиделся Рик, и в первые мгновения Линь Лин всерьёз думал, что злодей сошёл с ума и явился лично, каким-то образом пробравшись в Башню Героев. К счастью, он, как и остальные «гости», оказывался лишь плодом его расшатанного сознания. Но больше всего пугало другое — Найс. После ухода Луны, которая не называла его иначе как «Линь Лин», он, кажется, начал терять себя. Все вокруг именовали его Найсом, словно забыв настоящее имя. Хотя, госпоже Джей стоит отдать должное: чаще, чем «Найс», она использовала в его адрес «пацан» или «сопляк». В этом было что-то по-своему милое. Так и вышло, что бесконечно откладываемые выходные, отсутствие личной жизни, да и вообще жизни, принадлежащей только ему — привели к тому, что с самого утра Линь Лин чувствовал себя разбитым, ведь стоило пойти умываться, в зеркале его встретил улыбающийся Найс. Белоснежная улыбка супергероя бесила его до дрожи — хотелось врезать этому парню, который сохранял образ вопреки всему. Поэтому Линь Лин начал ненавидеть зеркальные поверхности. В них он видел отражение нескончаемой работы. «Улыбка брата была куда мягче», — думал он каждый раз, поймав собственное отражение. — «И в кого я превращаюсь?» Лёжа чётко по середине кровати и сложив руки прямо на груди, словно его тело собирались положить в саркофаг для дальнейшего погребения, Линь Лин ожидал пока его позовут на новые запланированные съёмки. Соблазн закрыть глаза был велик, несмотря на то, что он только что проснулся. Но эти редкие минуты, когда он мог оставаться наедине с собой и при этом быть собой — казались бесценными. «Ой, чуть не забыла! Рик просил передать, что хочет встретиться с тобой в эти выходные у здания, где ты вырос» Последние слова Луны и единственная подсказка о встрече с Риком, который наверняка знал всё о его прошлом — оказались почти бесполезными. В тот день, в свои первые за долгое время (и последние перед новым кругом бесконечной работы) выходные, он не только не узнал ничего нового — он даже не встретился с Риком. Кое-как замаскировавшись и уговорив госпожу Джей, что просто пройдётся по магазинам, Линь Лин пришёл туда, где провёл столько лет своей жизни. В детский дом.

***

Повезло, что в тот день тоже шёл дождь — Линь Лину не пришлось особенно заморачиваться с маскировкой. Одевшись в самую обычную свою одежду, ту самую, в которой он впервые встретился тогда с братом и госпожой Джей, парень лишь накинул сверху куртку с капюшоном, чтобы не промокнуть, и, конечно, шапку — нужно же было скрыть эти белые волосы. Идя по мокрым улицам бедного района, Линь Лин хоть и сливался с толпой, впервые за долгое время оставаясь незамеченным, всё равно нервничал: а вдруг кто-то взглянет на него и узнает? Поэтому весь путь он проделал, уставившись в потрескавшийся от времени асфальт. Впрочем, смотреть по сторонам и не требовалось — за столько лет, проведённых здесь, ноги сами несли его к нужному месту. Оторваться от созерцания земли он смог лишь тогда, когда под ногами зашуршала знакомая каменная кладка. Здание детского дома было настолько старым и обветшалым, что капитальный ремонт здесь, кажется, не делали со дня основания — лет сто, не меньше. Линь Лин замер прямо перед парадным входом. Его серый, угрюмый вид навевал тоску даже в солнечный день, не то что сейчас. Когда-то, выпускаясь, парень надеялся, что больше никогда не вернётся сюда — в место, высасывающее последние силы у и без того одиноких детей. «Здесь у детей не было никакой надежды» — думал он, разглядывая облезшую, когда-то жёлтую краску здания, бывшего ему одновременно и тюрьмой, и домом. — «Взрослые не желали себе ребёнка отсюда». Вспоминать унылые, однообразные годы, проведённые в этих стенах, Линь Лину не хотелось категорически, поэтому, прислонившись спиной к холодной кирпичной стене, он начал ждать. Рассвет только начинался — у Рика ещё была уйма времени, чтобы объявиться. Но сколько бы часов Линь Лин ни ждал, Рик так и не появился. С каждой минутой уверенность таяла, хотя сил стоять хватало — всё-таки теперь он супергерой. Ни утренняя морось, ни полуденный ливень, ни вечерний туман не принесли желанной встречи. Всё, чего он добился — бессмысленно потратил свой единственный выходной, простояв у детдома больше двенадцати часов. Самое удивительное, что старушка-охранница так и не выгнала его (видимо вообще не заметила), да и не узнала — ну, в этом хоть какая-то удача. Линь Лин вздохнул — на часах уже пробило восемь вечера, тот самый крайний срок возвращения, который установила госпожа Джей. С горькой усмешкой он оттолкнулся от стены, с которой за эти часы практически сросся. Может, Рик просто издевался над ним, мстя за Линь Вэя? Смеялся в лицо, будто говорил: «Ты недостоин ничего знать о нём»? Хотя… Это было не похоже на Рика. В их последнюю встречу он явно хотел увидеться без какого-либо злого умысла — даже, казалось, был искренне рад, что Линь Лин жив. Так почему же Рик не пришёл? Неужели что-то случилось? Ответ не заставил себя долго ждать. Уже развернувшись, Линь Лин решительно зашагал прочь от этого угнетающего места, даже не потрудившись бросить на него последний взгляд. Глаза его снова были опущены вниз — то ли от разочарования, то ли просто не желая видеть ничего, что могло бы напомнить о прошлом, ну, а так же от своей сегодняшней неудачи. Однако эта рассеянность сыграла с ним злую шутку: он совершенно не заметил человека, появившегося прямо на его пути, и грубо столкнулся с ним. Молодой курьер — до этого оживлённо болтавший по телефону и беспокойно озиравшийся по сторонам, будто кого-то потерял или, наоборот, искал — теперь сидел в грязной луже на асфальте. Чёрт! Однако паренёк, кажется, даже не расстроился, сосредоточенно удерживая над головой небольшую картонную коробку, словно это был какой-то дорогущий груз. Линь Лин поспешно протянул ему руку помощи, но юноша вместо этого сунул ему эту самую коробку. — Вы же Линь Лин? — бодро спросил он, ловко вскакивая на ноги и совершая нелепый поклон. — Вам посылка. Извините, я немного заплутал в этом районе — сюда редко что-то доставляют. Приношу свои извинения… — Да, это я, но… — Линь Лин замешкался, с недоумением оценивая лёгкость коробки в руках. — Кто отправитель? — Он пожелал остаться неназванным, — таинственно ухмыльнулся курьер, поправляя промокший дождевик. — Передал только свои извинения. — Понятно… Спасибо, — пробормотал Линь Лин, намеренно избегая зрительного контакта. Он уже собрался уходить — всё-таки это был хоть какой-то знак от Рика, как вдруг курьер окликнул его, едва он сделал пару шагов. — Эй, а вы… Вы выглядите знакомым! — воскликнул паренёк, внезапно оживившись. — Вы случайно не знаменитость? Можно с вами сфоткаться? Сердце Линь Лина ёкнуло. Ответив быстрым отказом, он резко рванул вперёд, даже не обернувшись. Лишь бы этот любопытный доставщик не разглядел его как следует! Если он узнает в нём Найса и проболтается… Госпожа Джей не просто устроит разнос — она навсегда запретит ему выходить из башни без сопровождения. По спине пробежали мурашки при одной этой мысли. Сжимая в руках полученную коробку, Линь Лин ускорил шаг, растворяясь в вечерних сумерках.

***

Линь Лин дёрнулся, осознав, что снова провалился в сон. Всего несколько минут — он лишь прилёг после утреннего умывания, а сознание уже уплыло. Губы сами собой скривились в досаде. Эти редкие минуты перед съёмками были его единственным временем, когда можно было просто быть, а не изображать Найса. А он умудрился проспать и их. Но тишина в комнате говорила — госпожа Джей ещё не пришла. Ни топота каблуков, ни её оглушительных криков. Значит, ещё можно успеть... Поднявшись с кровати, парень направился в ванную, надеясь, что холодная вода прогонит остатки сна. Окатив лицо холодянкой, он нерешительно взглянул в зеркало. Там, как всегда, его встретил Найс, но на этот раз — без привычной лучезарной улыбки. Образ казался уставшим, почти потрёпанным, с едва заметными синяками под глазами. Несовершенный. Что странно. Наклонившись ближе к зеркалу, Линь Лин осторожно провёл пальцем по тёмным кругам. — Тебе так даже идёт, — прошептал он, и в отражении мелькнула его собственная, давно забытая улыбка. Впервые за долгое время вид своего отражения в чужом облике вызвал у него не раздражение, а что-то похожее на удовлетворение. Жаль только, что команда «Тримэн» обязательно замажет эти знакомые, почти родные следы усталости. Хотя, зная способности Найса, они скорее всего исчезнут сами. «В ванной нет камер» — внезапно всплыла в памяти строчка из письма, найденного в той загадочной коробке пару недель назад. Осторожно оглядевшись, Линь Лин опустился на колени перед шкафчиком под массивной раковиной. Это тайник показала ему Луна перед отъездом — там она хранила запасной кошелёк с наличными на случай внезапных санкций со стороны компании. Задняя стенка шкафчика скрывала узкое пространство между фанерой и стеной — достаточно было поддеть тонкую панель, чтобы получить доступ к укромному уголку. Именно там Линь Лин спрятал содержимое той коробки, ожидая подходящего момента. Внутри находился тонкий смартфон с зарядным устройством и письмо с обрывочной информацией: «В ванной нет камер. Жди сообщение от номера 973-2XXX–XXXX Прости, сейчас, ради твоей безопасности, я не могу с тобой встретиться» Достав спрятанный телефон, Линь Лин с замиранием сердца наблюдал, как экран постепенно оживает. Как только устройство подключилось к сети, на него хлынул поток отложенных сообщений — какой-то спам, странные посты... И то самое, обещанное.