Ядро. Клинок. Пустота.

Воздух в древнем святилище трещал от энергии. В нос бил сильный запах озона и ладана. Дети Разлома ворвались внутрь, но простая на первый взгляд битва обернулась ловушкой. Загнанные в угол разоблачённые сектанты запустили ужасающей мощи древний механизм — сердце храма. Добраться до него можно было лишь минуя лабиринты святилища и орды разъярённых фанатиков, что в своей ненависти ко всему живому не страшились даже смерти. Артефакт пульсировал словно сердце, с каждым ударом наращивая мощь и увеличивая область поражения. Остановить геноцид можно было только изнутри, пережив путь к артефакту. Тогда и открылась правда об истинной опасности артефакта. Механизм высасывал жизнь из любого, кто осмелится попасть в зону поражения. Святилище угрожало выжечь километры густонаселенного королевства, оставляя после себя лишь безжизненную пустошь. Артемида не сомневалась. Отряд впитал мужество эльфийского капитана и рвался к центру храма, прокладывая дорогу сквозь строй остервенелых врагов. С каждым шагом вперед, с каждым поворотом темного коридора, с каждым битом рукотворного сердца, они приближались к цели. Удар. Артемиду пригвоздило к полу. Доспехи рухнули, царапая мраморные плитки пола. Она видела как её товарищи иссыхали и обращались в пепел под силой артефакта. Артемида была бессильна это изменить. Те что имели силы сопротивляться — корчились от боли в попытках подняться с земли. Тела были истощены. Само существование давалось с трудом. «Скольких ещё мы потеряем?» — промелькнуло в ее сознании. Сердце харама — ядро окутанное мириадой золотых механизмов было приковано массивными цепями к стенам храма. Оно пылало разрушительной энергией, словно насмехаясь над всеми стараниями героев. Так близко. Пара шагов и она не промахнётся. Словно в ответ на это металл брони начал покрываться ржавчиной, а древесина в руках трухлеть и гнить. «Только одного.» — прозвучал единственно верный ответ. Выстрел. Толчок от взрыва поднял на ноги, помогая двигаться. Арбалет развалился на составляющие и рассыпался по полу. Латы, как никогда тяжёлые, скрипели при ходьбе. Призванная магическая рука, прыгала по телу, словно торопливый паук, ослабляя лямки в попытках облегчить ношу. Сил нести оружие не было. Второй арбалет выпал из руки и рассыпался, не достигнув пола. Каждое движение давалось с трудом. Каждый шаг, казалось, длился вечность. Но она шла вперед. Сквозь жгучую боль, высасывающую силы, сквозь наваждение, зовущее лечь и умереть. Ее мышцы горели, а кости скрипели. И вот долгожданное облегчение. Ударившись об пол зазвенел наплечник, второй, с грохотом упала кираса. Артемида продвигалась вперёд, а за ней простирался след из ржавой и местами окровавленной брони. Глаза загорелись и фокус подсказал как нанести верный удар. На последнем издыхании она занесла ржавый и кривой, словно прошедший тысячи боёв, клинок и всадила его в пылающее сердце механизма. Ослепительная вспышка. Грохот, сотрясающий мироздание. И тишина. Оставшиеся в живых Дети Разлома, разгребая завалы, добрались позже. Они нашли лишь треснувшее, почерневшее ядро и торчащий из него ржавый клинок. Артемида погибла. Легенда, о пожертвовавшей собой героине родилась в тот же миг, когда клинок эльфийки развалился в руках воина, что вынул его из небьющегося сердца храма. Легенда ошибалась. Артемида выжила. Взрыв вышвырнул её в ледяную, беззвучную пустоту, разделяющую планы существования. Она парила там, беспомощная, разбитая. Без сил. Без доспехов. Без малейшей надежды на спасение. «Мам, пап, можете гордится. Ваш фокус спас целое королевство…» — успела подумать она, прежде чем тьма поглотила сознание. Как и всегда в таких историях, спасение пришло откуда не ждали. Корабль, скользящий между мирами заметил парящее в пустоте тело. Легкая добыча. Щупальца схватили ее, втянув в металлические недра. Иллитиды — охотники за разумом, коллекционеры существ для своих чудовищных экспериментов. Они не знали, кого подобрали. Не знали, что эта «добыча» принесет в их холодные ульи. Артемида очнулась. Живая. Но тело… Тело было чужим. Скованным, неуклюжим, медленным. Точность удара, молниеносность реакции, координация движений — все, что делало ее Оружием Детей Разлома, испарилось. Как будто она вернулась в первые дни своих ученических мук, когда мешок с песком казался неподъемным. Но под этой обманчивой маской беспомощности тлела воля. Воля что не дрогнула перед лицом смерти. Воля, способная бросить вызов даже богам.