Часть 1. А идея была хорошей

      Гермиона щурится от удовольствия и предвкушения, представляя, как зароется ступнями в песок – и тогда даже торнадо не оторвет ее от лежака на солнечном как-его-там острове, и пусть Сайрус хорошенько изучит каждую лиану в поисках своей загадочной tenebris media nocte, лишь бы дал ей несколько дней расслабиться в тени пальм и, может быть, завести короткий роман с каким-нибудь серфером. Технически это не отпуск, это очень важная операция отдела магических исследований – поиск исключительно редкой змеи, потерянной браконьерами на острове посреди Индийского океана. Какие чудесные новые амулеты и зелья могли бы получить оперативники Аврората! Как здорово было бы использовать чешую тенебриса для усиления окклюменции или, например, в изготовлении «теневых мантий», или для пуговиц, скрывающих владельца от прямого взгляда и заклинания поиска! А раз уж так случилось, что ее напарник обнаружил (восторженно сияя глазами) упоминания об этом существе в архиве, да к тому же он магогерпетолог (вот совпадение) и совсем никуда без напарницы не поедет… «Великолепная инициатива!» - Кингсли воодушевленно потряс ее руку и выписал путевку в командировку, и Сайрус почти прослезился от восторга и благодарности.       Гермиона шагала по каминному залу, покачивая сумкой и думала, какая же она молодец, как все будет довольны и счастливы, и какую пользу это принесет Министерству, и, главное, как жарко ее обнимет солнце после туманного серого Лондона… Глаза Малфоя, кстати, сегодня вовсе не были пасмурными, когда он поймал ее за плечи в потоке внезапно налетевших радостных спецавроров. Пальцы неожиданно обожгли сквозь ткань рубашки. - Принимаю поздравления, Орешек! – Гермиона даже на секунду зажмурилась, чтобы убедиться, что не бредит, когда он коротко прижал ее к себе в подобии объятий, и его острая улыбка немного смягчилась от секундной неловкости. - Поздравляю! – карие глаза раскрылись еще шире, впитывая все, что она видела сейчас на его лице – румянец, растрепаные пряди челки на лбу, растянутые уголки губ, сверкающий взгляд, - всего на секунду, пока не опустились обратно к обтекающему их потоку людей. – А с чем, собств… - Увидимся, Грейнджер. – но Драко уже не слушал, только еще раз тронул ее плечо, прервав, и умчался в гомоне веселящейся толпы. Девушка нервно выдохнула. Даже не сказал, что за повод, налетел, обнял, и этот Орешек… Она растерялась от напора и внезапного контакта, потому что они, конечно, работали в одном учреждении, участвовали в обсуждениях и групповых заданиях, но оставались просто отстраненными коллегами – воспоминания о Хогвартсе остались воспоминаниями, притом не самыми лучшими, и выдавали свое существование разве что, когда Гермиона смотрела на Драко из-под ресниц внимательнее и дольше, чем на других знакомых ребят на службе Аврората – а таких было много: куда еще пойти пережившим войну и имеющим боевой опыт – дар для аврора, тяжкий груз для гражданского?..

            Отпечатки его пальцев еще горели под тонкой тканью, когда Кингсли поймал их с напарником у каминов, чтобы сообщить о некоторых изменениях – мол, чудесная инициатива, Гермиона, спасибо тебе большое, мы тут заодно небольшую реорганизацию провели, дабы раскрывать и использовать по назначению все таланты наших ценных сотрудников (Гермиона напряглась, потому что улыбка министра стала несколько сострадательной), так что с Сайрусом поедет Серафина Крейн (что-то знакомое), раз уж пишет диссертацию об использовании волшебных существ в производстве артефактов для боевых заданий (какое совпадение), и Министерству кажется, что это будет более плодотворное сотрудничество (глаза Гермионы сужаются – более плодотворное, чем с ней) – и вообще-то для Грейнджер уже тоже есть распоряжение, как хорошо, что не придется разбирать вещи, - и, кстати, вы не видели Малфоя?..       Ладонь накрывает то место, где фантомно застыло на коже ощущение прикосновения. Веселый Малфой, надо же! Наверное, премию выпишут или выдадут отпуск, хотя он никогда их не брал, даже не все праздники воздерживался от дежурств, как будто ему не с кем было отмечать – не смотря на полный отдел друзей. Даже странно, что он сдружился с коллегами, с таким-то характером, но действительно удивляло, как и почему женская часть Аврората так по нему вздыхала. Гермиона фыркнула. Малфой был на любителя: красивый, конечно, но нрав паскудный, высокомерный, самоуверенный, сочащийся чувством собственной важности, дотошный, на язык острый… Они, секретари-ведьмы, часто что-то там обсуждали про его язык,             Гермиона не вслушивалась, чтобы не краснеть, когда делала себе кофе в их приемной зоне и сидела с отсутствующим видом на удобном диванчике – в свой кабинет она не хотела сегодня возвращаться. Уже всё, попрощалась с рабочим столом до конца отпуска, довольная собой, своей чертовски важной инициативой, чтоб ее черт побрал, а теперь все прошло по… прахом! Мерлин! Как и почему? И что теперь? У нее половину сумки набита бесполезными пляжными шмотками и СПФами, там не так и много вещей-то, она же планировала целыми днями лежать на пляже или заниматься всяким, для чего одежда не нужна. Вот бы научиться серфить…       Гермиона отпила кофе, наблюдая, как Кингсли бодрым шагом идет в сторону своего кабинет, а за ним Малфой – на шаг позади, не смотря на длинные ноги – плывет грозовой тучей, растерявший всю веселую расслабленность, нетерпеливо зачесывает волосы назад всей пятерней. Он ловит ее глаза и не отпускает еще пару шагов, и – Мерлин! – на контрасте тот его взгляд перед объятием кажется еще теплее, теперь он снова не рад ее видеть, как всегда, по какой-то нечитаемой причине. Чаще всего он смотрел равнодушно – как на всех, может, с чуть большим уважением, но скользил глазами по ее лицу ровно так, как необходимо было при разговоре, без зацепок, без движений бровью, без изменений все те годы, что они оба работали в Аврорате. Так и надо было, Гермиона отчасти была за это благодарна.             Драко однажды подходил к ней – после суда, и войны, и Малфой-мэнора – тогда она попросила его закрыть эту части жизни – никто ничего не должен, никаких сожалений или обид, всё закончилось. Как будто мы просто учились на одном курсе, как с Парвати или Симусом. Ей показалось, что тогда он на секунду задохнулся – с ним, Малфоем, – как с Симусом! Всё же некоторые вещи никакие события не могут поменять.         Драко отвернулся и продолжил серьезно внушать что-то Кингсли, но тот хмыкнул, остановился и ответил нечто, от чего лицо блондина немного расслабилось, и грозовая туча отступила за его плечи. Они пожали руки. Губы Малфоя растянулись ровно настолько, чтобы это можно было принять за сдержанную улыбку, но глаза остались напряженными. Он задумчиво постоял посреди гостиной Аврората еще несколько секунд, откинув полы жилета и уперев руки в бока, но затем развернулся и заскользил к каминам, пока его светлая во всех смыслах голова не скрылась от взгляда в толпе. Гермиона поежилась от скользнувшего сквозь окно сквозняка.       Записка-распоряжение прилетела шустрой птичкой спустя три короткие сплетни от секретарей, в которые Гермиону все же удалось втянуть, еще одну кружку кофе и восхитительный малиновый штрудель. Через 10 минут ей надлежало быть у каминов в секции D, собранной и с вещами, готовой к командировке в Бамблтон по делу … (Гермиона подавилась, потому что это крупное дело отдела тактики и особых операций, развязка которого, как она думала, и послужила причиной бурной радости спецавроров у каминов). Напарник будет ждать ее там и введет в курс дела. «Мы надеемся на плодотворное сотрудничество». Издеваются.             У каминов всегда оживленно, и выделить в потоке тот, у которого ее ждут, оказалось не такой простой задачей. Возможно, Гермиона не старалась. Возможно, она в тайне надеялась, что напарник или напарница уйдет без нее. Может быть, она даже минутку просто делала вид, что не видит, как оживленно ей машет брюнетка в кителе спецавроров. - Привет! Мы вместе разбирали архив, когда искали старые заметки по поводу тех проклятых браслетов, помнишь? – девушка притянула ее ближе за рукав, убрав с пути спешащего работника. – У меня сегодня такой хороший день! - Леонора, верно? Поздравляю! – Гермиона улыбнулась, чувствуя, как струна в груди ослабляет натяжение. В конце концов, это была приятная маленькая ведьма, к тому же знакомая и веселая. - Так мы сразу в Бамблтон? А где твоя сумка? - Бамблтон? Неет, я домой, на выходные. Задержание… заставило нас попотеть, а остальная работа будет головной болью для ответственных, потому что надо все хорошо упаковать, дотошно и без спешки, чтобы даже Малфой не доебался… Ой, - она покосилась на Гермиону, но не заметила осуждения на ее лице и беззаботно продолжила, - … там есть пара пробелов, но она не так уж важны, потому что уродов все равно уже закрыли, считай, просто надо хорошо подготовить бумажки. Малфой сам будет представлять дело -  зато какая сладкая награда всех нас ждет!.. О, Руфус, я тебя ждала… Пока, Гермиона! Удачи!       Грейнджер раздраженно потерла переносицу. А зачем тогда махала, если ждала Руфуса? Где тогда мое «сокровище», жаждущее рассказать все подробности того, чем они в этом крохотном городке будут заниматься? Камины вспыхивали зеленым вокруг нее и отправляли волшебников по их делам. Может он/она уже переместилась, не дождавшись?       Гермиона столкнулась с серыми глазами и сглотнула. Малфой опирался на камин через два промежутка от нее и пялился, не мигая, то ли ехидно, то ли раздраженно, а может все вместе. Девушка мотнула головой по сторонам, чтобы убедиться, что он смотрит конкретно на нее, и облизнула губы, скорее ощущая, чем имея какие-то разумные основания, как он назовет ее глупой и нелепой.       Его губы дернулись, но он был слишком далеко, а вокруг сновали волшебники, так что ей пришлось подойти чуть ближе, чтобы расслышать, что он сказал. - Что? - Грейнджер. – Малфой чуть изогнул бровь. Какой сегодня широкий спектр эмоций! – Сюда.       Гермиона нахмурилась и коротким кивком спросила, мол, чего тебе. Подходить еще ближе не хотелось, он нависал у камина глыбой льда и, казалось, отбрасывал тень на половину огромного зала. - Подойди сюда. Я не кусаюсь. – Драко провел ладонью по лицу (карие глаза схватились за опаленный кончик рукава и след копоти на белой коже запястья) – и как будто вернулся к своим обычным – не угрожающим – размерам. – Пока мы напарники.       Гермиона закусила губу и подхватила сумку, размышляя, что инициатива наказуема – и есть ли в этом магическое вмешательство – и о том, как он из худого старшеклассника вырос в эту массивную скульптуру.