Часть 7. Фейерверки и лицо Гермионы

- Ты и представить не можешь, что ты делаешь, Грейнджер. - Шепчет Драко хрипло, и собирает кудри в кулак, чтобы слегка натянуть, когда вталкивается уже двумя пальцами. – Как сложно было терпеть твои взгляды на собраниях, слушать твои вздохи и невинные постанывания, и не задрать юбку на глазах у всех! – Он склоняется ближе, поглаживая клитор легкими движениями. Гермиона стонет – то ли от пальцев, то ли от звука его голоса. – Как сложно терпеть твои споры, цоканья, потягивания и улыбки – мне и не мне. Гермиона стонет протяжно от ощущения костяшек его длинных сильных пальцев, проскальзывающих внутрь. Малфой шепчет ей на ухо: - Ты так восхитиетльно сжимаешь мои пальцы, ты знаешь? Как часто я думал об этом в Хогвартсе, а потом в Министерстве, но реальность намного лучше всего, что я мог представить. – Он уперся лбом в ее плечо и приглушенно застонал. – Ты ошибаешься, если думаешь, что теперь сможешь относиться ко мне, как ко всем. Со мной так нельзя. Он перехватывает крепче волосы на затылке и тянет на грани болезненности, открывая ее шею для поцелуев – и чтобы убедиться, что она все услышит: - Я собираюсь стереть из твоих мыслей всех, кроме меня. – Гермиона стискивает подушку и рвано дышит, когда он врывается в нее грубее и настойчивее. У нее в голове и так остался только он, вытесняющий сейчас все остальное. – И я продолжу это делать в Лондоне, если ты мне позволишь. Его рука замедлилась. Гермиона приподняла бедра в попытке насадиться, но Драко только сильнее сжал ее волосы, удерживая на месте. Наконец до нее дошло, что он ждет. - Драко, пожалуйста… - Это не похоже на ответ. - Да, Мерлин, пожалуйста. На секунду ее пронизывает вспышка страха, потому что его руки исчезают. Она оборачивается через плечо, чтобы поймать момент, когда он стягивает рубашку, не заботясь о пуговицах, и его темные, голодные глаза заставляют ее задыхаться. Она жадно запоминает этот взгляд и все его черты, его решительность и отчаяние, его открытость. Возможно, это второе ее любимое выражение. Первое место в рейтинге Гермиона оставляла для оргазма. Ей жизненно необходимо было видеть, как он кончает. Малфой тянется к ней за поцелуем, обхватывая подбородок ладонью, и скользит под футболку, по животу и груди, сжимая и будто пытаясь охватить всю ее одной рукой. Он вжимается бедрами в ее задницу. Гермиона стонет в поцелуй и трется о его член, почти ненавидя сам концепт существования одежды. Драко отрывисто выдыхает в ответ на ее движения и прикусывает плечо, цепляет зубами тонкую кожу шеи, нежно и остро, и Гермиона теряется в этих ощущениях так, что, когда он проходится по следам горячим языком, она теряет способность мыслить, только стонет и ловит ртом воздух. Когда он тянет вверх ее футболку и приподнимется, Гермиона шире разводит ноги и прижимается к нему прямо там, наверняка оставляя на штанах влажное пятно. Жаркая волна заливает ее лицо от мысли, что она может его пометить собой, запачкать, и вряд ли он будет против. Не сейчас. Драко толкается навстречу бедрами и издает что-то между рыком и вздохом. - Ты…- Он прикрывает глаза на секунду, чтобы собрать слова в понятную форму. Невозможно было видеть ее такой – и думать связно, - хотя именно ее, казалось, он хотел бы навсегда выжечь изнутри век, чтобы не терять эту картину – Гермиона Грейнжер, выгибающаяся навстречу его члену, стонущая от потребности прижиматься к нему теснее, с жадным, горящим взглядом. – Я собираюсь стянуть твои чертовы крошечные шорты и оказаться так глубоко внутри тебя, как только могу. Салазар, Грейнджер, я собираюсь сойти с ума… Гермиона прикрывает глаза и помогает снять с себя мешающую одежду. Пряжка его ремня обжигает холодом раскрасневшуюся от шлепков кожу, когда он прижимается снова к ней обнаженной – все еще одетый. Она тянется через плечо, сталкивается с ним пальцами, цепляется за пояс, скорее мешая снять, чем помогая, но потом натыкается на горячую твердость освобожденного члена и порывисто вздыхает. Он даже не снимает штаны до конца, только приспускает их, чтобы не мешали, и стискивает зубы. Гермиона распахивает ресницы, впитывая каждое движение его лица, каждый момент сведенных бровей, видит, как он сжимает губы, как в его глазах растекается черная, бездонная жадность, когда он смотрит вниз. - Грейнджер, я буду вылизывать тебя часами, но не в этот раз. – Его пальцы скользят внутрь и наружу, размазывая смазку. Он закусывает губу и сдвигает брови, как будто ему почти больно касаться ее. – Черт возьми, я собираюсь умереть в тебе… Она чувствует его горячий член, скользящий между ног, и не может отвести глаз от Драко, когда он вталкивается медленно и плавно, и, кажется, вытесняет из нее весь здравый смысл, все мысли, все другие чувства, кроме горячей заполненности. Остается только его лицо, светящееся изнутри малиновым румянцем, прикрытые от удовольствия глаза, сведенные брови и распахнутые губы. Его тягучий, тихий стон оседает в Гермионе, сворачивается внизу живота горячим комом возбуждения. Это теперь ее любимое выражение лица. Он двигает бедрами, проскальзывая до конца, до шлепка о бедра, и Гермионе кажется, что в ней не осталось места для вдоха, и это ощущается лучшим чувством в мире. Это ощущается так, будто Драко был создан, чтобы находиться в ней, и каждое отдаление его бедер казалось почти преступлением. Гермиона коротко застонала, все еще глядя прямо ему в глаза через плечо. Его зрачки дрогнули и почти поглотили тонкий ободок серебристой радужки. Теперь, зная это выражение его лица, сложно было поверить, что он мог казаться насмешливым или отстраненным. Перед ней был оголенный, настоящий Драко, и Гермиона подумала бы, что видеть Малфоя таким станет потребностью, если бы могла думать о чем-то, кроме его близости и тесноты там, где его все это время так не хватало. Он двигался плавно и медленно, как будто стараясь растянуть момент, вжимаясь в нее так глубоко, как мог, вцепляясь пальцами в ее талию и прижимая к себе. Ему было тесно и горячо, и так чертовски хорошо, что перед глазами расползались темные пятна. Лицо Гермионы, ее приоткрытые губы и блестящие сквозь ресницы глаза, кажется, оседали на сетчатке и скручивались внизу живота тяжелым шаром. Черт, он не продержится долго, если она продолжить смотреть и делать, что делает, - быть Гермионой Грейнджер, смотрящей на него так, пока он чувствует членом пульсацию в такт ее пульсу так глубоко внутри. Это кажется сном, или бредом, или лучшим в мире проклятием. - О боги, Драко… - шепчет Гермиона и цепляется пальцами за его руку, притягивая ближе. Драко подхватывает ее под коленом и подтягивает ногу к груди, чтобы раскрыть еще больше, чтобы вталкиваться глубже и свободнее, чтобы слышать при каждом толчке эти восхитительные звуки из ее груди. - Ты так сладко стонешь, Грейнджер, нет никаких сил сдерживаться… - горячий, сбивчивый шепот в ухо. Драко зарывается ладонью в ее волосы и крепко сжимает кулак, немного оттягивая голову. Гермиона прикрывает глаза и сжимается теснее. Он несдержанно стонет, упираясь лбом в ее затылок, и входит грубее. Она охает и поддается бедрами назад, принимая его член еще глубже, и это движение лишает Драко последних крох сдержанности. Свободной рукой он прижимает ее к кровати, почти обездвиживая, и двигается рвано и резко, жадно впиваясь губами в ее горло, чтобы подавить свои стоны. Часть из них, все же прорываясь, подводит Гермиону к краю оргазма, так что она судорожно сжимает в руках подушку. Его тихие, низкие стоны в шею, вес его тела, удерживающий ее на месте, ощущение руки, сжимающей волосы, его запах, остающийся на коже вместе с горящими отпечатками пальцев, его потрясающе горячий член, движущийся именно так, как надо, лишающий ее возможности вдохнуть, когда входит полностью, его глаза, его губы, его слова – весь Драко Малфой здесь для того, чтобы Гермиона разлетелась осколками космоса в его руках. Она дрожит и стонет несдержанно и почти болезненно, и Драко буквально чувствует, как она сдается. - Салазар, Гермиона, ты… - на мгновение он теряет способность говорить. Она сжимается и пульсирует вокруг него, и это чувство сильнее, чем он может выдержать. – О черт, нет… - Давай, Драко. – Гермиона почти стонет его имя, и, черт возьми, это именно то, что толкает его в пропасть. Он знает, что сейчас кончит, но не может и не хочет останавливаться. Его толчки жесткие и почти грубые, такие, будто отрываться от нее болезненно. Бедра движутся судорожно, почти неосознанно, потому что у Драко под веками фейерверки и лицо Гермионы, раскрасневшееся от оргазма, а потом темнота. Он кончает так сильно и разрушительно, что ему требуется секунда, чтобы осознать, что происходит и приподняться на руках, чтобы Гермиона смогла дышать. Она тихонько постанывает и слегка двигает бедрами, наслаждаясь движениями его еще твердого члена внутри. Мышцы Драко снова судорожно напрягаются. Эта чертова женщина когда-нибудь его убъет. Он следит за тем, как его член погружается в нее совсем чуть-чуть и появляется вновь, блестящий от смазки, как изгибается ее поясница, и встречается с ее глазами, все еще горящими и голодными. Член предательски дергается, и Гермиона, конечно, это чувствует. Она снова смотрит на него так, будто он - на секунду открытая книга. Ее рука упирается ему в низ живота, отталкивая, когда она соскальзывает с члена. - Теперь я. – Мягко шепчет Гермиона, поворачиваясь к нему и опуская руки на плечи. Ее ладони скользят нежно и бесстрашно, обхватывая его мышцы, проникая куда-то под кожу, забираясь под все его защиты, так что когда она толкает его в грудь, вынуждая сесть на кровать и вытянуть ноги, Драко даже не пытается сопротивляться или задавать вопросы, он просто слепо сдается на ее милость – не только сейчас, не только физически, а полностью и навсегда. На секунду ужас этого осознания кольнул его, но затем Гермиона невесомо скользнула губами по щеке, задела нос, оставила легкий поцелуй в уголке губ, как бы давая ему время, - и он сдался бы прямо сейчас, если бы уже не принадлежал ей. Он поймал ее подбородок пальцами и прижался в поцелуе – горячем и требовательном, с жарким сплетением языков и сбитым дыханием. Гермиона медленно оседлала его бедра, задыхаясь сквозь поцелуй и ощущая в полной мере контраст их размеров, потому что, даже сидя на его коленях, она должна была немного приподнять голову, чтобы позволить ему жадно впиваться в свои губы. Драко сдавлено стонет, когда она сжимает его член в ладони и приподнимается, чтобы направить в себя. Замирает, приняв его полностью и заново привыкая к размерам. Нежность в ее глазах – вот, что заставляет его член дернуться. - Ты такой красивый, - шепчет она, наконец зарываясь пальцами в его волосы. Они мягкие и слегка влажные, и он позволяет ей это сделать, и это лучше, чем она представляла себе в Хогвартсе. – поверить не могу, что так долго отказывала себе в этом. Драко обхватывает ее руками так, будто хочет навсегда слиться, впитаться в ее кожу, сделать их общим целым, и покрывает поцелуями все лицо, шею, плечи и каждый сантиметр, до которого может дотянуться. - Поверить не могу, что я мог отказать себе в этом. Он слегка поддается бедрами вверх, подталкивая ее двигаться, и Гермиона приподнимается, чтобы опуститься снова и снова, затягивая его в водоворот тихих стонов, вздохов, своего запаха, своей нежной груди, скользящей по его коже, прерывистых Драко и горячей, тесной, темной близости. Она скользкая внутри от его спермы и своей смазки и сжимает его так плотно, что он в отместку сильно стискивает ее руками снаружи, - как будто ему необходимо за нее держаться, чтобы не потеряться в темноте. Гермиона стонет прямо в его шею, сжимая белоснежные пряди в пальцах, теряет голову, опускает бедра все сильнее и резче. Напряжение внизу живота стремительно нарастает, но все еще недостаточно, чтобы забыться. Ей хочется спрятаться в этом моменте навсегда, но она знает, что его прикосновения потому так горячи сейчас, что скоро исчезнут. Поэтому Гермиона шепчет: - Сожми меня крепче. Драко улавливает проскользнувшее сожаление в ее голосе и отстраняется. Темные брови сходятся у переносицы. - Что не так? Гермиона? Мне остановится? - Нет! Нет. – Она разглаживает пальцем образовавшуюся морщинку между бровей. У Драко перехватывает дыхание. – Я просто хочу чувствовать как можно больше тебя. И двигает бедрами, раскачиваясь, насаживаясь и привставая, тягуче, томно, чувственно. Драко не уверен, принадлежала ли ему девушка настолько хоть раз. Он обхватил ее так плотно, как мог, поддаваясь бедрами вверх, погружаясь в нее и забирая инициативу, пока она вздыхала и постанывала в его руках, как в клетке. Он чувствовал, как она начинает дрожать и сжиматься перед оргазмом, как сбивается ее дыхание, как отчаянно она впивается пальцами в его плечи. Драко провел кончиком носа по ее шее, позволяя запаху осесть глубоко в груди, оставил легкий поцелуй в углублении под челюстью и поймал короткий полустон губами, шепча ей из последних сил про то, какая она хорошая, как она ему нравится, как долго он об этом мечтал, и что не сможет ее отпустить, что станет для нее кем угодно, что она правда ему нужна. Гермиона задрожала и прижалась лицом к его шее, но теплые ладони обхватили ее лицо, не давая отстраниться, и все, что она успела сделать, это зажмуриться, прежде чем волна оргазма на секунду стерла все мысли и сожаления. Когда темнота перед глазами рассеялась, она почувствовала, как Драко покрывает ее лицо теплыми невесомыми поцелуями. Он еще двигался внутри, медленно и нежно, но вместе с тем жадно, чувствуя затихающие отголоски ее оргазма и приближение собственного. Гермиона увлекла его в короткий сладкий поцелуй, а затем уложила голову ему на плечо, так тепло и естественно, что Драко захотелось навсегда остаться в этом моменте. Но оргазм был неизбежен, он надвигался и уже начал утягивать Драко в темноту, так что он едва разобрал шепот Гермионы: - Драко… Ты мне нужен. Тугая пружина внизу живота лопнула, он глухо застонал и вжался в ее бедра, изливаясь внутри. Темнота отступала, но он еще сжимал девушку в объятиях, а она все еще склонялась головой к его плечу. Наконец, она едва ощутимо вздрогнула и скользнула рукой по груди, чтобы отстраниться, но Драко поймал ее пальцы и горячо прижался к ним губами. - Гермиона, - она едва двинула головой, - посмотри на меня. Казалось, пробираться в Гринготс требовало меньше смелости, чем встретиться с ним глазами. Гермиона помедлила пару секунд, запоминаяя ощущение еще не разбитого сердца и утешая себя мыслью, что теперь в ее коллекции появится малфоевское «я-не-это-имел-в-виду» выражение лица. Однако в его глазах не было сожаления или насмешки, только нежность, льющая через край, немного страха и много решимости. И это тоже знаменательное событие для ее коллекции – этот Малфой чего-то боялся. - Послушай внимательно. – Он на секунду прикрыл глаза, собираясь с силами. – Я так долго этого хотел, что больше не могу и не хочу сопротивляться. Ты мне нужна. Я больше не собираюсь тебя отпускать. Если ты скажешь мне уйти, я прямо сейчас… Гермиона прервала его, прижав пальцы к губам. Она выглядела растерянной, смущенной и немного напуганной, но всего на секунду. Когда она подняла глаза, в них снова было то заинтересованное сканирующее выражение и легкий насмешливый блеск: - Драко, сходим на свидание? Я знаю хорошее магловское местеч… Поцелуй не дал ей договорить.