Часть 16. Пустота в эфире

Храм в Нанапузе изнутри выглядел неоправданно дорого и торчал посреди здешних трущобных выселок, как золотой зуб во рту нищего. Снаружи — покосившиеся лачуги и кучи навоза, а здесь — запредельный люкс. Стены, обитые синим бархатом, на куполе — карта звездного неба из чистого золота, а в воздухе такая концентрация ладана, что можно поймать приход, просто проходя мимо. Акустика в зале была дьявольской: каждое «аминь» вибрировало в черепе, как зубная боль, а любой шепот у алтаря отражался от лакированных скамей и падал тяжелым гулом на входе, словно захлопывающаяся крышка сундука с пожертвованиями. Позолоченные херувимы на стенах скалились в сытых улыбках, пока Наруто терла шваброй бесконечные квадратные метры холодного мрамора. Каждый взмах грязной тряпкой казался личным оскорблением этому намоленному капитализму. Она успела проклясть и Миру с этой кармической отработкой, и этого святошу, который уже час распинался перед толпой. Но в задании значилось «Храмовые послушания», и она честно впахивала за гроши. Священник Горички, сухопарый старик с глазами, в которых давно выгорело всё, кроме религиозного безумия, воздел руки к куполу. Его голос, усиленный эхом ротонды, резал тишину. Наруто за колонной раздраженно и громко выжала тряпку. Спина ныла, руки в мыльной пене чесались, а конца-края этой «святой уборке» не было видно. — Слушайте и трепещите! — завывал священник, тощий как вобла и разодетый в парчу, от которой рябило в глазах. Толпа внизу слаженно выдохнула в едином порыве страха. — Метеорит — это не просто камень! Это Золотая Скверна! Гнев Небожителей, указующий на ваши грешные... ДЗЫНЬ-Ь-Ь! — Наруто с размаху приложила железное ведро о мраморный пол. Звук в идеальной акустике храма пронесся, как пушечный выстрел. Священник поперхнулся праведным гневом и испепелил блондинку взглядом. Та лишь невинно шмыгнула носом и с удвоенной силой заскребла тряпкой. — Кхм... На ваши грешные души! — продолжил старик, прибавляя громкости. — Вестник Хаоса спустился, чтобы сорвать последние печати! Мир катится в бездну, и только истинная вера... ХРЯСЬ! — швабра Наруто с сочным чмоканьем вписалась в основание колонны. — Послушница, потише там! — рявкнул святоша, окончательно теряя образ мученика. «Даттебайо... — проворчала Наруто под нос, отжимая тряпку так, что костяшки побелели. — Иди сам помахай шваброй три часа кряду. Небожители у него... Вестник мозолей и грязной воды». Когда проповедь наконец закончилась и фанатики, стеная, потянулись к выходу, храм опустел. Наруто поняла, что закончила работу, и затаилась в тени массивной статуи бородатого святого, надеясь, что её не заставят полировать еще и подсвечники. Она уже собиралась выскользнуть на улицу, но что-то её остановило. Воздух в зале изменился — стал тяжёлым и давящим, как перед грозой. Девушка замерла. Шестеро на передних скамьях даже не пошевелились; от них веяло такой концентрированной мощью, что пространство вокруг, казалось, загустело, как кисель. Священник Горички не ушел в ризницу. — Молодые люди, — обратился он к замершим фигурам, — проповедь окончена, соблаговолите покинуть Храм Божий. — Эй, дед, — подал голос Кобра. Его ленивый, шипящий тон прорезал тишину, заставив священника вздрогнуть. — Твои речи так утомляют. Мои уши кровоточат от твоей фальши. Ключ. Давай его сюда. Инстинкты шиноби внутри Наруто взвыли. Старик медленно обернулся. Его лицо, еще десять минут назад пылавшее фанатичным огнем, теперь было наполнено холодной, выжженной веками решимостью. Он расправил плечи, и в этом движении проступила стать человека, носящего на себе невидимые цепи древнего обета. — Я чувствовал, как замерзает эфир еще до начала мессы, — голос священника прозвучал сухо. — И кровь моя поет реквием уже целый час. Значит, печать острова Тенрю действительно пала. — Раз ты такой чуткий, — вклинился Рейсер, — то знаешь, кто мы и зачем пришли. — Надеюсь, об этом вы поведаете мне на исповеди, — парировал священник. — Исповедь... — Ангел глумливо рассмеялась. — Мы — Орасион Сейс, старик. Шестеро Просящих. Нам нужны Часы Бесконечности. А ты — всего лишь один из живых ключей-предохранителей. Твоя родословная — это печать, сдерживающая Хаос. — Этот мир слишком скучен, — Брейн медленно поднялся со скамьи. — Семь лет мы ждали в тени, пока Хвост Феи гнил на острове Тенрю. Теперь всё готово. Наша Имитация — та девчонка, Мишель — уже втерлась в доверие к Хартфилиям. Нам нужна сила Заклинателя Звездных Духов, чтобы синхронизировать цепь Часов. Люси сама приведет нас к цели, думая, что спасает «кузину». Иронично, правда? Наруто почувствовала, как по вискам катится ледяной пот. Сердце клона пропустило удар, а в голове зашумело от осознания масштаба лжи. «Мишель?.. Они о той самой подставкой кузине Люси? Так это они подослали подделку? Ни черта себе подселенец… — Наруто до боли сжала кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не выскочить из своего укрытия прямо сейчас. — Генетические коды, взлом мира, использование Люси в качестве живого ключа… Да это похлеще планов Ооцуцуки будет. Эти психи хотят не просто власти, они хотят перекроить реальность!» — Орасион Сейс... — старик-священник горько усмехнулся, глядя Брейну прямо в глаза. — Вы думаете, что вы — охотники? Вы лишь инструменты в руках Архиепископа. Моя смерть сотрет один из шести генетических кодов, это правда. Но вы не открываете дверь к власти. Вы выпускаете Хаос, который пожрет и вас, и этот мир. Он медленно запустил руку за пазуху и вытащил золотой ключ. Кровь в его жилах, связанная с этим артефактом, пульсировала так сильно, что это чувствовала даже Наруто в своем укрытии. — Ветер перемен уже дует, старик, — Эригор осклабился, поудобнее перехватывая свою косу. — И в этом новом мире нет места для проповедей умирающих. Твоя вера — всего лишь пыль на наших сапогах. — Вы лишь дети, играющие с лесным пожаром, — старик крепче сжал холодный металл, и его пальцы побелели от напряжения. — Убив меня, вы сжигаете сам дом, в котором стоите. — Очищение — это когда не остается свидетелей, — хищно улыбнулась Ангел. Наруто смотрела на старика и видела в его глазах тот же взгляд, что был у Третьего Хокаге или Джирайи в последние секунды. Взгляд человека, переступившего черту долга. «Он не просто священник, — пронеслось в голове. — Он... шиноби в рясе. Хранитель». — Люси Хартфилия... — священник горько усмехнулся. — Вы втянули в это дитя Звездных Духов, подставив ей марионетку, созданную из чужих слез. Но помните: когда Часы пробьют, расплачиваться будете вы. — Очищение не терпит лишних слов, — холодно отрезал Брейн. Его татуировки на лице словно ожили, пульсируя густым, ядовито-фиолетовым светом. — Ключ. Старик поднял артефакт над головой. — Берите. Но знайте: этот «предохранитель» — последнее, что удерживало Фиор от падения в бездну. Да начнется отсчет. — В этом и смысл, — коротко бросил Миднайт, щелкая пальцами. Пространство вокруг алтаря внезапно скрутилось и пошло рябью. Наруто вздрогнула: «Искажение реальности? Похоже на Камуи, но без печатей… Этот малец просто гнет мир силой мысли!». Наруто видела, как мир замедляется. Магическое давление от присутствия всей шестерки стало невыносимым, но внутри неё теперь горел не страх, а холодная, расчетливая злость. Она лихорадочно соображала: выскочить сейчас и попытаться навалять этой шестерке? Или клон развеется от первого же чиха девы в перьях, и информация сдохнет вместе с ним? В этот момент Кобра резко, по-змеиному, повернул голову в сторону статуи и замер. Его ноздри затрепетали, зрачки сузились до вертикальных щелей, а на губах на мгновение заиграла скверная ухмылка, которая тут же сменилась гримасой чистого непонимания. Он зажмурился, вслушиваясь в пространство. — Тишина… — выдохнул Кобра, и в его голосе впервые прорезался неверие. — Я не слышу её сердца. Ни молитв, ни страха, ни единого помысла. Но я слышу, как дрожит сама земля под её ногами. Это не магия… — Убрать свидетеля, — коротко приказал Брейн, даже не оборачиваясь. Рейсер сорвался с места. Для обычного мага он был просто вспышкой, но для Наруто, чьи рефлексы были отточены в битвах с обладателями Шарингана, он двигался словно в густом сиропе. — Слишком медленно, костлявый! — выкрикнула она, даже не оборачиваясь. Раздался сухой хлопок. Нога Рейсера с грохотом впечаталась в то место, где только что стояла девушка, но вместо хруста костей послышался треск дерева. Маг застыл: под его сапогом в щепки разлеталась тяжелая дубовая скамья, которая мгновение назад стояла в десяти метрах отсюда. — Что за чертовщина?! — прошипел Кобра, резко оборачиваясь на шорох слева. Наруто уже была там, зависнув на стене прямо над головой Ангела. — Лови подарочек, пернатая! — она метнула связку кунаев. — Отражение! — лениво выдохнул Миднайт, даже не открывая глаз. Воздух перед Ангелом исказился, и кунаи, описав безумную дугу, полетели обратно в Наруто. Девушка лишь хищно оскалилась. Снова хлопок — и вместо неё в воздухе материализовалась расшитая парчовая мантия, которую она сорвала со спинки стула в полете. Сама же Наруто, используя Шуншин, возникла прямо рядом Коброй. — Ты ведь «слышишь» меня, да? — шепнула она ему в самое ухо. Кобра отшатнулся. Его слух, который никогда не подводил, сейчас выдавал сплошной белый шум. Перед ним стояла не девчонка, а... Брейн. Наруто использовала Хенге, приняв облик их лидера с пугающей точностью, вплоть до каждой татуировки. — Прекратить атаку! — скомандовала «Лже-Брейн» голосом оригинала. Рейсер, уже заносивший кулак для нового удара, замер в полном замешательстве. Настоящий Брейн яростно стукнул посохом об пол: — Идиоты! Это трансформация! Бейте обоих! — Ну, попробуйте, — хмыкнула Наруто, мгновенно принимая свой облик и совершая серию невероятных прыжков по колоннам. Она двигалась не как маг, использующий эфир, а как физическое воплощение хаоса. В какой-то момент она превратилась в крошечную мышь, проскользнув между ног Ангела, а в следующий миг уже была огромным медным подсвечником, который с грохотом обрушился на голову Рейсера, заставив того выругаться. Храм Нанапузы превратился в сюрреалистичный театр абсурда. Шестерка Просящих, способная стирать города, металась по залу, пытаясь поймать одну-единственную цель, которая то рассыпалась дымом, то превращалась в предметы интерьера, то мерцала в разных концах зала. — С меня хватит этих фокусов! — взревела Ангел, призывая своих духов. — Я выжгу здесь каждый сантиметр! Именно в этот момент затишья перед бурей Наруто, используя очередное Каварими, оказалась вплотную к священнику. Старик Горички застыл, вцепившись в край кафедры. Его глаза расширились от ужаса и благоговения. Он видел, как девчонка «мигнула», превратилась в монстра, а теперь стояла перед ним, тяжело дыша от магического давления. — Ты... Ты и есть та Звезда? — его голос дрожал. — Пророчество не лгало... Ты пришла, когда печать треснула! — Помолчи, дедуля, — огрызнулась клон, вытирая несуществующий пот. — У нас тут небольшие проблемы с «клинингом». Священник, понимая, что Миднайт уже заносит руку для финального удара по алтарю, судорожно сжал её предплечье: — Слушай... Змея свила гнездо в самом сердце Собора. Архиепископ больше не говорит от имени Неба. Его устами шепчет Тень, что выпустила этих псов... Настоящий враг сидит по правую руку от трона. Береги Хартфилию... она — последняя живая искра! Это были его последние слова. Миднайт лениво повел пальцем, и магия «Отражения» схлопнулась на старике. Раздался жуткий хруст — кости и камни перемешались в единый комок, а через мгновение на месте алтаря осталась лишь воронка, заполненная кровавым туманом. Золотой ключ со звоном отскочил на плиты, и Кобра поймал его на лету. В этот момент Наруто переместилась под самый купол. Она зависла в воздухе, окруженная золотистым маревом хенгэ, и её голос зазвучал как набат: — Я — Гнев Небожителей! — выкрикнула Наруто, стоя на самом краю купола. — Пришедшая из Долины Завершения! Склонитесь перед судом, ибо Часы уже начали свой... Она внезапно замолчала на полуслове. Наруто резко тряхнула головой, поправляя воротник тяжелой мантии, и её взгляд — прямой и дерзкий — впился в Брейна. — Знаете что? К черту сценарий. Дед был прав — вы просто мелкие пакостники, которые решили, что им всё дозволено. И я здесь, чтобы вправить вам мозги. В зале повисла тяжелая пауза. Рейсер перестал ковырять в ухе и медленно выпрямился. — Опять эта шарманка? — Рейсер сплюнул, разминая шею. — Ты опоздала, девочка, предыдущий оратор уже отправился на тот свет. Ты не мессия, ты просто мусор, который забыли вынести. — Брейн, тут что-то не так... — Кобра резко дернул головой, принюхиваясь. Его зрачки превратились в щели. — Я не слышу её сердца. Вообще. Ни пульса, ни дыхания, ни даже мыслей... просто какой-то гул, как от пустого сосуда. И запах... от неё не несет магией, за ней — абсолютная пустота. — Пустая? — Брейн прищурился, анализируя фигуру. — Она не использует эфир. Это не магия иллюзий и не трансформация. Это... просто плотная физическая оболочка. Концентрированная воля, лишенная магического сосуда. — Значит, кукла, — подал голос Эригор, поудобнее перехватывая косу. — Марионетка, набитая чужими словами. Рейсер, приберись здесь. Мне надоел этот цирк. — С удовольствием, — оскалился маг скорости, и пространство вокруг него задрожало от готового рывка. — Разберем эту поделку на запчасти. Рейсер сорвался с места, превратившись в серую полосу. Наруто-клон не шелохнулась, но внутри её сознания расчеты шли со скоростью лесного пожара. Чакры — кот наплакал. На полноценный бой не хватит, разве что на один хороший хлопок. «Я видела достаточно, — мелькнула холодная мысль. — Ключ уничтожен, они начали охоту на Люси. Мастер должен узнать об этом немедленно. Но уйти просто так — слишком скучно». Она видела, как Брейн сканирует её взглядом, а Рейсер уже заносил ногу для удара. Клон резко сместила центр тяжести, используя чистую физику. В мире магов привыкли к заклинаниям, но она поставила на инерцию. Вместо того чтобы уклониться, Наруто пошла на сближение. — Слишком медленно для того, кто хвастается скоростью, — бросила она, перехватывая голень Рейсера. Его собственная скорость стала ловушкой. Наруто, используя вес мага как рычаг, крутанулась на месте и с глухим костлявым звуком впечатала его спиной в ближайшую колонну. Камень треснул, выбивая из Рейсера дух. Клон не дала ему опомниться. Она нависла сверху, и её взгляд — прямой и ледяной — впился в Брейна. — Золотая скверна уже в пути, — негромко, но отчетливо произнесла она, и в её голосе не было ни капли молитвы, только сухой факт. — Можете считать это пророчеством или угрозой, мне плевать. Но за каждую слезу Люси вы расплатитесь кровью. Она осклабилась прямо в лицо ошарашенному Рейсеру: — Увидимся в аду. В долю секунды, когда остальные члены Шестерки сорвались с мест, клон сложила печать. Раздался резкий хлопок, и вместо блондинки осталось лишь плотное облако белого дыма. Пространство храма взорвалось мгновением позже. Удар пришел от Эригора: мощный вертикальный поток ветра распорол воздух, разрезая саму завесу дыма, в щепки разнося скамьи и превращая подсвечники в шрапнель. Коса Жнеца со свистом прошла сквозь пустоту, где только что была голова Наруто, и вонзилась в треснувшую колонну прямо над головой сползающего Рейсера. Следом ударило разрушительное заклинание Брейна, окончательно переламывая фундамент алтаря. На том месте, где секунду назад стоял клон, обрушился свод. Храм окончательно рухнул. Массивные колонны подкосились, и золотой купол с грохотом впечатался в землю, поднимая столб пыли до самого неба. Среди обломков, в луже быстро стынущей крови священника, остался лежать только один предмет — бланк задания «Хвоста Феи», прижатый к полу куском разбитой статуи. — Исчезла... — Брейн медленно подошел к тому месту, где только что развеялся дым. Он провел рукой по воздуху, словно пытаясь нащупать остаточное тепло. — Эфир в зале даже не шелохнулся... Ангел брезгливо поморщилась, стряхивая пыль со своего белоснежного платья. Она подошла к обломкам и с силой наступила каблуком на брошенный бланк задания, вминая герб гильдии в грязь. — Какая наглость! Грязная девчонка... Она смела разыгрывать перед нами этот фарс, а потом просто испарилась? «Хвост Феи» совсем перестал следить за качеством своего мусора. Эригор с глухим стуком выдернул косу из треснувшей колонны, едва не задев плечо Рейсера. — Сбежала, поджав хвост, как только дело дошло до настоящей стали, — процедил он, хотя его желваки гуляли от ярости. Промах по «кукле» бил по его гордости сильнее, чем само появление неизвестной блондинки. — Эй, Эрик, ты чего завис? — Рейсер недовольно сплюнул, потирая ушибленную спину и отряхивая пыль с костюма. — Девчонка лопнула, как мыльный пузырь. Я даже не почувствовал удара, просто пустота. Никто не может быть быстрее моей ноги, она просто... сдулась! — Она не сдулась, она просто перестала существовать в этом пространстве, — холодно поправил Брейн, вглядываясь в оседающую пыль. — Ни кругов призыва, ни подготовки, ни пауз на накопление эфира. Она меняла форму так, словно для неё законов магии не существует. Прямое управление материей без участия внешней энергии... Это не трансформация, Рейсер. Это нечто, чего нет в наших архивах. — Она двигалась рывками, — проворчал маг скорости, косясь на треснувшую колонну. — Как будто кадры из реальности просто вырезали. Мои глаза её видели, а инстинкты — нет. Пустое место, которое бьет как кувалда. Кобра стоял неподвижно, игнорируя их спор и грохот оседающих камней. Он замер, раздувая ноздри и вслушиваясь в странную тишину, которая осталась после белого дыма. Его зрачки превратились в узкие щели, пытаясь вновь поймать тот ритм, который издала девчонка перед тем, как исчезнуть. — Она не лопнула, — глухо отозвался Кобра, снова втягивая воздух носом. — Я не слышу её мыслей, Брейн. Вообще ничего, кроме странного гула, от которого зубы сводит. Но этот запах... он буквально въелся мне в рецепторы. Он зажмурился, отсекая вонь гари и серы от разрушенного храма. Среди руин, где только что стояла блондинка, отчетливо проступил неуместный, почти живой шлейф: свежие апельсины и что-то ещё — едкое, колючее, как рассыпанный по раскаленной жаровне острый перец, от которого в горле начинало першить. У него самого пересохло во рту — так, будто он наглотался этого перца. — Запомни это, — Кобра обернулся к лидеру, и на его губах заиграла скверная ухмылка. — Магия так не пахнет. Это смесь фруктовой лавки и чертова пожара в лавке специй. Если я еще раз учую этот «цитрус» где-то в Фиоре — я вырву этой мышке хребет раньше, чем она успеет моргнуть. Брейн встретил его взгляд, и его татуировки на лице медленно погасли, оставляя лишь глубокие тени в провалах глаз. — Пустое место, которое знает о Люси Хартфилии слишком много, — холодно подытожил лидер «Шестерки». — Идем. Нам нужно подготовить Имитацию. Если «Хвост Феи» начал нанимать призраков, нам придется поторопиться.

***

В штаб-квартире Совета тишина была такой плотной, что казалась осязаемой. Единственным живым звуком оставался мерный гул магических радаров, которые издевательски чертили ровные линии «фоновых помех» над Магнолией. Лахар сидел в кресле, откинув голову на кожаную спинку. В полумраке его очки поблескивали мертвенным отражением мониторов. Перед ним на столе веером лежали триста отчетов, сданных «Хвостом Феи» за три дня. Жалкая подачка. Макаров играл в благопристойность, выдавая ровно столько, сколько мог бы закрыть средний отряд магов за сутки. Но Лахар не мог забыть запах канализации и те двадцать кубов мусора, которые выгребла одна девчонка, где погибли его люди. Был поздний вечер. За окнами кабинета уже давно стемнело, но Лахар не замечал времени. Он смотрел на отчёты. Лахар снял очки и устало протёр линзы. В глазах рябило от цифр, в висках пульсировала тупая боль — четвёртая чашка кофе за ночь давала о себе знать. Он снова нацепил очки и уставился в бумаги. Математика не билась. — Триста миссий... — прошептал Лахар, и его голос в пустом кабинете прозвучал сухо, как шелест старого пергамента. — Ты скармливаешь мне крохи, старый лис, надеясь, что я не замечу главного. Он потянулся к портрету «Звезды». Те самые полоски на щеках, тот самый диковатый взгляд. Она не сияла на радарах. Она не пульсировала эфиром, как любой нормальный маг этого мира. Датчики фиксировали лишь «шум», мелкую рябь, которую любой другой списал бы на неисправность оборудования. Лахар откинулся в кресле и закрыл глаза, пытаясь настроиться на ту тонкую грань восприятия, которую годами оттачивал в Совете. Обычно он чувствовал магию кожей — её присутствие, её вес, её «вкус». Даже самые скрытные маги оставляли микроскопические следы, эфемерные завихрения эфира. Но здесь... здесь была пустота. Не тишина, а именно пустота. Будто кто-то вырезал кусок реальности и вставил туда белую стену. «Это не маскировка, — понял он вдруг с холодной ясностью. — Маскировка — это когда ты прячешь сигнал. А здесь сигнала нет вообще. Она для эфира — призрак. Или... она работает на том, что эфиром не является». Он открыл глаза и снова посмотрел на портрет. Полоски на щеках. Дикий взгляд. Существо, которое не оставляет следа. «Кто ты, Звезда?» — Ты не шумишь. Или ты просто вибрируешь на другой частоте, — он коснулся пальцем изображения её лица. — И Макаров знает это. Он подсовывает мне имена Эльзы, Грея и Нацу, размазывая твой след, как грязь по чистому полу. Лахар тряхнул головой, прогоняя мысли, и снова уставился в отчёты. Работа не ждала. В дверь ворвались без стука. Офицер связи был бледен, как свежий саван. — Сэр! Экстренный сигнал из Храма «Звездного Штиля» в Нанапузе! Храм уничтожен. Священник... там почти нечего выносить. Лахар замер. Ручка выпала из пальцев, оставив кляксу на отчёте. Несколько секунд он просто смотрел на офицера, переваривая информацию. Потом резко поднялся. — Когда? — Около часа назад. Разведка докладывает — мощный магический всплеск. Несколько разных стихий. — Несколько? — Лахар нахмурился. — Сколько человек? — Точно неизвестно. Следы хаотичные. Похоже, работала группа. — Группа магов такого уровня... — Лахар задумался. — В тюрьмах Совета сидят немногие, кто на это способен. Но они заперты. Кто-то новый? Или... Он не договорил. Мысль была слишком тревожной. — И ещё, — продолжил клерк, — мы нашли Доранболта. — Где он? — В таверне «Старый пёс» на окраине. Пьёт третьи сутки, но в сознании. — Живой — уже хорошо. — Лахар усмехнулся. — Снаряжайте группу. Выезжаем в Нанапузу на рассвете. Он резко сорвал мундир со спинки кресла, застегивая пуговицы на ходу. Движения были резкими, как удары хлыста.

***

Ночь прошла в сборах. Лахар не спал — проверял снаряжение, изучал карты, пытался выстроить логику происходящего. Зачем кому-то уничтожать храм? Что там искали? Ответов не было. А под утро, когда за окнами начало сереть, дверь снова распахнулась. Тот же офицер. Только теперь он был не просто бледен — он был зеленовато-серым. — Сэр... — голос его сорвался. — Ещё шесть храмов. За ночь. По всему Фиору. Он протянул Лахару список, но руки так тряслись, что бумага ходила ходуном. — Храм Святого Света в Онибусе — сорок семь погибших, включая настоятеля. Собор Вечной Розы в Харгеоне — там во время ночной службы было больше сотни прихожан, храм рухнул, многие не успели выйти. Часовня Источника в Мейнисе... — офицер сглотнул, — там вообще никого не нашли. Одни угли. Лахар замер. В голове мгновенно развернулась карта — точки одна за другой, словно кто-то выжигал их калёным железом. — Как они успевают? — прошипел он. — Между Онибусом и Харгеоном три дня пути на поезде! — Мы не знаем, сэр. Очевидцы говорят о летающем замке в небе. Но кто это — никто не видел. — Летающий замок... — Лахар стиснул зубы до скрежета. — Значит, у них есть база. И они работают по плану. Он подошёл к стене, где висела карта Фиора, и начал методично втыкать красные флажки. Нанапуза. Онибус. Харгеон. Мейнис. С каждым флажком рука двигалась всё быстрее. Семь точек. Семь очагов. И ни одной зацепки. Лахар медленно опустился в кресло. Семь храмов. Сотни погибших. А он сидел здесь, в тепле, и считал отчёты Хвоста Феи, пока страна горела. Он сжал переносицу, прогоняя усталость. Офицер помялся, но всё же добавил: — Сэр... есть ещё кое-что. Поступил отчет из архива. Обнаружено несанкционированное изучение материалов семилетней давности. Мы хотели допросить ответственного сотрудника, но архивариус погиб сегодня утром. Якобы несчастный случай. Лахар резко поднял голову. — Свяжитесь с Богоизбранными, — глухо сказал он. — Это уже не уровень местных гарнизонов. И подготовьте всё, что есть по магам такого калибра. Нам нужно понять, кто это сделал. — Сэр, вы думаете... это те, кто сидел в тюрьмах? — Я ничего не думаю, — отрезал Лахар. — Я хочу знать. А для этого мне нужен Доранболт.

***

Лахар вышел из штаба, и ночной воздух ударил в лицо сыростью и запахом гниющих отбросов. Где-то вдалеке брехала собака. Он поправил мундир и направился в сторону окраины, туда, где в грязных окнах таверны тускло мерцал свет. В кабаке воняло дешевым элем и застарелым табаком — типичная дыра у чёрта на рогах, где живые стараются поскорее стать призраками. Когда Лахар вошёл, несколько пьяниц за соседними столами проводили его мутными взглядами. Кто-то хмыкнул, кто-то сплюнул под ноги. Где-то в углу храпел пьяный в стельку завсегдатай, бармен лениво тёр грязной тряпкой такую же грязную кружку, но мыть её, видимо, не собирался. Лахар остановился у порога, и его безупречно белый мундир офицера Магического Совета смотрелся здесь как стерильный пластырь на гноящейся ране. Он не морщился, только привычным жестом поправил очки, прежде чем направиться к самому темному углу. Доранболт сидел там, сгорбившись над щербатым стаканом. Щетина, немытые волосы, взгляд, упертый в мутную жижу — в этом опустившемся типе сложно было узнать элитного ищейку Совета. Стол перед ним был липким, стакан — холодным и грязным, но Доранболт, казалось, ничего не замечал. Он даже не шелохнулся, когда Лахар бесцеремонно отодвинул ногой грязный стул и сел напротив. — Семь лет прошло, а ты всё так же пьешь всякое дерьмо, Доранболт, — сухо бросил Лахар. Голос его, лишенный эмоций, прорезал пьяный гул заведения, как лезвие. Мест криво ухмыльнулся, не поднимая головы. Его пальцы сжались на стакане так, что костяшки побелели. — Не называй меня так, — глухо отозвался он, и в его голосе прорезалась сталь. — Доранболт — это верная ищейка Совета. А перед тобой сидит Мест Грайдер. Предатель из «Хвоста Феи», который стер им память и всё равно не смог их спасти. Так что пришел арестовать за дезертирство, Лахар? Опоздал. Я сам себя в эту клетку запер еще семь лет назад. Проваливай. Лахар не шелохнулся. Он медленно опустил взгляд на дрожащие руки друга, а затем снова впился в него своими холодными глазами. — Ты всегда хорошо работал под прикрытием... Мест, — Лахар едва заметно запнулся на имени, словно оно горчило на языке. — Но сейчас ты просто ничтожен. Жаль, что после острова ты решил, что офицерскую честь и отчётность можно заменить бутылкой дешевого пойла. Лахар не стал тратить слова. Он достал из внутреннего кармана мундира небольшой магический кристалл-накопитель и с сухим стуком припечатал его к липкой столешнице. Граненый камень тут же отозвался тусклым синим светом, развернув в воздухе над грязными стаканами мерцающую магическую проекцию. На кадрах, снятых разведывательным отрядом в Нанапузе, среди дымящегося кровавого месива, оставшегося от алтаря, отчетливо виднелась разорванная золотая парча и то, что еще пару часов назад было человеком. — Семь храмов за ночь, — Лахар кивнул на парящее в воздухе изображение изуродованного храма. — Кто-то уничтожает церкви Горички по всему Фиору. Очевидцы говорят о летающем замке и магах невероятной силы. Совету плевать на твое самобичевание, а мне — на твой перегар. Мне нужны твои глаза и твои прыжки в пространстве. Мест смотрел на мерцающую проекцию храма, и его взгляд, мутный от дешевого эля, постепенно фокусировался. Он не видел лиц, но видел масштаб. Для мага его уровня такие разрушения были не просто трагедией — они были личным оскорблением. Слишком нагло и слишком открыто. — Ты притащил это дерьмо ко мне, потому что твои цепные псы боятся даже подойти к этой воронке, — хрипло выдохнул Мест, и Лахар заметил, как пальцы ищейки непроизвольно дернулись, словно пытаясь нащупать нити пространства в воздухе. — Мне не нужны герои, Мест, — Лахар убрал кристалл, и в таверне снова воцарился удушливый полумрак. — Мне нужны те, кто умеет смотреть в бездну и не моргать. Фиор уже в тени этого замка. И если ты не встанешь сейчас, завтра тебе будет негде пить это пойло. Несколько секунд оба молчали, глядя на застывшее в воздухе изображение. Мест смотрел, не отрываясь, будто пытался разглядеть в дыму лица убийц. Лахар ждал. — Это не один человек, — наконец хрипло сказал Мест. — Тут как минимум четверо. Может, больше. — Кто это? — хрипло спросил он. — Не знаю, — признал Лахар. — И это бесит больше всего. Но если мы не выясним — завтра они доберутся до Магнолии. Там тоже есть храмы. И не только они. Перед глазами Места на миг всплыло лицо Венди. Маленькая девочка-драконоборец, которую он мог бы потерять тогда, на острове. Магнолия... она там. Мест медленно отодвинул стакан, поднялся, пошатываясь, и набросил на плечи свой засаленный плащ. Он пошатнулся, едва не рухнув обратно на стул. Лахар машинально протянул руку, но отдёрнул — не вовремя, не к месту. Мест усмехнулся, заметив этот жест, и сам удержался за край стола. Шаг, другой — пошатываясь, но целенаправленно. Пьяный, а ноги сами несут к выходу. Привычка, вбитая годами службы, работала даже когда мозг был в отключке. — У тебя всегда был паршивый характер, Лахар, — проворчал мужчина, проходя мимо него к выходу. Запах перегара и старой пыли на миг перебил стерильную чистоту офицера Совета. На улице сырость мгновенно пробралась под одежду. Мест замер, глядя на пустую дорогу, и в его осанке, несмотря на дрожь в руках, проступило что-то опасное. Старая ищейка почуяла след крови. — С чего начнём? — буркнул Доранболт, когда они вышли на улицу. — В Нанапузу, — коротко бросил Лахар, застегивая перчатку. — Посмотрим, что осталось от твоих принципов на пепелище. Там первый храм. Может, убийцы оставили след. — А если нет? Лахар усмехнулся: — Значит, будем искать, пока не найдём. Шаги затихли вдали. Бармен проводил взглядом закрывшуюся дверь, покачал головой и снова уткнулся в свою кружку. Где-то в углу заворочался пьяный, и снова стало тихо.