Часть 18. Тени в Совете

Рассвет над руинами храма поднялся мутным, ржавым маревом. Мест тяжело выдохнул, прислонившись к обломку стены — прыжок на девятьсот километров после затяжного запоя отозвался в висках глухими ударами молота. Голова гудела, перед глазами всё ещё плавали круги. «Надо было меньше пить», — подумал он, но вслух сказал только: — Работа профи. Лахар шагнул вперед, и тяжелая вонь гари тут же ударила в лицо. Здесь пахло не просто пожаром — так несет, когда магия буквально вскипятила воздух. — Не трогай ничего, — бросил Лахар, поправляя очки. — Сначала я осмотрю периметр. Он вошел внутрь. Подошвы сапог с сухим хрустом крошили битый витраж. Стены, когда-то обитые синим бархатом, теперь были покрыты жирной черной копотью. Лахар остановился у алтаря. Точнее, у того, что от него осталось. Среди обломков, в луже запекшейся крови, лежало то, что раньше было священником. Зрелище было паршивым: кости смяты внутрь, парча вплавлена в плоть. — Удар был точечным, пространство просто сложили внутрь, — подал голос Мест, подходя ближе. Лахар не ответил. Он остановился в центре храма, там, где ещё сохранился относительно чистый участок пола. Поправил очки, снял перчатки и аккуратно положил их на обломок колонны. Мест замер, наблюдая, как напарник закрывает глаза и просто... замирает. Сенсорная техника Лахара не требовала пафосных жестов. Ни кругов, ни света, ни заклинаний. Только полная, абсолютная тишина внутри. Он отсекал запах гари, вой ветра, дыхание Места — всё, что могло помешать. Оставалось только его собственное сердце — тук-тук, тук-тук — и пустота, в которую он вслушивался годами тренировок. И в этой пустоте он услышал. Свежие следы магии в храме для Лахара были отчетливее, чем кровавые отпечатки пальцев на белом мраморе. Он читал их как открытую книгу, узнавая почерк каждого из Шестерых Просящих. Брейн — тяжелая, давящая энергия, от которой у него самого заныли зубы. Миднайт — скользкая, извилистая, как змея. Ангел — холодная, колючая, с привкусом жестокой насмешки. Кобра отозвался в ушах ядовитым звоном, оставляя на языке сухой металлический привкус. Рейсер ощущался как безумный, рвущийся пульс сорванного вихря, а Эригор — как глухой, давящий рокот земли, в которой заживо похоронили что-то ценное. Шесть теней. Шесть убийц, каждый из которых был готов поглотить Фиор. — Это они, Мест. Орасион Сейс. — Голос его звучал глухо, будто он пережёвывал битое стекло. — Я запомнил их сигнатуру, когда конвоировал этих тварей в камеры. — Но они же в строгой изоляции, — Мест нахмурился. — Сидели, — Лахар поднялся, отряхивая колено. — Значит, кто-то их выпустил или они выбрались сами. В любом случае, это уже не наша юрисдикция — это уровень Богоизбранных. Он шагнул к алтарю, но на полпути замер. Его взгляд упал на кусок плиты чуть в стороне от эпицентра взрыва. Там отчетливо виднелся отпечаток ноги. Мрамор не был оплавлен магией — он был буквально раздавлен чистой физической силой, словно здесь стоял великан весом в несколько тонн. Но размер следа принадлежал подростку. Лахар провел пальцем по вмятине — ни грамма эфира. — Маг не может так ударить, не оставив магического фона, — Мест нахмурился, вглядываясь в след. — Это как если бы гора упала на плитку, но при этом весила не больше девчонки. — Именно, — Лахар перевел взгляд чуть правее. Между двумя расколотыми плитами, прямо под обломком алтарного камня, торчал уголок бумаги. Лахар осторожно вытянул его на свет. Бланк «Хвоста Феи». Задание: «Храмовые послушания». Листок был заляпан грязью и кровью, но графы задания оставались пустыми — лишь издевательски яркая печать гильдии и лишь три рваных борозды — следы когтей, глубокие и нарочитые, словно их выцарапали специально. Лахар замер. На его шее вздулась жилка, а лицо медленно бледнело от холодного бешенства. — Посмотри на это, Мест. Чистый лист. Свежая печать. И эти когти... — Слишком жирно, Лахар, — Мест хмуро изучил бумагу. — Орасион Сейс не оставляют визиток. Это выглядит как издевательство. Кто-то хочет, чтобы мы вцепились Макарову в глотку прямо сейчас. Лахар повертел листок. Бумага была та же, печать та же — он сам утверждал этот тираж месяц назад. — Брэйн всегда считал себя умнее всех, — процедил Лахар. — Он хочет, чтобы я сорвался в Магнолию, обвинил Макарова в пособничестве и развязал внутреннюю войну. Типичный ход для того, кто привык манипулировать хаосом, пока мы будем грызть друг другу глотки. Орасион Сейс держат меня за идиота, подставляя «Хвост Феи» так топорно, что это оскорбляет мой интеллект. Они хотят, чтобы я потратил время на допросы, пока они зачищают остальных священников. Мест хмыкнул: — Значит, кто-то решил подставить гильдию. Вопрос — зачем? Чтобы мы отвлеклись от настоящих убийц? — Именно. И этот «кто-то» — не Орасион. Лахар поднялся, сворачивая бланк. Его дедукция работала на пределе: подстава была очевидной, но «немагический» след путал все карты. — Мы не поедем в Магнолию. Если это ловушка, я хочу знать, кто её расставил. Тот, кто оставил этот след и этот бланк, — наш настоящий ключ. И я сомневаюсь, что этот «кто-то» на стороне Брэйна. Взгляд снова задержался на отпечатке ноги. «Ни грамма эфира и чистая физика. Кто ты?» — подумал он, но вслух ничего не сказал. — Я его найду, — тихо добавил Лахар, скорее себе, чем Месту. — Того, кто здесь был. И тогда узнаю, что здесь произошло на самом деле.

***

Штаб-квартира Совета встретила их привычной стерильной тишиной. Только гудели магические светильники под потолком, да где-то далеко, этажом выше, хлопнула дверь — звук отразился от стен и растаял, как не было. Лахар шёл по коридору, и каждый шаг отдавался в висках глухой болью. Под глазами залегли тени, на воротнике мундира — тёмные пятна пота, на скулах — колючая щетина, которую он забыл сбрить ещё позавчера. Он не замечал. Вторые сутки без сна давали о себе знать. Мест плёлся следом, стараясь держаться в тени, и его фигура почти сливалась с серыми стенами. — Я подготовлю рапорт, — бросил Лахар, не оборачиваясь. Голос сел, пришлось откашляться. — Официальное расследование по факту нападения. Ордера на арест, запрос в Богоизбранные... всё как положено. — Думаешь, дадут? — хмыкнул Мест. Он тоже выглядел не лучше — после прыжка почти на две тысячи километров его всё ещё покачивало. — Обязаны дать. Семь храмов, сотни погибших, сбежавшие преступники высшей категории. Это не... Он не договорил. В конце коридора показалась знакомая фигура — помощник председателя, лощёный тип с вечной улыбкой на лице. Идеально выбритый, в свежем мундире, он словно вышел с рекламной картинки. Контраст с Лахаром был разительным. — Лахар! А я как раз вас искал. — Чиновник подошёл ближе, игнорируя Места, который незаметно отступил в тень за дверной проём. — По поводу храмов Горички... — Я как раз собирался подать запрос на официальное расследование, — перебил Лахар. — Семь точек, почерк Орасион Сейс, нужны полномочия. Чиновник улыбнулся ещё шире. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Вот-вот. Я как раз по этому поводу. — Он понизил голос до конфиденциального шёпота. — Поступила рекомендация сверху. Горичка предпочитает решать свои внутренние вопросы самостоятельно без вмешательства Совета. Вы же понимаете, церковь — это... деликатная сфера. К тому же они уверены, что это не просто нападение, а проявление «Гнева Небожителей», связанного с той самой падающей звездой. Лахар замер. Несколько секунд он просто смотрел на чиновника, не в силах поверить услышанному. Потом медленно, очень медленно, снял очки и протёр линзы. Когда он снова их надел, в глазах была только пустота. — С какой звездой? — спросил он, сделав вид, будто не знает о чём говорит помощник председателя. Голос звучал глухо, как из пустого колодца. — Ну как же, — чиновник развёл руками. — Метеорит, что рухнул меньше месяца назад. Горичка объявила его «Золотой Скверной» и «Вестником Хаоса». Они даже прислали ультиматум — требуют передать им все улики с места крушения. Цитирую: «Данные объекты являются сакральной собственностью, и их удержание Советом будет расценено как попытка присвоения божественной воли». Забавно, правда? Лахар молчал. Чиновник подождал секунду, другую, потом похлопал его по плечу. — Так что вы уж не лезьте в это дело. Горичка сама разберётся. И с храмами, и со звездой. Он развернулся и ушёл, даже не дав Лахару ответить. Шаги затихли вдали. Хлопнула дверь. Несколько секунд в коридоре стояла мёртвая тишина. Лахар стоял неподвижно, глядя в пустоту. Потом медленно прислонился к стене и закрыл глаза. Голова гудела, перед глазами плыли цветные круги. Он провёл рукой по лицу — пальцы дрожали. Мест молча протянул ему флягу, и только стук металла о зубы нарушил тишину. Лахар сделал глоток, потом другой — вода обожгла горло холодом, прогоняя муть. Выдохнул, снова снял очки и потёр переносицу. — Суки, — прошептал он одними губами. Это слово повисло в воздухе, как единственно возможный ответ. Из тени бесшумно вышел Мест. — Слышал, — коротко сказал он. — Заметают следы. И эта звезда... ты мне не рассказывал. — Потому что сам не знал, что с этим делать. — Лахар нацепил очки обратно, и в его глазах медленно, как угли под пеплом, разгоралось холодное бешенство. — Пойдём. Покажу. Они зашли в кабинет. Лахар закрыл дверь, повернул замок, проверил ручку и только потом подошёл к сейфу. Набрав код, достал увесистую папку и бросил её на стол перед Местом. — Смотри. Мест открыл папку и замер. Фотографии разрушенной гильдии, следы гигантских лап, окурок толщиной с бревно. Показания, написанные дрожащей рукой, с кляксами и следами слёз на бумаге. Он разложил фото на столе, как пасьянс, и провёл пальцем по снимку, будто пытаясь на ощупь понять масштаб. — «Чертова Дюжина»? — Мест поднял бровь. — Я думал, её добили лет пятьдесят назад. — Воскресили. И добили снова. — Лахар ткнул пальцем в фото. — Смотри внимательно. Отпечатки лап жабы. Не какой-то там магической иллюзии, а настоящей, гигантской жабы. Техника призыва на крови. — На крови? — Мест низко склонился над столом, вглядываясь в каждую деталь на снимке, и прищурился, выискивая в развороченной земле хотя бы намек на магический круг. — Такие ритуалы обычно часами проводят. Чтобы призвать такую махину, нужна подготовка, круги, жертвы, правильное расположение звёзд... Месяцы уходят. — А вот показания аукциониста, — перебил Лахар, протягивая мятый лист. — Цитирую: «Члены гильдии „Чертова Дюжина“ нашли девушку первой на месте крушения. Хотели толкнуть на чёрных торгах за тридцать пять миллионов. Она в мгновение прокусила палец, хлопнула ладонью по полу — и призвала эту тварь за пару секунд». Никаких кругов и подготовки. Мест медленно поднял глаза от бумаги. — За пару секунд? — переспросил он. — Лахар, это... — Он запнулся, подбирая слово. — Это невозможно. Даже сильнейшие маги Фиора не могут. Это за гранью всего, что я знаю. — И самое «веселое», Мест, — Лахар постучал пальцем по жирному подчеркиванию в отчете. — До того, как совершить ритуал призыва, на ней в тот момент были антимагические кандалы. Модель «Цербер», стандарт нашего Совета. Они должны были превратить её в обычную девчонку, неспособную даже зажечь магией спичку. Мест, который до этого вяло массировал ноющие виски, замер. Его рука медленно опустилась, а взгляд сфокусировался на друге. — Ты хочешь сказать, что блокираторы не сработали? Брак? — Сработали. Все детекторы зафиксировали подавление эфира, — Лахар перевернул страницу. — Но когда на аукционе озувучили итоговую сумму, она просто… поменялась местами с аукционистом. Вспышка, облако дыма, и вот уже тощий торгаш визжит в этих самых кандалах, а она стоит свободная. Мест хрипло выругался и приложился к фляге, чтобы унять гул в черепе. Его, как мастера телепортации, это задело сильнее всего. — Поменялась местами? В кандалах? — Мест вытер губы тыльной стороной ладони. — Лахар, это физически невозможно. Если на тебе блокираторы, ты не можешь манипулировать пространством. Пространство — это эфир. Ты не можешь договориться с дверью, если у тебя нет ключа. Это как высадить дверь плечом, даже не заметив замка. — Похоже на то. Более того, — Лахар указал на приписку внизу листа, — перед тем как устроить этот цирк, она во всеуслышание заявила, что её голова стоит пятьдесят миллионов. И что она уже один раз сбежала из тюрьмы, так что эти торги для неё — просто скучное недоразумение. — Пятьдесят миллионов? — Мест криво усмехнулся, хотя в глазах читалась тревога. — За такие деньги можно купить небольшой город или нанять армию наемников. И если она говорит правду про побег… значит, для неё действительно нет разницы между запертой камерой и открытым полем. Кандалы для неё — бижутерия, а стены — декорация. Мест снова посмотрел на отчет, и его пальцы непроизвольно сжались. — И это ещё не всё, — Лахар достал из папки ещё несколько листов, — Два задания, выполненные «Хвостом Феи» за один день. Первое — уборка сена на двух гектарах. За два часа. Второе — чистка канализационных стоков под Магнолией. Двадцать кубов мусора. Тоже за два часа. — Двадцать кубов?! — Мест присвистнул, не переставая удивляться, — Это бригада из десяти человек за неделю не сделает. Даже с магией. — Ага. И в обоих случаях в напарниках у Лексуса Дреяра значится безымянная девушка. Блондинка. — Лахар ткнул пальцем в графу «имя». — Пусто. Ни имени, ни регистрации, ни магической лицензии, ни даже отметки о происхождении. Как будто её не существует. — Дреяр? — Мест нахмурился. — Внук Макарова? Тот самый, который... ну, ты знаешь. — Он самый. — А разве Макаров не выгнал его из гильдии восемь лет назад? — Мастер подал документы на его возвращение в качестве мага S-класса, которые Совет утвердил в тот же вечер. — И тот тут же поперся грести сено и чистить стоки от мусора? — Лахар кивнул. Мэст лишь удивлённо поднял бровь. Это было не в стиле Дреяра-младшего. — И вот что интересно: в этих самых стоках было найдено тридцать трупов Членов Совета. Пропадали месяцами, а мы и искать не могли. Списали на побеги, на несчастные случаи, на... на что угодно. — И что их убило? — Мест откинулся на спинку стула. — Странный туман, от которого у любого мага лёгкие сворачиваются в трубочку. Мои люди в защитных костюмах дохли, как мухи. — Лахар сделал паузу. — А эта блондинка выгребла оттуда двадцать кубов мусора с бессознательным Дреяром на плечах. И даже не чихнула. Мест покачал головой. Он взял следующее фото, всмотрелся, отложил. — Лексус Дреяр весит как бык, — тихо сказал он. — Тащить его на себе через всю канализацию, да ещё и мусор выгребать... Это не выносливость. Это что-то другое. Я даже не знаю, как это назвать. — И вот что самое паршивое, — Лахар достал из папки ещё один документ. — Среди этих тел в канализации я опознал одного. Корбин. Восемь лет в Совете, ни одной взятки, ни одного тёмного дела. Дважды пытался инициировать проверку финансового отдела. Чистый был, как стекло. Лахар замолчал. Он смотрел в одну точку на стене, и Мэст видел, как желваки на его лице ходят ходуном. — Чистых убирают, — тихо сказал Мест. — Так всегда было. — Ага. И теперь мне приказывают не лезть в это дело. — Лахар бросил смятые бумаги на стол. — Но и это ещё не всё. Помнишь, я говорил, что она не оставляет следа? Он достал из ящика стола распечатку магического фона за последний месяц. Развернул её, прижал края тяжёлыми папками. — Смотри. Радары Совета фиксируют только эфир. Любой маг — даже самый слабый — оставляет микроскопический след. А она для эфира — пустота. Ни одного всплеска. Тишина. Она должна была сиять на картах как сверхновая. Столько мощи, столько силы — после таких призывов, после такой скорости, после такого... — он запнулся, подбирая слово, — ...такого всего. А вместо этого — ноль. Пустота. — Как это возможно? — Мэст склонился над распечаткой, будто надеялся увидеть что-то, чего не видел Лахар. — Я не знаю. Либо у неё идеальная маскировка, такая, о которой мы даже не слышали, либо... — Лахар сделал паузу. — Либо она работает на том, что эфиром не является. — А что может быть вместо эфира? — Мест нахмурился, не отрывая взгляда от пустой линии графика. — Если это не магия, то что? Божественное вмешательство? Или она сама — этот метеорит, принявший форму девчонки? — Не знаю, — признал Лахар. — Но она сама оценила себя в пятьдесят миллионов. И знаешь, Мест... Глядя на эти отчеты, я начинаю думать, что она продешевила. — Лахар, это бюджет на содержание пограничного корпуса за полгода. Или цена головы мастера «Орасион Сейс». За такую сумму можно купить небольшой город в Боско или пожизненную лояльность легиона наемников. Совет никогда не назначит такую цену за одного человека, если он не планирует обрушить небо на землю. — Официально — нет. Но давай посчитаем, — Лахар начал загибать пальцы. — Она в одиночку стерла с лица земли «Чертову Дюжину» — это раз. Она проигнорировала антимагические кандалы «Цербер», которые должны были превратить её в овощ — это два. Она призывает существ размером с гору за доли секунды и перемещается в пространстве без затрат эфира. И в довершение — она невидима для наших радаров. Лахар тяжело оперся ладонями о стол, глядя Месту прямо в глаза. — Если сложить всё это, её реальная стоимость для безопасности Фиора — за сотню миллионов. Она — живая аномалия. Если она решит, что Фиор ей надоел, она может вырезать половину Совета до того, как мы успеем объявить тревогу. Пятьдесят миллионов — это цена, которую она назвала, чтобы потешить свое эго. Настоящая цена её поимки — это вопрос выживания системы. Мест хмуро посмотрел на стопку документов, в которых имя девушки даже не упоминалось официально. — И что ты предлагаешь? — спросил он, понизив голос. — Выслать за ней карательный отряд? Если она «взломала» кандалы и перемещается быстрее мысли, твои рыцари даже не поймут, от чего погибли. — Сила — это не только мышцы и заклинания, Мест. Сила — это ещё и внимание. — Лахар снял очки и начал медленно протирать линзы краем мундира. — Прямо сейчас она — призрак в стенах самой шумной гильдии Фиора. Макаров прячет её за спинами своих «S-классов», как козырь в рукаве. А я не люблю, когда от меня прячут козыри. Если я не могу её арестовать, я заставлю её работать так много, чтобы она стала заметной. Я хочу видеть её почерк в каждом отчёте, её след в каждой деревне. Лахар надел очки, и его взгляд снова стал колючим и сухим. — Именно поэтому я скинул «Хвосту Феи» сто тысяч низкоранговых миссий. Хотел заставить её светиться, заставить ошибиться и выманить на чистую воду. — И? — И ничего. — Лахар усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Знаешь, сколько они выполнили за три дня? Триста. — Лахар откинулся на спинку кресла. — Жалкие триста, Мест. Из ста тысяч — триста. Макаров играет со мной в кошки-мышки, размазывая её след по всей гильдии, подсовывая имена Эльзы, Грея, Нацу. А её самой будто нет. — Но она есть, — тихо сказал Мест. — О да. Она есть. — Лахар посмотрел на него в упор, и в этом взгляде было что-то, от чего у Места по спине побежали мурашки. — И это еще не всё. Цена правды о том, что произошло семь лет назад, резко выросла. Мне доложили, что в архиве кто-то вскрыл старые дела по тому сектору, а человека, который выдал эти папки, уже нет в живых. Официально — несчастный случай. — Конечно, несчастный, — хмыкнул Мест. — Прямо перед тем, как мы начали копать. Совпадение, не иначе. — Я знал его, — наконец выдохнул Лахар, и его голос на мгновение потерял всю свою официальную твердость. — Еще со времен курсантской практики. Тридцать лет он заведовал этим пыльным подземельем... — Он на секунду прикрыл глаза, словно возвращаясь в те годы, — Когда я был желторотым стажером и путался в классификации печатей, он был единственным, кто не орал на меня. Он всегда носил с собой бутерброды с сыром и угощал курьеров... и меня тоже, когда я засиживался над отчетами до полуночи. Просто так, от доброты душевной. Никогда не лез не в своё дело. Просто делал свою работу. — Лахар сжал бумаги в кулаке, и те жалобно хрустнули. — И кто-то решил, что это достаточный повод, чтобы его убрать. — Совпадений слишком много, — кивнул Мэст. — Три недели назад упала звезда. «Чертову Дюжину» разнесли в щепки. В канализации появились трупы. «Хвост Феи» вдруг начал штамповать миссии как проклятый. И сейчас начинают уничтожать храмы Горички Орасион Сейс, которые должны гнить за решёткой. Мест откинулся на спинку стула, переваривая информацию. Тишина в кабинете стала почти осязаемой — только тикали где-то часы да гудел магический светильник. — Три недели, — сказал он наконец. — Ты хочешь сказать, что весь этот ад — уложился в срок меньше месяца? — В этом и проблема, — кивнул Лахар. — Слишком много совпадений для одного месяца. Слишком много смертей. Слишком много... всего. — Думаешь, это связано? — Не знаю. Но знаю, что эта девчонка — ключ ко всему. Она появилась из ниоткуда, не оставляет следа, призывает монстров за секунду. Выживает там, где дохнут лучшие маги. И именно после её появления всё пошло к чертям. Мест помолчал, глядя на него. Потом встал, подошёл, встал рядом. — Ну, значит, будем копать неофициально, — сказал он. — Я в деле. Лахар обернулся. Впервые за долгое время на его лице появилась короткая, злая улыбка. — Я знал, что ты не откажешься. — С чего начнём? — спросил Мест. — С архива. — Лахар снова посмотрел в окно. — Хочу посмотреть, какие ещё дела семилетней давности кто-то пытался спрятать. И заодно проверить, кто из наших особенно рьяно советовал мне не лезть в это дело. Наверняка среди них есть те, кому очень не хочется, чтобы мы нашли правду. — А если поймают? Лахар усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное. — Не поймают. Я слишком зол, чтобы попадаться. Он закрыл папку, убрал в сейф, запер. Щелчок замка прозвучал как выстрел. — Идём, — сказал он. — Работы много. Они вышли из кабинета, и двери за ними закрылись с тяжёлым, металлическим лязгом. Коридор был пуст. Только гудели светильники, да где-то далеко, в самом конце, мерцал красный глазок сигнализации. Лахар шёл первым, чеканя шаг, но его сенсорный слух, отточенный годами охоты за тёмными магами, сейчас был вывернут на максимум, сканируя пространство вокруг. Каждое эхо в стерильном коридоре казалось ему подозрительным шепотом, а каждый блик на мраморе — чьим-то наблюдающим глазом. Он на мгновение задержал взгляд на массивных дверях зала заседаний, где за золочёными дубовыми панелями сидело руководство. Теперь он кожей чувствовал эту гниль. Совет перестал быть щитом Фиора; он стал его саваном. — Ты слишком громко думаешь, Лахар, — негромко подал голос Мест, пристраиваясь справа. — В этих стенах даже тишина имеет уши. Мест остановился у окна, глядя на ночную столицу. Он снова достал флягу, но на этот раз не стал пить, а просто вертел её в руках, глядя на своё кривое отражение в металле. — Знаешь, что меня пугает больше всего? — Мест наконец поднял глаза на напарника. — Ты сказал, что эта блондинка для эфира — пустота. Но я чувствую другое. В Магнолии сейчас сидит не просто девчонка, а оголённый провод под напряжением в миллион вольт. А мои друзья из Хвоста Феи... они греются у этого огня, Лахар. Венди... она ведь верит каждому слову Макарова. И если эта «пустота» сдетонирует или Орасион Сейс доберутся до неё первыми... от Магнолии не останется даже пепла. А Совет подбросит дров в этот костёр, лишь бы скрыть свои хвосты в архивах. Лахар поправил очки, и в свете магических ламп его глаза показались абсолютно прозрачными, лишёнными эмоций. — Именно поэтому мы будем расследовать это дело неофициально, — отрезал он. — Я не позволю им сжечь всё только ради того, чтобы математика в их отчётах снова стала «красивой». Он развернулся и зашагал к выходу, его мундир казался хирургически белым в этом пропитанном ложью здании. Где-то там, в Магнолии, была эта девчонка. И Лахар собирался её найти. Но как только тяжелые двери штаб-квартиры захлопнулись за их спинами, утренний воздух Эры ударил в лицо не свежестью, а осознанием того, что они оба — на пределе. Чеканный шаг Лахара вдруг сбился. Он поправил очки, но пальцы заметно дрожали, а перед глазами поплыли серые пятна. Двое суток на магических стимуляторах и кофеине превратили его мозг в раскаленный кусок свинца. Мест, шедший рядом, и вовсе выглядел как привидение. Его пошатывало, а трехдневный запой выходил наружу липким потом и предательской слабостью в коленях. — Лахар… — прохрипел Мест, хватаясь за фонарный столб. — Если я сейчас… не приму горизонтальное положение, я телепортируюсь прямиком в морг. Мои резервы пусты. Лахар замер, глядя на пустую улицу. Его мундир всё еще казался хирургически белым, но плечи под ним потяжелели на тонну. — Конспиративная квартира на Третьей авеню, — выговорил он, с трудом ворочая языком. — Тридцать минут пешком. Никакой магии, Доранболт. Если ты сейчас промахнешься с координатами, мы материализуемся внутри городской стены. Шагай. Просто переставляй ноги. Эти полчаса показались им вечностью. Когда они наконец добрались до обшарпанной двери убежища, Лахар трижды промахнулся ключом мимо скважины, прежде чем замок щелкнул. Внутри пахло пылью и старой бумагой. Мест, не разуваясь, рухнул на узкий диван в прихожей и отключился раньше, чем его голова коснулась подушки. Лахар дошел до стола, аккуратно положил папку с делом неизвестной блондинки на край и замер. Он хотел сесть, изучить еще пару страниц, выстроить маршрут… но тело просто отказало. Сняв мундир и аккуратно, по привычке, повесив его на спинку стула, Лахар буквально повалился на кровать. В голове еще гудели слова о той девчонке и Шестерых Просящих, но сон накрыл его мгновенно, тяжелый и беспросветный. Им нужно было хотя бы пять часов тишины. Потому что уже сегодня им предстояло нырнуть в ад, который они сами же и раскопали.