Часть 19. Гнев Дреяра

За окном уже встало солнце. Косые лучи пробивались сквозь листву, золотя туман, который медленно поднимался над лесом. День начинался ясный и тёплый — полная противоположность тому, что творилось внутри хижины. Лексус сидел на полу, привалившись спиной к кровати, и сжимал в руке окровавленный бланк. Наруто спала рядом, укрытая его шубой — дышала ровно, впервые за долгие часы без хрипов и судорог. Он должен был радоваться, но внутри всё кипело. Запах гари от её волос, специфическая храмовая пыль, свежая озерная тина на подошвах сапог. Карта складывалась в голове сама собой, как проклятый пасьянс: Нанапуза, девятьсот километров туда, девятьсот обратно за одну ночь на остатках чакры. Пока он отлёживался здесь, Узумаки жгла свои каналы в самоубийственном спринте. Помолодевший Макаров, в глазах которого всё ещё плескалось недоумение от пережитого чуда, сидел в кресле, смотрел на спящую Наруто, на внука и на бланк в его руке. Лексус медленно поднялся. В его движениях не было прежней слабости — исцеление выжгло остатки тумана, вернув силу. Он сжал кулак и почувствовал, как знакомая сила растекается по венам. Хорошо. Вовремя. Громовержец гнул к деду, возвышаясь над ним, словно грозовая туча. Воздух в хижине загустел от озона. Мужчина швырнул бланк в лицо Макарову. Бумага, пропитанная кровью и гарью, прилипла к груди старика и медленно спланировала к нему на колени. — Это «Храмовые послушания. Нанапуза», — прошипел Лексус. — Девятьсот километров туда. Девятьсот обратно. За ночь. Ты хоть понимаешь, что это за цифры, старик? Поясни, откуда она взяла это задание и почему попёрлась в эту дыру на другом конце Фиора? Макаров перевёл взгляд с раскрытого бланка и посмотрел на внука в упор. В его взгляде не было ни капли вины — только сталь, которую годы не смогли сточить. — Очевидно, чтобы выполнить задание, которое эта дыра прислала в Совет, а тот — нам. — Разве мы не обязаны осуществлять миссии в пределах нашей территориальной юрисдикции? — Лексус злился, сжимая руки в кулаки. — Я понимаю задания S-класса на длительные дистанции, но не мытье полов в храме у чёрта на рогах! Я требую объяснений! — Обязаны, — ответил Макаров. — Но не в том случае, когда Совет скидывает на нас сто тысяч низкоранговых миссий за последний год со всего Фиора. В комнате повисло напряженное молчание. Лексус замер, переваривая услышанное. Сто тысяч миссий? Это же... это абсурд. Лахар не просто проверял их — он пытался утопить гильдию в бюрократии. — И что? — Лексус нахмурился. — А то, что твоя «Звезда» за три дня закрыла пять с половиной тысяч этих миссий. — Макаров выдержал паузу, наслаждаясь шоком внука. — Пока вся остальная гильдия, вместе взятая, едва осилила сотню. Лексус замер. Цифры не укладывались в голове. Пять с половиной тысяч... Это годовая норма крупного военного подразделения. — Это невозможно, — тихо сказал он. — Более того, за эти три дня Наруто заработала двадцать пять миллионов. — Взгляд Макарова застыл на окровавленном бланке, но мысли были далеко — там, где Гажил в нелепых розовых очках рассуждал об уголовном кодексе, а клоны Наруто растворялись в воздухе, оставляя после себя лишь запах гари и горы мятых денег. Макаров продолжил: — И поэтому, чтобы нас не рассекретили, было принято решение сдавать аналитикам из Совета по сто миссий ежедневно. Я три дня сидел в кабинете как последний жулик, подделывая имена Эльзы, Грея, Нацу, делая так, чтобы Совет видел «коллективное безумие обанкротившейся гильдии», а не одну девчонку, которая пашет за целую армию. Лексус слушал это, и воздух в хижине буквально закипал от озона. Громовержец всегда ценил индивидуальную мощь. Но идея того, что одна Наруто делает работу за всех, а остальные просто «торгуют лицами» для отчётов, вызвала у него ярость. Он бросил быстрый взгляд на кровать — Наруто даже не пошевелилась. Он невольно понизил голос, хотя ярость всё ещё клокотала внутри. — Если гильдия не может сама заработать на кусок хлеба без этого блондинистого конвейера, то грош нам цена. Мы маги или декорации для её клонов? — Лексус выдохнул сквозь зубы, пытаясь утихомирить бушующего внутри дракона. — Мы — те, кто её прикрывает! — отрезал Макаров. — Ты думаешь, Лахар спит? Он уже нарыл на неё кучу информации! — Возиться с бумажками и прятать золото в подвале — это удел грызунов, а не магов. — В его голосе не было ярости — только ледяное презрение. — За три дня, пока я валялся с лихорадкой, вы научились не сражаться, а воровать налоги у Совета, превратив сильнейшую гильдию в грёбаную крысиную нору. Это не маги — это бухгалтеры. Ты понимаешь, что это называется Глубинное государство? — Понимаю, — ответил он спокойно. — И знаешь что? Она сама на это подписалась. Лексус дёрнулся, будто от пощёчины. — Что?! — Она сама пришла к Мире и сама взяла эти задания. Сама рванула в эту чёртову Нанапузу. Ты думаешь, я приказал ей? Я спасал её, Лексус! Лексус отпустил деда и отступил на шаг. «Сама? — стучало в голове. — Зачем?» Он посмотрел на спящую Наруто, и внутри что-то дрогнуло. Но ярость снова взяла верх. Лексус рывком поднял Макарова, сминая воротник его рубашки. Кулаки задрожали от избытка вернувшейся силы. — Спасал? — прорычал он прямо в лицо деду. — Отправляя на задания за тысячу километров девушку, которая неделю назад еле ползала? И это по-твоему спасение? Ты превратил её в станок, старик! Пять с половиной тысяч заданий за три дня? Ты хоть понимаешь, что ты с ней сделал? Ты не «Звезду» прятал, ты её заживо в землю вкатывал, пока остальные в гильдии протирали штаны. Макаров не отвёл взгляда. В его глазах, очистившихся от старческой мути, вспыхнула сталь Богоизбранного. Он даже не качнулся, когда внук встряхнул его за грудки. Лексус мельком глянул на деда: тот стоял ровно, без привычного скрипа в коленях, источая забытую, тяжелую мощь. — Опусти руки, щенок! — голос Мастера ударил, как обух. — А ты бы что сделал? Оставил её в гильдии без дела, чтобы Лахар нарыл еще больше? Чтобы Совет прижал нас к стенке? Макаров резко отстранился, его аура на мгновение придавила Лексуса к полу. — Я спасал её будущее! Десять миллионов за двенадцать часов, Лексус! Двадцать пять — за три дня! Ни одна магическая гильдия в мире не способна на такое. Это не работа, это армия! Ты хоть представляешь масштаб? Это повод для карательной операции! Если бы я не начал размазывать её триумф тонким слоем дерьма по всей гильдии, нас бы уже ровняли с землей магические пушки! Лексус отступил, воздух в хижине затрещал от озона. — От неё пеплом несет! Она выжгла себя до костей, чтобы ты мог «изящно» обмануть аналитиков Совета! Ты превратил её в живой щит, пока она, не жалуясь, вычищала страну от мусора, лишь бы оправдать свое право называть «Хвост Феи» домом. Слово «дом» повисло в воздухе, тяжелое и окончательное. Лексус посмотрел на Наруто — на девчонку, которая могла бы просто исчезнуть, но осталась. Ради них. В голове всплыло воспоминание: четыре дня назад Наруто, ковыряясь в супнице и противно стуча ложкой по дну, буднично рассказывала жабьим мудрецам о желании узнать о Фиоре больше. Теперь всё вставало на свои места. Её расспросы про мир, про магию, про границы... Она не просто любопытствовала. Она собирала информацию. Как опытный разведчик, прокладывающий маршрут на вражеской территории, которая внезапно стала для неё единственным убежищем. — А ты знаешь, зачем она это делала? — вдруг спросил Лексус. — Ты хоть понимаешь, почему она согласилась на этот конвейер? Макаров нахмурился: — Чтобы помочь гильдии... — Нет. — Лексус медленно покачал головой. — Ты и правда не понял, дед. Он посмотрел на спящую Наруто, и в его взгляде смешались злость, уважение и странное, почти нежное понимание. — Тем вечером в хижине она сказала: «Я хочу в путешествие. Узнать этот мир». Тот жабьий мудрец влепил ей подзатыльник и обозвал дурой. Но она не дура, старик. Она искала способ вернуться домой. А ты… ты сам принес ей идеальное прикрытие. Пять тысяч миссий — и весь Фиор у неё на ладони. Все границы, все магические узлы, все дыры в безопасности. Макаров замер. В его глазах мелькнуло запоздалое осознание. — Она не помогала нам, — медленно произнес он. — Она нас использовала. — Именно. — Лексус криво усмехнулся. — И знаешь что? Я её не виню. Она сделала то, что сделал бы любой хищник, попавший в клетку. Они замолчали — два упрямца, которых одна девчонка умудрилась обвести вокруг пальца, даже не повышая голоса. — Хитрая лиса, — тихо выдохнул Лексус. В этом слове больше не было злости — только усталое, почти тёплое признание равного. Макаров хмыкнул, опускаясь в кресло: — Я бы сказал — гениальная. Исцеление вернуло ему мощь, но не смыло тяжесть этих трех суток. Старик провел рукой по лицу, прислушиваясь к гулу силы в собственных венах. Лексус подошел к кровати и поправил шубу на плече Наруто. Её дыхание было ровным, а запах апельсинов — снова теплым и живым. — Она не твоя, дед, — не оборачиваясь, бросил он. Его голос стал холодным и твердым, как металл. — И не щит. И если ты ещё раз попытаешься заткнуть ею дыру в своей стратегии... Лексус не договорил, но воздух вокруг кровати на мгновение потемнел от статического напряжения. Это было не предупреждение, а обещание. Макаров замер, глядя на внука. Тот самый мальчишка, который когда-то хотел раздавить гильдию, сейчас стоял перед ним и рвал глотку за девчонку, которую знал меньше месяца. И в его голосе, в том, как он сжимал этот чёртов бланк, было столько ярости и страха одновременно, что Макаров вдруг понял: он вырос. По-настоящему вырос. «Может, не зря я его тогда выгнал, — подумал Макаров. — Может, именно это и нужно было, чтобы он наконец перестал быть щенком, который огрызается на всех, и стал...» Он не договорил мысль. — Я знаю, внук. Я знаю. И в голосе его не было ни оправданий, ни жалости — только усталое, тяжёлое понимание. Лексус выдохнул. Медленно. Тяжело. — Мы ещё поговорим об этом, дед. — Обязательно, — кивнул Макаров. — Но не сегодня. За окном пели птицы. Лес дышал свежестью. День начинался — длинный, трудный, полный вопросов, на которые ещё предстояло найти ответы. Наруто спала. И впервые за долгое время Лексус смотрел на неё не как на «Звезду», не как на помощницу, не как на жертву. А как на равную. Как на ту, кто сумела переиграть их всех. — Хитрая лиса, — подумал он снова и улыбнулся. Впервые за долгое время. Дверь хижины распахнулась без стука. — А ну оба вон! — рявкнула Полюшка, заходя с половником наперевес. — Девку разбудите, ироды! Устроили тут балаган! Лексус не успел даже рта раскрыть — половник со свистом опустился ему на плечо. Громовержец, только что чувствовавший себя почти всесильным, теперь потирал ушибленное место и пятился к выходу под напором разъярённой старухи. — А ты чего расселся?! — Полюшка нацелилась на Макарова. — Тоже мне, старый хрыч! Иди в свою гильдию, там без тебя, небось, уже всё вверх дном! Макаров, сохраняя остатки достоинства, поднялся и направился к двери. Лексус уже стоял на крыльце, всё ещё потирая плечо и с трудом веря, что его, Громовержца, выставили как нашкодившего подростка. — Ну и бабка, — пробурчал он. — Ты ещё не видел её в гневе, когда у неё заканчивается ромашка для отваров, — философски заметил Макаров, закрывая за собой дверь. Они постояли на крыльце несколько секунд. Тишина, нарушаемая только птицами, казалась почти издевательской после той бури, что только что бушевала внутри. — Нанапуза, — вдруг сказал Лексус. — Что там произошло? Почему она вернулась в таком состоянии? Макаров покачал головой: — Я не знаю. Мира дала ей пачку заданий. Там был этот храм. Обычная уборка. Ничего опасного. — А оказалось... — А оказалось, что мы ничего не знаем. — Макаров посмотрел на внука. — Она ничего не сказала перед тем, как отключиться? Лексус вспомнил, как Наруто, дрожащими пальцами всунула ему бланк и прошептала одно единственное слово: — «Успела». Только это. И вырубилась. — Успела что? — Макаров нахмурился. — Если бы я знал. — Лексус сжал кулаки. — Но если она рванула в такую даль и вернулась полуживой ради этого бланка, значит, дело не в уборке полов. Макаров тяжело вздохнул: — Значит, нам нужно в гильдию. Разобраться с отчётами, с деньгами. И дождаться, пока она очнётся. Лексус кивнул. Внутри всё ещё клокотало, но теперь это была не ярость — холодная, расчётливая решимость. Он выяснит, что там произошло. Чего бы это ни стоило. — Тогда чего мы ждём? Лексус схватил деда за плечо и рванул молнией. Раньше после такой болезни он бы не рискнул тащить ещё и старика, но сейчас силы били через край. Они приземлились у дверей гильдии ровно через секунду. Хвост Феи встретил их гробовой тишиной. Лексус замер на пороге, оглядывая знакомое помещение. За несколько дней здесь всё изменилось до неузнаваемости. Горы бумаг громоздились на столах, на стульях, на полу. Стопки отчётов, папки, разбросанные бланки — казалось, сам воздух здесь состоял из типографской краски и пыли. В углах стояли бочки с монетами, на стойке громоздились перетянутые резинками «котлеты» купюр. Посреди этого хаоса, за барной стойкой, сидела Миражанна. Она подпирала голову рукой и клевала носом — перед ней стояла недопитая кружка кофе и гора неперебранных бланков. — Мира, — тихо позвал Макаров. Она дёрнулась, едва не опрокинув кофе, и уставилась на вошедших мутным спросонья взглядом. — Мастер? Лексус? — Мира протёрла глаза. — Вы... вы здоровы? — Живы, — коротко ответил Лексус, не сводя взгляда с бардака. — Это всё она? — Добро пожаловатьв "Теневую Опору". Двадцать пять миллионов за три дня, — кивнула Мира. — Сам посчитай, сколько это бумажек и монет. Лексус присвистнул. Даже он, привыкший к солидным суммам за S-класс задания, никогда не видел таких денег в одном месте. В углу зала, за сдвинутыми столами, обнаружилась ещё одна композиция. Гажил сидел, откинувшись на спинку стула, в своих розовых очках-сердечках. Глаза его были закрыты, но он не спал — просто вырубился в позе «ещё чуть-чуть и рухну». Рядом, прямо на его плече, тихо посапывала Леви. Она поджала под себя ноги, укуталась в его безрукавку и даже во сне не разжимала пальцы, вцепившиеся в его руку. — Милые, — фыркнула Мира. — С ночи так сидят. — Не буди, — коротко бросил Лексус. В этот момент двери гильдии распахнулись. Влетела Эвергрин — взъерошенная, запыхавшаяся, с газетой в руке. За ней неспешно зашли Бикслоу и Фрид. — Мира! Вы видели? Там по всему Фиору... — Эвер замерла на полуслове, заметив Лексуса. Газета выпала из рук, глаза расширились. — Лексус?! Бикслоу присвистнул, а на лице Фрида появилась та самая редкая улыбка, которую он приберегал только для действительно важных моментов. — Живой, — констатировал Бикслоу. — А мы уж думали, ты там того... — Дохнуть я буду долго и нудно, — хмыкнул Лексус, но в голосе проскользнуло тепло. — Рад вас видеть. Эвер, не сдерживаясь, подлетела и обняла его — быстро, по-дружески, но с чувством. — Чтоб ты знал, без тебя тут скучно, — буркнула она, отступая. Фрид просто кивнул, но в этом кивке было больше, чем в любых словах. Бикслоу хлопнул командира по плечу: — С возвращением. Лексус коротко улыбнулся. Громовержцы были не просто его командой — они были его семьёй. И сейчас, после всего, видеть их было... правильно. — Что за газета? — спросил он, кивая на пол. Эвер подобрала газету и ткнула её прямо в лицо Лексусу. Заголовок гласил: «НОЧНОЙ КОШМАР: СЕМЬ ХРАМОВ ГОРИЧКИ УНИЧТОЖЕНЫ ЗА ОДНУ НОЧЬ» Лексус пробежал глазами статью. Семь точек по всему королевству. Массовые жертвы. И в самом низу, мелким шрифтом, приписка: «По неподтверждённым данным, осквернена могила великого Заклинателя Духов Уилла Невилла. Гробница вскрыта, останки исчезли». Лексус сжал в пальцах бланк из Нанапузы. Официальная печать, скупое описание — "Храмовые послушания". И Наруто, которая вернулась оттуда едва живой, успев вытолкнуть из себя лишь одно слово, прежде чем рухнуть в темноту: "Успела". — Она была в Нанапузе, — голос Лексуса упал до опасного шепота. — В ту самую ночь. В первом из семи. Тишина в гильдии стала физически ощутимой. Фрид медленно перевел взгляд с газеты на окровавленный бланк в руках командира. — Значит, она была там раньше Совета. Или... — он запнулся, не желая договаривать. — Или в самом центре бойни, — отрезал Лексус. Макаров подошел к столу, его тяжелый взгляд замер на заголовке о разрушенных храмах. — Семь святилищ в пыль за одну ночь. И девчонка, вырвавшаяся из первого круга этого ада с одним единственным словом. Это не просто совпадение, Лексус. Это вызов. — Она видела их, — Лексус сжал кулак, и бумага бланка жалобно хрустнула. — Она не просто убирала там полы. Она вырывала у них информацию. И чуть не сдохла, чтобы мы узнали об этом первыми. — Боже... — Мира прижала ладонь к губам, глядя на горы золота, которые теперь казались кровавыми. — Она хотя бы... — В отключке, — коротко бросил Мастер. — Полюшка делает, что может. Лексус снова посмотрел на бланк. Маленький клочок бумаги, за который Наруто заплатила почти всем своим запасом сил. Ниточка, которая вела в темноту, пока сама Наруто молчала, погруженная в тяжелый лечебный сон. Эвер осторожно коснулась его плеча: — Командир... ты как? Лексус окинул взглядом этот безумный натюрморт: горы незаконных денег, спящих в обнимку товарищей, газету с некрологами и деда, который снова выглядел как угроза мирового масштаба. — «Теневая Опора», значит? — он криво усмехнулся. — Звучит как название для бандитского синдиката. — А мы он и есть, — Мира ответила ему такой же холодной, несвойственной ей улыбкой. — Только с очень добрыми намерениями. Лексус хмыкнул, и в воздухе отчетливо запахло озоном. — Я в норме. А вот тем, кто решил поиграть в богов за счет нашей девчонки... не поздоровится. Короткий щелчок пальцев — и крошечная молния прошила газету, выжигая заголовок «СЕМЬ ХРАМОВ» до черной дыры. — Ну вот, — Эвер закатила глаза, но в её взгляде блеснуло облегчение. — Он вернулся. Бикслоу по-хозяйски хлопнул Лексуса по плечу, а Фрид ответил коротким, веским кивком — Громовержцы снова были в полном сборе. Гажил во сне утробно всхрапнул. Леви что-то невнятно пробормотала и теснее прижалась к его плечу, пытаясь удержать ускользающее тепло. Лексус уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но в этот момент двери гильдии распахнулись с таким грохотом, что Гажил вскинулся, едва не сбросив спящую Леви на пол. Все обернулись. На пороге стоял Нацу. Вернее, то, что от него осталось. Мира ахнула, прикрыв рот ладонью. Нацу сделал шаг и замер, вцепившись в косяк побелевшими пальцами. Одежда — в лохмотья, лицо — сплошное месиво из копоти, крови и битого стекла. Но страшнее всего были глаза. Выжженные, пустые, в которых вместо привычного пламени плескалась лютая, холодная решимость. — Нацу… — выдохнула Мира, делая шаг к нему. Он вскинул руку, резко обрывая её попытку помочь. — Люси… — прохрипел он. Голос сорвался, превратившись в едва слышный шелест. Но этого было достаточно, чтобы в гильдии похолодало. Из-за его спины, едва перебирая подпаленными крыльями, вывалился Хэппи. Кот рухнул на доски пола, захлебываясь рыданиями: — Они забрали её! Легион! Люси и Мишель… их больше нет! Тишина стала абсолютной. Нацу качнулся вперед. Лексус оказался рядом мгновенно, подхватывая его под руку, и тут же невольно дернулся. От Драгнила несло не просто гарью — от него пахло выжженной землей и звенящей пустотой. Там, где всегда билось живое пламя дракона, теперь зияла черная дыра. Собственный зверь Лексуса внутри завыл, чувствуя это осквернение. — Кто? — голос Громовержца ударил, как разряд тока. — Легион… Горичка… — Нацу говорил сквозь зубы, пальцы его впились в предплечье Лексуса до синяков. — Забрали всё. Люси. Книгу. Стрелку. Я… я не смог. Лексус нахмурился, переведя взгляд на бланк в своей руке. Нанапуза. Тот же запах гари. Та же ночь. — Значит, одна свора, — прорычал он, и бумага бланка в его пальцах начала дымиться. — Храмы, похищение… они подмяли под себя всё сразу. — Мы найдем её, — голос Макарова разрезал тишину. Старик подошел вплотную, и от его внезапной, вернувшейся мощи у Нацу расширились зрачки. — Хвост Феи не бросает своих. Никогда. Драгнил посмотрел на Мастера с такой благодарностью, что у Миры защипало в глазах. Штраус осторожно помогла Нацу сесть; Хэппи тут же уткнулся в его плечо, судорожно вцепившись в обрывки жилетки. Но Лексус, стоявший ближе всех, кожей почувствовал, как в гильдии изменился воздух. Это не было магией Нацу или его собственной молнией. Это был Макаров. Старик выпрямился. В один миг он перестал быть добродушным дедулей в шутовском колпаке. Плечи развернулись, а из-под кустистых бровей блеснул стальной взгляд Богоизбранного — тот самый, от которого когда-то замирало сердце у королей. Золотистая энергия Наруто пульсировала в его венах, требуя выхода, превращаясь в чистую, концентрированную угрозу. Лексус невольно сжал челюсть. Он видел этот блеск в глазах деда лишь пару раз в жизни — перед самыми страшными битвами. Наруто не просто подлечила ему суставы; она вернула гильдии её самое опасное оружие, которое годами ржавело от старости и сомнений. — Твою мать, — выдохнул Лексус, глядя то на окровавленный бланк, то на деда. — Мы в полной заднице. Но те, кто это заварил, кажется, в заднице еще большей. Гажил, окончательно разбуженный этим рокочущим давлением силы, приподнял голову. Он молча, почти уважительно, усадил Леви поудобнее, не сводя глаз с преобразившегося старика. Драконье чутье не обманывало: в «Хвосте Феи» снова появился вожак, за которым хочется идти в огонь. Начинался новый день. День, когда Фиор узнает, что бывает, если разозлить Мастера, которому больше нечего терять и у которого снова не болят колени.