Глава четвёртая. Имя, сотканное из праха

Лавка была затянута туманом. Тёплая вода в ванне испарилась, оставив после себя влажный, липкий холод, просачивающийся в кости. Гробовщик копался в старом сундуке, выволакивая из него груды тканей: потрёпанные платья, обрывки кружев, отслужившие своё на чьих-то чужих, давно сгнивших телах. Он перебирал их, напевая себе под нос скрипучую мелодию, от которой дрожали даже мертвые мыши в подполье. Изабелла лежала на деревянном столе, всё ещё едва живая, едва настоящая. Её тело всё ещё было слабым, но теперь она могла чуть-чуть двигаться — шевельнуть пальцами, повернуть голову, с усилием открыть глаза. Гробовщик время от времени бросал на неё взгляды — острые, оценивающие, как скульптор смотрит на глыбу мрамора, прежде чем вложить в неё душу. — Милая моя кукла… — протянул он, вытаскивая наконец что-то стоящее: старинное чёрное платье с тонкой вышивкой, похожей на переплетение лоз. — Нужно тебя приодеть. А то глупо выглядеть великой грешницей в одном лишь воздухе. Он захихикал, поддразнивая её. Она не отвечала. Лишь моргала тяжёлыми веками, глаза её были глубоки и пусты, как омуты. Тёмные волосы расплывались вокруг головы, словно чёрные крылья, а маленькая родинка под глазом делала её лицо странно пронзительным, нереальным, словно вырезанным из ночи. Гробовщик подошёл ближе, взял в руки платье и ловко, с пугающей сноровкой, начал натягивать его на её тело. Он работал как опытный кукольник: осторожно, не торопясь, с каким-то кривым благоговением. Тонкие кружева скользили по её коже, шорох ткани звучал в тишине, как шелест траурных молитв. Когда платье оказалось на ней, он отошёл на шаг и склонил голову, разглядывая её. Платье облегало её хрупкую фигуру, чёрный цвет подчеркивал мертвенную бледность кожи, а родинка под глазом теперь выглядела особенно яркой, словно напоминание о той, кем она была… или кем должна была стать. Гробовщик присел на корточки и, сцепив руки перед лицом, уставился на неё, прищурив глаза. — Как тебя теперь звать, а? — задумчиво пробормотал он. — Изабелла Доларесс? Как банально. Как обыденно. — Он скривил губы в насмешливой гримасе. — Нет, нет, нет… тебе нужно имя, что звучит, как скрежет лопат по каменной земле. Он наклонился ближе. — Клодия. — произнёс он почти шёпотом, словно вдыхаемое проклятие. — Клодия Фэнтан. Имя вспыхнуло в воздухе, оседая на ней невидимой вуалью. И в этот миг что-то дрогнуло в глазах девушки. Едва заметная искра, тончайший намёк на осознание. Гробовщик ухмыльнулся шире. — Да-да, слышишь меня, куколка… Теперь ты — Клодия. Моя. — его голос обволакивал, шевелил волосы на затылке, обнимал ледяными пальцами. Он снова наклонился к ней, его волосы щекотали ей лоб. — Добро пожаловать домой, Клодия Фэнтан. — прошептал он, и его голос был одновременно ужасом и обещанием. В тени скрипнула одна из старых досок, словно кто-то невидимый усмехнулся вместе с ним. И в густой тишине лавки раздался тонкий, почти неслышимый звук — первый короткий вдох, первый шаг её новой жизни.