Глава девятая. Бегство к кровавой мечте

Ночь обрушилась на Лондон тяжёлым бархатным покрывалом. Дождь лениво стучал по стеклам лавки, шепча сонные проклятия. Гробовщик, устроившись за рабочим столом, погружался в свои обычные развлечения: шлифовал костяной гребень для будущей «клиентки», мурлыкая под нос старую похоронную песенку. В углу лавки, под тусклым светом фонаря, Клодия сидела на полу, прижавшись к стене. Её тёмные волосы, длинные, тяжелые, спадали на плечи, скрывая худую фигуру. Но в тени её глаз горело что-то тревожное. Он почувствовал это раньше, чем увидел: запах наэлектризованного воздуха, дрожь в пальцах Клодии, беспокойное шевеление её губ. Ненасытная жажда снова подняла голову. Он лениво скосил на неё глаза, позволив себе наблюдать. Клодия поднялась с пола, неестественно плавно. Глаза её, обычно тёмные и тусклые, теперь полыхали. Она шагнула к двери. Тихо. Осторожно. Гробовщик не пошевелился. «Иди, иди, ” — подумал он с кривой ухмылкой. Клодия коснулась ручки двери, толкнула её. Скрипнули старые петли. И тогда она сорвалась в бег. Вдоль тёмных улиц, босиком по холодной мостовой, спотыкаясь, бросаясь в сторону каждого случайного прохожего. Запах человеческой крови бил в её ноздри, словно гудение колоколов. Но каждый раз, когда она бросалась к живому существу, силы предательски оставляли её. Клодия падала на колени, цепляясь за воздух. И вот, среди клочьев тумана, фигура. Высокая, тонкая, изогнутая, как старое надгробье. Гробовщик. Он шёл за ней, никуда не торопясь, рассекая туман своим костяным гребнем, словно посохом. Клодия всхлипнула и попыталась бежать дальше, но он нагнал её за два шага. Одним движением он схватил её за запястье. — Ах ты, маленькая ненасытная тварь, — протянул он сладким голосом. — Хотела найти себе обед? Она забилась в его руках, но он, не торопясь, поднял её на руки, как провинившуюся куклу, и понёс обратно в лавку. В лавке он бросил её на стол, заставив свечи колыхнуться от резкого движения. — Пора поставить тебе… поводок, — прошептал он, облизывая пересохшие губы. Клодия тяжело дышала, глаза её метались. Гробовщик достал откуда-то длинную шёлковую ленту цвета запекшейся крови. С удивительной нежностью он обвязал ею её горло, концы завязав на затылке в виде готического банта. — Так-то лучше, — промурлыкал он, поглаживая ленту пальцами. — Теперь ты моя, даже когда забываешь, кто ты есть. Он склонился над ней, их лица разделяло всего несколько дюймов. — Тебе ещё слишком рано вкусить живую кровь, крошка, — выдохнул он. — Сначала научись любить смерть. Клодия всхлипнула глухо. В её запавших глазах на миг блеснула тоска. Гробовщик улыбнулся, и в этой улыбке было безумие и странная нежность. Он провёл рукой по её волосам, аккуратно пряча выбившуюся прядь за ухо. — Завтра, — пообещал он шёпотом, — я научу тебя пить кровь… не теряя себя. А пока… Он осторожно ввёл ей иглу с тонкой каплей своей собственной крови, разбавленной травами и мороком, замедляющей её голод. Клодия вздрогнула, тяжело вздохнула — и провалилась в забытье. А Гробовщик, сидя рядом с ней на полу, напевал над ней старую балладу о сироте, похороненной в чужой могиле.