Глава двенадцатая. Кровавое безумие

В комнате было темно, и только свет от камина разгонял мрак, создавая причудливые тени на стенах. Взгляд Клодии был пуст, но не в том смысле, как у тех, кто утратил рассудок. Это было что-то большее — нечто жуткое, что таилось в её глазах. Гробовщик не мог понять, почему именно сегодня она была такой. Возможно, просто порыв очередной перемены. Или же это было предвестие чего-то гораздо худшего. Она сидела на кресле у окна, её длинные волосы, распущенные, мягко касались её плеч. Подобно тени, её силуэт сливался с мраком, но не мог скрыть того, что происходило в её душе. С того дня, как она была воскрешена, её рассудок продолжал трещать по швам, как тонкая стеклянная вуаль, готовая в любой момент развалиться на осколки. И вот, в этот момент, невыносимое напряжение в её душе взорвалось. Слышался тихий шёпот. Клодия, с каждым мгновением всё глубже погружаясь в свою темную сущность, начала произносить бессвязные фразы, которые никогда раньше не выходили из её уст. Это был её внутренний монолог — чудовищное искажение реальности. — Почему… так долго? — прошептала она, и её глаза метались по комнате. — Почему они все такие… грязные? — слова становились всё более беспорядочными, словно туман, окутывающий её разум. Гробовщик подошёл к ней, ощущая напряжение в воздухе. Его взгляд был холодным и непроницаемым, он как бы прислушивался к неясному угрожающему звуку в её голосе. Он знал, что она могла в любой момент сорваться. — Клодия, — тихо произнёс он, кладя руку ей на плечо, пытаясь вернуть её в реальность, но в этот момент она резко подняла голову, и её глаза, полные безумия, встретились с его взглядом. Её дыхание стало прерывистым, а пальцы, скрюченные в кулаки, начали дрожать. В её глазах мелькнула дикая вспышка. Это было нечто ужасное, почти физически осязаемое, как глухой удар в сердце. — Они все… так близко, так близко… — её голос стал низким, предсказуемо зловещим. — Пойду… откушу их! Не успел Гробовщик ничего ответить, как Клодия, как змея, стремительно вырвалась из его объятий и в тот же миг устремилась в сторону открытой двери, где стоял один из клиентов Гробовщика. Он был старым другом, человек, который приходил с целью получения «услуг», не обращая внимания на то, что происходило вокруг. Он обернулся, не успев понять, что происходит. Клодия бросилась на него, вцепившись в его шею с такой силой, что его крики вскоре затихли под её острыми зубами. Она впилась в него, словно дикая, не понимающая, что делает. Его кровь бурно хлынула в её рот, и уже через секунды мужчина начал захлёбываться собственным соком жизни. Она не могла остановиться. Как монстр, с каждым глотком всё более теряя связь с реальностью, Клодия продолжала, пока его тело не стало бессильно падать на пол. Кровь лилась на пол, заливая его, окрашивая каждый уголок комнаты в красные пятна. Мужчина, не успев понять, что произошло, захлебнулся в собственном вопле и крови. Это была смерть, обручённая с самой тьмой, смерть, подобная тому, как однажды мрак поглотил саму Клодию. Гробовщик, только сейчас придя в себя от шока, сдвинул брови и медленно приблизился к телу. Взгляд его оставался спокойным, несмотря на кровавый хаос, который заполнил комнату. Это было неизбежно. Он всегда знал, что её безумие рано или поздно вырвется наружу. — Ты… не должна была, — сказал он без эмоций, поглаживая её по голове, словно возвращая в реальность. Но Клодия не слышала его. Она сидела на полу, окровавленная, с невыразимым спокойствием в глазах, будто уже не осознавала, что только что сделала. Гробовщик покачал головой, в его глазах мелькнула печаль, смешанная с долгожданным удовлетворением. Он не мог винить её. Это был неизбежный шаг в процессе её восстановления, ведь каждый кусочек её сознания был связан с его решением. Он знал, что однажды это случится. Но когда это произошло — было поздно. Кровь за кровь. Он поднял её с пола, осторожно, но с силой, зафиксировав её взгляд на себе. Вновь поводок на её шее, вновь туман её сознания, который он должен был контролировать. И вновь в его голове уже зарождалась мысль: «Следующий шаг… следующий шаг, и всё будет окончательно».