Глава двадцать первая. Ненужные гости

Лондонский туман плотной стеной окутывал узкие улочки. В лавке Гробовщика стояла полутьма. Пахло воском, влажной древесиной и слабо — кровью. Клодия сидела на высокой табуретке, опустив руки на колени. Волосы, аккуратно собранные в скромную причёску, подчёркивали её тонкую шею и молчаливую отрешённость. На шее всё ещё тонко поблёскивала цепочка поводка. Гробовщик тем временем возился с набором странных масок и перчаток, раскладывая их на столе. — Ну-с, куколка, — пропел он весело, — пришло время учиться вести себя как одна из них, — он театрально развёл руками. — Как настоящая леди! Клодия смотрела на него внимательным, мертвенно-холодным взглядом. — Вежливая улыбка, тихий голос… и никакого вгрызания в шею первому встречному. Даже если он пахнет аппетитно, хи-хи-хи… Он шагнул к ней и с ловкостью иллюзиониста нацепил на её лицо лёгкую ажурную маску. — Готово. Теперь ты выглядишь… ну, почти прилично. Клодия, не шевелясь, хрипло прошептала: — Почти… прилично… Гробовщик с довольным хохотом хлопнул в ладоши. Но не успел он начать следующую лекцию по этикету, как дверь лавки с резким стуком распахнулась. На пороге стояли Уильям Т. Спирс и Грелль Сатклифф. Их строгие черные сюртуки резко выделялись на фоне грязной, пыльной лавки. — Гробовщик, — холодно произнёс Уильям, поправляя очки, — нам нужно поговорить. Грелль, красный как мак в своей неизменной алой куртке, тут же сверкнул глазами: — И ещё как нужно! — Он кокетливо мотнул волосами. — Ты опять наделал глупостей, дорогуша! Клодия чуть шевельнулась, будто почувствовав опасность. Её руки медленно сжались в кулаки. Гробовщик усмехнулся, наклоняя голову набок: — Ах, мои старые знакомцы! Что привело вас ко мне в столь поздний час? Погреться у моего камина? Попить чаю? — Хватит прикидываться дурачком, — отрезал Уильям. Его лицо было каменным. — Мы знаем, что ты нарушил основной закон. Ты воссоздал душу. Грелль театрально приложил руку к сердцу: — И не просто душу… Ах, какая красотка! — Он мечтательно уставился на Клодию, но тут же ловко извлёк из-под плаща свою сияющую садовую косу. — Передай её нам. Сейчас же, — потребовал Уильям, сверкая очками. Клодия в одно мгновение вскочила на ноги, в глазах её вспыхнул чуждый огонь — смесь страха, ярости и древнего инстинкта выживания. Гробовщик же только хихикнул, прикрывая рот длинными пальцами. — Ах, нет-нет… Боюсь, я слишком к ней привязался, чтобы просто так отдать её в ваши ледяные лапки. Он медленно вытащил из-под прилавка громадные ножницы, словно случайно забыв их рядом с товарами. — Вы хотите её? Придётся сначала пройти через меня, хе-хе-хе… Грелль захихикал, облизывая губы: — Ох, я всегда мечтал разочек подраться с тобой по-настоящему, милый! — Время для игр прошло, — Уильям натянул перчатки, его коса беззвучно выскользнула в воздух. Клодия прижалась спиной к стене. Её сознание металось, дрожащими пальцами она цеплялась за реальность. Чужие запахи, резкие голоса, звон металла… всё это сливалось в мучительный какофонический хор. Гробовщик обернулся к ней через плечо: — Дорогая, ты же знаешь, что делать, если начнётся веселье? Клодия, едва заметно улыбнувшись уголками губ, кивнула. Похоже, их маленькая война только начиналась. В лавке пахло металлом и чем-то гнилым — предвкушением бойни. Уильям шагнул первым. Его коса вспорола воздух, направляясь точно в сердце Гробовщика. Но тот, с привычной ухмылкой, отступил в сторону, шурша подолом халата. — Ах, мистер Спирс, — пропел он язвительно, — всегда так нежен в своих ухаживаниях! Клодия, стоявшая чуть поодаль, ловила каждое движение — её тело напряглось в животной готовности. Чувства обострились до предела: каждый шорох, каждый хлопок крыльев старых воробьев за окном отзывался звоном в ушах. Грелль, позвякивая подвесками на косе, вприпрыжку рванулся к ней. — Какая сладкая куколка! Моя, моя, моя! — завизжал он, размахивая косой, точно балетной палочкой. И тогда произошло нечто странное. Клодия, чьи движения ещё недавно были тяжеловатыми, вдруг соскользнула с места точно тень. Она встретила Грелля в прыжке, вывернув его запястье так ловко, что коса вылетела из его рук и с глухим стуком вонзилась в старую гробовую доску. — О-о-о, какая игривая! — визгливо захохотал Грелль, явно в восхищении. Но она больше не играла. Клодия вцепилась в него так, что тот забился в её хватке, а её губы приоткрылись, обнажая белоснежные зубы. В тусклом свете лавки её глаза казались пустыми колодцами, полными бездны. — Стой! — рявкнул Уильям, замахиваясь косой. Гробовщик же рассмеялся громче прежнего, хлопая себя по коленям. — Ах, мои дорогие мальчики, это вам не просто воскресший мертвец… это маленький апокалипсис в юбке! Уильям хотел было оттолкнуть её, но Клодия, с рывком, отшвырнула Грелля на пол. Тот застонал, размазывая по полу капли крови. И тогда Клодия резко повернулась к другому клиенту лавки — какому-то бедняге, что случайно оказался не в том месте и не в то время. Вскрикнуть он не успел: она вонзила зубы в его шею с хрустом, вырывая плоть. Кровь фонтаном забила из раны. Мужчина захлебнулся собственным криком, задыхаясь в буром потоке. Грелль, лежащий на полу, визгливо рассмеялся: — О, как эротично! Прямо как в лучших любовных романах! Уильям, чертыхнувшись, схватил Клодию за плечи, пытаясь оттащить её, но та держалась мертвой хваткой. Вмешался Гробовщик — шустро, почти незаметно. Он одним движением швырнул в лицо Клодии пучок сухих трав, пропитанных тяжёлым эфирным маслом. Запах ударил в голову, резкий, дурманящий. Клодия вздрогнула, зашаталась… и рухнула прямо в его руки, обмякнув. Клиент с последними судорогами затих на полу. Уильям опустил косу, мрачно глядя на эту сцену. — Это не простая нежить, — процедил он. — Это безумие в чистом виде. Гробовщик, подхватив Клодию на руки, лишь ухмыльнулся в ответ, его глаза весело сверкнули. — Милорд Спирс, милый Грелль… что скажете на прощание? — Мы ещё вернёмся за её душой! — фыркнул Уильям, отступая. Грелль, утирая кровь с лица, развязно подмигнул: — Только сохраните её для меня, сладенькую. И под скрип половиц, хлопнув дверью, они исчезли в ночи. Лавка снова погрузилась в относительную тишину. Гробовщик склонился над Клодией, осторожно откидывая с её лица пряди тёмных волос. — Ох, куколка, — пробормотал он, ухмыляясь, — ты устроила настоящую вечеринку. Кровь всё ещё медленно растекалась по полу, пропитывая доски тёмным пятном. И Гробовщик вдруг захохотал — долго, безудержно, с той странной, надломленной радостью, что приличествует только по-настоящему безумным.