Глава сорок третья. Побег

Лондон, в своём обыденном и поглощённом мраком состоянии, словно почувствовал приближение чего-то неизбежного. Тени, которые скрывались в подворотнях, стали глубже, а улицы — зловещими, наполненными не только туманом, но и напряжением. Это было не то чувство, которое появляется при предвестии дождя. Это было нечто более древнее, более жуткое — дыхание смерти. Но этот раз было нечто ещё более странное, чем обычная смерть. Это был конец. В лавке Гробовщика, скрытой от глаз посторонних, царила странная тишина, нарушаемая только едва слышимыми шагами. Гробовщик стоял в центре комнаты, наслаждаясь этим моментом, полным удовлетворения и всё возрастающего контроля. Он взял Клодию на руки, её тело, столь привычное и столь хрупкое, не производя никакого сопротивления. В этот момент дверь лавки с грохотом распахнулась. В неё вошли двое — Грелль Сатклифф, красной лентой прикрывающий своё лицо, и Уильям Т. Спирс, который не скрывал выражения недовольства на своём лице. Эти двое вошли с явным намерением завершить своё дело. — Ну что ж, Гробовщик, — проворковал Грелль, обвивая своими длинными пальцами трость, — долго ли ты собирался играть с этим “призраком”? Всё-таки мы, как и полагается, обязаны забрать её душу. Уильям же стоял неподвижно, словно воплощение строгого порядка и безжалостной справедливости. Его холодный взгляд скользнул по комнате, останавливаясь на Клодии в руках Гробовщика. Он знал, что их операция не потерпит неудачи. Но Гробовщик, не проявив ни малейшего намека на испуг, лишь слегка улыбнулся. — Вы опоздали, как всегда, — сказал он, глядя на них с непроницаемым лицом. — Этот “призрак” уже нашёл своё место. И её место — здесь. Со мной. Грелль вздрогнул и, протянув руку, произнес: — Ну, если ты так настаиваешь… я не собираюсь спорить. Но прежде чем его трость коснулась земли, Гробовщик уже сделал шаг, словно змея, скользнувшая в ночи. С такой лёгкостью и грацией, что даже Грелль не успел осознать, как его противник уже находился в нескольких шагах от него. В руках Гробовщика оказалась Клодия, и он, словно тень, двигался быстро и незаметно. Он направился к задней двери лавки, и уже через несколько мгновений они скрылись в ночи, оставив только запертую дверь и неясный след в воздухе. Грелль и Уильям остались на месте, неподвижно стоя и наблюдая, как они исчезают в тумане. — Он снова нас обыграл, — сказал Уильям, его голос был глухим и равнодушным. — Но это не закончено. Мы все равно заберем её душу. Грелль, разочарованно сжимая трость, тихо прошептал: — Так или иначе, мы её найдем. Но Гробовщик и Клодия исчезли в ночи, и с каждым их шагом кровь, которая текла по улицам Лондона, больше не оставалась. Убийства прекратились, как если бы сама тень, что их порождала, была удалена из этого мира. Так, с исчезновением одного, исчезли и другие. И Лондон вновь погрузился в свой привычный ритм, где смерть стала всего лишь тенью прошлого.