Глава сорок вторая. Тени и страхи

Прошло несколько дней, как странные события продолжались. Убийства, которые когда-то привлекали внимание в Лондоне, стали теперь лишь шумным фоном, частью того, что давно уже стало повседневным. Внутри лавки Гробовщика было тихо. Но не в душе самого Гробовщика — её душу терзал все тот же непреодолимый зов. Он сидел в кресле, наблюдая, как Клодия вновь сидит рядом, чуть отрешённо глядя в окно. Темные волосы касались её плеч, и в тусклом свете свечей её фигура казалась особенно хрупкой, будто она была всего лишь теней, созданной для того, чтобы исчезнуть, как и её жизнь. С каждым днём Гробовщик ощущал, как её присутствие всё больше затмевает его собственные желания, собственные планы. Он пытался вновь и вновь восстанавливать её, укрепить её тело, но каждый раз казалось, что его желание стать её богом и создателем становится всё сильнее. Он не мог держать в себе этого жара, не мог отвести глаз. В тот вечер, когда луна скрылась за облаками, Клодия вдруг встала и шагнула в центр комнаты, привлекая внимание Гробовщика. Он поднялся, двигаясь в её сторону, словно он не мог сопротивляться этому движению. — Ты опять хочешь уйти? — спросил он с лёгкой ироничной ноткой, но в его глазах было что-то другое — напряжение, скрытое под фасадом спокойствия. Она не ответила, её глаза были пустыми, но взгляд был уже не такой отрешённый. Она будто пробуждалась в какой-то новой реальности, где её эмоции возвращались, и он чувствовал это. — Ты не можешь уйти, Клодия, — его голос стал мягким, но от этого не менее строгим. Он приблизился к ней, всматриваясь в её лицо. Она сделала шаг назад, словно пытаясь избежать его взгляда, но Гробовщик был неумолим. Он поставил руку на её плечо, а она, как неукротимая птица, попыталась вырваться. — Неужели ты думаешь, что я позволю тебе сбежать? — прошептал он, приближая своё лицо к её шее, ощущая пульсацию её крови. И снова, как всегда, её сердце стучало в такт его собственным мыслям. Но этого было недостаточно. Она бросила на него взгляд, который не был полон страха или безразличия. Это был взгляд, полный чего-то другого — чего-то неуловимого, почти человеческого. Она, казалось, начала осознавать свою сущность, свою неповторимость в этой тени жизни и смерти. Это было как пробуждение, как новый этап, который Гробовщик уже не мог игнорировать. Он не мог не заметить, как с каждым её шагом его чувства становились всё сложнее. Неуловимая граница, где её жизни снова переплетались с его собственными, не просто стянула их вместе — она заставила его задуматься. Он снова обвёл её взглядом и вновь сказал: — Ты не исчезнешь, Клодия. Я не отпущу тебя. Её глаза в ответ не скажут ни слова. Лишь тёмная тень эмоций скользнула по её лицу, когда она вновь подняла голову, как бы изучая его, проникая вглубь его сущности. И тогда, словно не хватало этого напряжения, её тело вновь предательски ослабело, и она снова упала замертво. Гробовщик стоял над ней, сдерживая резкий вдох. Он знал, что в этом мгновении он снова получит её. Не как человека. Не как всего лишь тень. Он воссоздаст её снова. — Ты моя, — прошептал он, на этот раз уже не с тем холодным расчетом, а с жгучей уверенностью. — И ты останешься моей.