напряжённое начало.

Клэр задыхалась. Каменные стены давили со всех сторон, воздух был тяжёлым, пропитанным влажностью и чем-то металлическим. Кровь? Может быть. Она не помнила, как оказалась здесь. Последнее, что вспоминалось — тусклый свет фонаря и голос Оливера, звучавший в темноте. — Беги, если хочешь. Но ты всё равно вернёшься. Теперь он стоял перед ней, сложив руки за спиной, выжидающе глядя сверху вниз. Его губы искривились в привычной ухмылке. — Тебе некуда идти, Клэр. Она сделала шаг назад, но тут же наткнулась на холодную стену. — Ты думаешь, что держишь меня в ловушке? — её голос дрожал, но не от страха — от ярости. — А если это ты в моей? Оливер склонил голову набок, разглядывая её, как кошка смотрит на пойманную мышь. — Тогда разорви её. Клэр метнулась в сторону, но он оказался быстрее. В одно мгновение он уже был рядом, его рука врезалась в стену рядом с её головой, отсекая путь к отступлению. — Не так быстро. Клэр сжала челюсти, её руки дрожали от напряжения. — Чего ты добиваешься, Оливер? — Признания. — В чём? — Что ты такая же, как я. Он наклонился ближе, его дыхание обжигало её кожу. — Ты ведь знаешь, каков этот мир. Все предают, все лгут. Все манипулируют. И ты — не исключение. Клэр усмехнулась, но её сердце колотилось. — Разница в том, что я не наслаждаюсь этим так, как ты. — А вот тут ты врёшь. Он потянулся к её запястью и мягко сжал его, наклоняясь к самому уху. — Ты любишь эту игру так же, как и я. Просто боишься признать это. Клэр стиснула зубы. Она ненавидела, когда он был прав. Но не собиралась сдаваться. Она резко толкнула его, высвобождаясь из хватки. Оливер даже не попытался удержать её — только усмехнулся, глядя, как она тяжело дышит, отступая назад. — Думаешь, убежишь? — Я уже убегала. И знаешь что? В этот раз всё будет иначе. Она развернулась и бросилась в темноту. --- Она знала, что он не станет гнаться за ней. Ему даже не нужно было это делать. Клэр пробиралась сквозь коридоры, едва сдерживая дрожь. Каждый шаг отдавался в голове эхом. Всё это казалось ловушкой, выстроенной специально для неё. И тогда голос вывел её из транса. — Клэр! Она резко обернулась. Энгель. Он выглядел встревоженным, но не удивлённым. Значит, он знал. — Ты правда думала, что сможешь уйти одна? Я не могу потерять тебя сейчас!— Он скрестил руки, глядя на неё с лёгким укором. Клэр покачала головой, прикрывая глаза. — Энгель, я не могу позволить ему победить. — Ты не сможешь остановить его в одиночку,Клэр! Она хотела возразить, но замерла, услышав приближающиеся шаги. Они шли со всех сторон. — Ты что, привёл их за мной?! — прошипела Клэр, сжимая кулаки. Энгель отрицательно покачал головой, но она уже видела, кто появляется из тени. Зип. Её серебристые волосы отливали в тусклом свете, а улыбка была холодной, почти насмешливой. — Как же ты любишь драмы, Клэр. За ней, чуть позади, стоял Эдвард. Его выражение лица было невозмутимым, но в глазах скользила тень любопытства. И, конечно же, Оливер. Он стоял в центре, как будто всё это было давно запланировано. Клэр медленно сделала шаг назад. — Что, снова ваш спектакль? — Нет, — раздался новый голос. Клэр резко повернулась. Алиса. Девушка Оливера. Она держала в руках нож, небрежно перекатывая его между пальцами,но даже без него она выглядела угрожающе. — Спектакль закончился, Клэр. Теперь началась настоящая игра. Клэр судорожно пыталась найти выход. Они окружили её. — А если я не хочу в неё играть? — Тогда ты уже проиграла. Оливер шагнул вперёд, и Клэр почувствовала, как её спина упирается в стену. — Готова признать, что я был прав? Клэр не ответила. Она только улыбнулась. — Скорее замёрзнет ад. И она резко бросилась вперёд, на этот раз не убегая. На этот раз нападая. Металл сверкнул в руке Алисы. Оливер попытался перехватить Клэр, но она была быстрее. Столкновение. Чей-то вскрик. Кровь капнула на пол. Все застыли. Клэр тяжело дышала, её рука была окровавлена, но нож теперь был у неё. Она смотрела на Оливера, и на этот раз в её глазах не было страха. Только холодная решимость. — Ты был прав в одном. Оливер не отводил взгляда, сжимая рану на руке. — Я действительно люблю эту игру. Тишина. Затем — его улыбка. — Вот теперь ты говоришь честно.