Глава шестая: Страж болот.

Утро началось не с согревающей кружки чая, а с крика хозяйки «Тернового паба», который, наверное, было слышно даже на улице. — Егор! — голос миссис Маргарет разнёсся по всему пабу, проникая даже сквозь закрытую дверь чердака. — Вставай, бездельник! Солнце уже высоко! Линч, который последние три часа пытался уснуть после ночных размышлений о том, как можно предотвратить проклятие, простонал и уткнулся лицом в подушку. — Господи, когда это уже закончится? – прохрипел он в пустоту. Только парень хотел скинуть с себя одеяло и окончательно встать, как вдруг дверь распахнулась без стука. Маргарет стояла на пороге, подбоченясь, с полотенцем в одной руке и большой корзиной в другой. — Подъём, кому говорю! — рявкнула она, не обращая внимания на то, что охотник в мгновение ока, прямо как по команде, встал с кровати. — У меня для тебя дело. — Какое? — простонал Егор, пытаясь стоять на ногах, пока в глазах было темно из-за резкого подъёма. — Купец, который обещал привезти мне оленины к субботе, вчера прислал записку. У него там, видите ли, колесо сломалось на полпути, а у меня на субботу заказан банкет для гильдии кожевников! Двадцать человек! Им что, хлеб с чаем подавать?! — она перевела дух и выпалила: — Короче говоря, бери ружьё и иди в лес. Оленя добудь. И не смей возвращаться сюда без мяса. Брюнет, что было зря, решил напомнить ей одну вещь: — Я — охотник на нечисть, а не на дичь, мисс... — Сегодня ты охотишься на оленей и точка, — отрезала женщина, не давая юноше даже договорить. — Потому что я плачу тебе за комнату и кормлю. А если у меня не будет мяса, я не смогу платить за комнату и кормить. Логику уяснил? — Я могу сам платить за своё проживание, только вы вечно отказываетесь и... — Твои деньги — два шиллинга и медная пуговица, — фыркнула Маргарет, снова перебив его. — Не спорь. Собирайся. Ружьё у тебя есть. Отказы я не принимаю. — Понял, — вздохнул Линч, понимая, что отнекиваться от этого дела – себе дороже. — Вот и замечательно. Через час жду тебя с добычей. — Она развернулась и вышла, бросив на прощание: — И своего кровососа захвати. Может, он хоть добудет мясо, если ты сам окажешься неспособен. Дверь захлопнулась. Охотник уставился в пол, чувствуя, как судьба издевается над ним. Он даже забыл, что хозяйка знала про Джона. Однако слова её звучали так, будто она сомневается в способностях Егора. А может это было так, для большей мотивации. В конечном итоге деваться было некуда – он застегнул рубашку, натянул сапоги, проверил ружьё — старое, но надёжное кремнёвое дульнозарядное, которое он крайне редко использовал против нежити, поскольку серебряные пули были слишком дороги для обычной охоты. Порох и дробь быстро нашлись в сундуке.

***

— Ах, да... Она ведь знает про меня, – самодовольно улыбнулся Бофорт, выслушав историю о том, как у приятеля бурно начался день, — Мне тебя даже жаль в какой-то степени, поспать не дали. На реакцию вампира Линч лишь цокнул. — Оставь свою жалость при себе, ради Бога. Она, если захочет, может и тебе начать угрожать тем, что заколит тебя осиновым колом. И это может оказаться не шуткой вовсе, – объясняет он, жестом приказав идти за ним, — Давай, пошли. Мясо не ждёт. — А зачем ей тогда я пригодился? Чтобы я сам себя заколол или что? – без какого-либо протеста шатен двинулся за охотником. — Понятия не имею. Может, ей захотелось от нас обоих избавиться одним выстрелом. Джон на секунду задумался. — Нет, не похоже на неё. Маргарет слишком вкусно готовит, чтобы желать мне смерти. — Ну-ну, мечтать не вредно. — А ещё я есть хочу, – заключает вампир и в его голосе впервые за всю их встречу прозвучала серьёзность. — Я не пил уже несколько дней точно. Мои запасы крови закончились, а до города один я не могу ходить. Такое сильное заявление заставляет юношу обернуться на мертвеца, внимательно оглядев его с головы до пят. Действительно, Джон выглядел куда бледнее обычного даже по вампирским меркам: под глазами были тёмные, почти чернющие мешки, губы почти сливались с кожей. — Да уж, приятель... Ты сегодня и вправду ужасно выглядишь. Почему раньше не сказал? – спросил охотник, продолжая идти к лесу. — Ну, во-первых, ты был занят: встреча с сестрой, собрание, разборки с Орденом... А во-вторых – я не хотел тебя отвлекать. — Ты идиот, – вздыхает Егор несколько обречённо. — Твоё здоровье, если это можно так назвать – не отвлечение. Если ты ослабеешь, то и проклятие быстрее прорвётся. — Знаю, – виновато пробормотал тот. – Поэтому теперь и говорю. — Молодец, что хотя бы сейчас сказал об этом. Сначала найдём тебе еды, а после уже оленя. — То есть, ты предлагаешь мне пить кровь прямо в лесу? – вампир поднял бровь, прожигая его пристальным взглядом. — А ты предлагаешь мучиться от голода и потерять контроль в самый неожиданный момент? К тем более, если ты станешь слабее – будет плохо. Идём. Бофорт молча соглашается на такой план действий, кивая. Они спускались по склонам, рядом с друг другом. Утро было серым и промозглым, но без дождя, что служило идеальной погодой для охоты. И для Джона тоже – солнце точно не обожжёт его. — Ты будешь в человеческом облике? — спросил Егор, когда они были на половине пути к опушке леса. — Если встретим кого — скажу, что я твой помощник. Или брат. Или племянник. Или... — На охоту не берут помощников с красными глазами, — перебил Линч, хмыкая. — Если тебе будет спокойнее, то могу обратиться в летучую мышь. Но в таком случае мне придётся превратиться обратно, когда придёт время пить кровь. Не испугаешься? — Я тебя чуть ли не наизнанку выворачивал в особняке. Очень сомневаюсь, что твоя трапеза напугает меня сильнее. Джон усмехнулся, вспоминая ту ночь, когда и произошло их знакомство, но улыбка вышла через чур усталой.

***

Лес встретил их запахом прелой листвы, грибов и влажной коры. Егор шёл бесшумно, как его всегда учили, — ногу ставил с пятки на носок, глаза постоянно сканируют пространство в поисках движения. Это уже стало привычкой. Джон, превратившийся в мышь, сидел на его плече под тканью плаща и иногда попискивал — то ли от нетерпения, то ли от голода. — Замолчи, — шепнул охотник, когда тот пискнул слишком громко. — Спугнёшь добычу. — Я не могу молчать, я голоден. — Значит, потерпи. — Мне надоело. Парень вздохнул, свернул с тропы и углубился в чащу, где деревья росли чаще, а солнце почти не пробивалось сквозь кроны. Здесь было прохладно, сыро и ощутимо пахло какой-то гнилью. — Стой, — сказал он, замирая. — Я вижу следы. На влажной земле чётко отпечатались копыта — крупного оленя, судя по размеру и глубине. Совсем свежие — не старше часа. — Иди по ним, — пискнул Джон. — Я и так иду по ним, — огрызается в ответ Линч, крепче сжимая оружие в руках. Он крался по следу, держа ружьё наготове. Ветки хлестали по лицу, но он успешно игнорировал. Охота на оленя была чем-то схожа на охоту на вампира — те же навыки, то же терпение, та же смертельная концентрация. Только жертва была безобиднее и вкуснее. След привёл его к небольшой поляне, где олень — крупный самец с ветвистыми рогами — щипал траву, не подозревая о скорой гибели. Егор замер на краю поляны, оценивая расстояние. Примерно тридцать шагов. Для ружья — нормально. Он медленно поднял ствол, прицелился... — А он красивый, — снова пискнул Джон. Олень поднял голову, насторожился и через секунду ускакал в чащу. — Ты! — Линч едва ли не выругался вслух. — Ты специально?! — Не специально, — виновато ответил Бофорт. — Я просто подумал вслух. — Подумаешь про себя в следующий раз! Недолго думая, он бросился в погоню, но олень был быстрее. Охотник носился по лесу, как угорелый, проклиная всё на свете, пока Джон крепче ухватился лапками за его плечо и тихо хихикал. — Прекрати, это вообще не смешно, — прошипел брюнет, остановившись перевести дух. — Если мы вернёмся без мяса, Маргарет убьёт нас обоих. Она не будет разбираться, кто из нас человек, а кто вампир. — Может, она убьёт сначала меня, — предположил лорд. — Я вкуснее. — Ты ходячий мертвец, какая из тебя еда? — Я бы съел сам себя, если бы мог. Егор закатил глаза, выпрямился и осмотрелся. Лес вокруг был тихим, нет, даже слишком тихим. Птицы не пели, ветер не шевелил листву, даже насекомые будто бы замерли. — Джон, — позвал вдруг он шёпотом. — Ты чувствуешь? Летучая мышь высунула мордочку из под ткани, повела ушами, прислушиваясь. — Ага, — сказал он тихо. — Что-то не так. — Нежить? — Нет. Что-то другое. Линч передёрнул затвор, хотя в ружье была всего одна пуля. Остальные — дробь, для птицы. Против неизвестной древней опасности это было всё равно что против вампира — плеваться. Из чащи вышел... олень. Тот самый. Крупный самец с ветвистыми рогами. Но теперь парень видел его яснее — и то, что он изначально принял за обычного лесного зверя, было чем-то иным. Шерсть на холке топорщилась дыбом, глаза светились жёлтым, а из пасти, когда олень раздувал ноздри, вырывался пар — несмотря на холодный день. — Упс... это не олень, — пробормотал Бофорт, вылезая из под ткани плаща окончательно и превращаясь в человека. Он был бледен, но напряжён, и в его красных глазах горел незнакомый для охотника огонь. — Это леший. Или что-то вроде того. Лесной дух, проще говоря. Они редко показываются людям. — И что ему надо? — спросил Егор, не опуская ружья. — Не знаю. Но вряд ли он хочет, чтобы его застрелили. Олень сделал шаг вперёд, и земля под его копытами задымилась. Юноша попятился, чувствуя, как холодок страха пробегает по спине. Он умел сражаться с вампирами, он умел убивать нежить, но лесные духи — это не его. — Линч, — сказал вампир тихо. — Убери ружьё. — Что? — Убери к чёрту ружьё, говорю! Он не враг. Он пришёл за мной. Олень поднял голову, посмотрел прямо на Джона, и в его жёлтых глазах охотник увидел не злобы или какой-либо вражды. Только подобие усталости, изнеможения. — Ты чуешь проклятие, — обратился аристократ к оленю. — Хочешь помочь? Олень, к большому удивлению Егора, кивнул. Огромными ветвистыми рогами, тяжело, как человек, который знает, что ему предстоит сделать. — Он согласен, — обрадовался вампир, обернувшись на приятеля. — Он даст мне свою кровь. Добровольно. Это будет сильнее, чем скотская. Но я не хочу брать насильно. Юноша смотрел на эту странную сцену — бледный вампир, говорящий с лесным духом в облике оленя, — и чувствовал, что его представления о мире рушатся уже в который раз. — Если он согласен, — начинает Линч, — я не против. Но потом охота продолжится. Мне нужно мясо. Лесной дух повернул голову и посмотрел прямо на него. Несмотря на то, что зверь смотрел чуть ли не в саму душу, во взгляде его Егор прочитал что-то вроде насмешки. Затем зверь шагнул к Джону и тот, не медля, припал к его шее, обнажив острые клыки. Охотник мгновенно отвернулся. Не из брезгливости — из уважения. Это было не нападение, не охота. Это был честный обмен. Через минуту вампир отстранился, вытер губы тыльной стороной ладони. Теперь его лицо не было через чур бледным, под глазами исчезли синяки, и он выглядел почти здоровым — насколько вообще мертвец может выглядеть здоровым. — Спасибо, — сказал он оленю. — Я твой должник. Олень снова кивнул, развернулся и медленно, торжественно ушёл в чащу. Через несколько секунд лес снова наполнился звуками — запели птицы, зашелестел ветер, застрекотали насекомые. — Что это было? — требовательно спросил Линч, когда они остались вдвоём. — Не знаю, — честно ответил шатен, пожав плечами. — Я никогда не встречал лесных духов раньше. Может быть, проклятие разбудило их и, наверное, они пришли предупредить. Или помочь. — Ладно... Ты то в порядке? — Да. Я не чувствовал себя так хорошо уже много лет. Кровь лесных духов особенная. Живая. — вампир потянулся, хрустнув костями, объясняя всю суть крайне удивлённому парню. — Теперь можно и на охоту. — Если ты спугнёшь ещё одного оленя, я скормлю тебя Маргарет вместо мяса. — Как скажешь. Они пошли дальше — Егор с ружьём, Джон в человеческом облике, ступая бесшумно, как настоящий хищник.

***

Второго оленя они нашли только через час. Охотник заметил его первым — молодой самец пасся на опушке, недалеко от ручья. На этот раз Бофорт молчал, затаившись в кустах вместе с приятелем и даже не дышал. Линч прицелился, выдохнул, и нажал на спуск. Выстрел грохнул по лесу, птицы взлетели, а зверь упал на холодную землю. — Есть! — он опустил ружьё, чувствуя, как напряжение тут же отступило. — Ты плохо стреляешь, — заметил Джон, выходя из кустов следом. — Ранил в ногу, а не в сердце. Ему больно, умирать будет в муках. — Я не охотник на дичь. К тому же, это был неплохой выстрел. — Неплохой — когда мясо для хозяйки, а не когда убиваешь врага. — Ты в карман за словом не лезешь. — Я триста лет молчал, теперь отрываюсь. Привыкай, мой хороший. Егор быстро подошёл к оленю, который, к счастью, уже не двигался. Выстрел оказался точнее, чем он думал — пуля достала до позвоночника. Смерть была довольно быстрой. — Поможешь? — спросил он, вытаскивая нож. — Я вампир, а не мясник. — Сегодня ты — мясник. Бери нож. – настоятельно рявкул он, копируя Маргарет, которая подняла шум с утра. Шатен тяжело вздохнул, взял второй нож, который любезно вручил ему Линч, и, к удивлению охотника, принялся за работу с такой ловкостью, будто делал это всю жизнь. Шкура отделялась от мяса ровными, аккуратными полосами, сухожилия разрезались одним движением, кости хрустели под его пальцами как сухие ветки. — Ты умеешь разделывать тушу, — подметил Егор, не скрывая удивления. — Естественно, — ответил мертвец, не отрываясь от дела. — Я был в разные времена. В разных компаниях. Приходилось и мясником работать, и поваром, и даже палачом. Насчёт последнего даже не спрашивай. — Не буду. Через час туша была разделана, мясо упаковано в мешки, которые юноша предусмотрительно захватил из дома, а кости и внутренности они оставили в лесу — для волков и других лесных обитателей. — Ты знаешь, — сказал Джон, когда они двинулись обратно к городу, — я впервые за долгое время чувствую себя полезным. — Ты всегда был полезным. Просто я не замечал. — Вау, а теперь вдруг замечаешь? — Начинаю.

***

Маргарет встретила их на пороге, уперев руки в бока и с бровями, которые она свела к переносице. — Один олень? — спросила она, оцени добычу. — Мало. На двадцать человек не хватит. — Чего? Это молодой самец, — воскликнул охотник. — Мяса на три дня! К тому же, у вас в подвале есть запасы свинины и птицы! — Свинина — не оленина, — проворчала женщина, но приняла мясо. — Ладно, проходи. Ужин через час. Ты, — обратилась она к вампиру, что тот аж вздрогнул, — печенье будешь? — Буду, — ответил тот, смущённо улыбаясь. — Тогда помогай на кухне. — Я? — Ты, ты! С руки, вон, кровь не стёр, не брезгуешь. Пойдёшь картошку чистить. Бофорт со смесью недоумения посмотрел на Егора, молчаливо моля о помощи. — Она серьёзно? — спросил он шёпотом. — Очень даже, — злорадно улыбнулся Линч, слегка похлопав его по плечу. — Иди. Я потом приду. Вздыхая, Джон через силу поплёлся за Маргарет на кухню, а охотник поднялся на чердак, переоделся в сухое, проверил рапиру на всякий случай и спустился вниз. На кухне его ждала идиллическая картина: хозяйка, раскрасневшаяся, командовала у плиты, а его приятель – древний вампир, который видел закат Римской империи — сидел на табурете со страдальческим выражением лица и старательно чистил картошку, время от времени поглядывая на противень с печеньем. — Только попробуй у меня хотя бы кусочек стащить, — пригрозила она, заметив его взгляд. — Печенье на десерт. Сначала поработай. — Я работаю, — обиженно буркнул Джон, демонстрируя полную миску очищенной картошки. — Между прочим, я чищу быстрее, чем вы. — Не спорь с женщиной, которая тебя кормит, — рявкнула Маргарет, и он замолк. Линч сел в углу, подперев щёку ладонью, и наблюдал за этой сценой. И вдруг ему приходит осознание, что всё это время он улыбался. Не криво, не иронично — просто улыбался. Как давно он не чувствовал себя так спокойно? — А ты чего лыбишься? — заметила Маргарет. — Лучше иди, помоги. В погребе бочка с элем кончилась, надо новую принести. — Я схожу, — вызвался вампир, вскакивая. — Сиди! Картошку чисть! Ты, Егор, иди. А ты, — она сунула аристократу ещё одну корзину картошки, — работай. Не говоря ничего, Егор спустился в погреб, чувствуя, как его настроение улучшается с каждой минутой. Миссис Маргарет порой была самым настоящим тираном, но тираном справедливым. И она приняла Джона – не как чудовище, не как союзника по необходимости, а просто как... ещё одного человека с тяжёлым прошлым, как и он сам. Юноша принёс бочку с элем, поставил её на стойку, и только тогда заметил, что в пабе, кроме них, никого нет. Абсолютная пустота. — А где посетители? — интересуется он. — Сегодня понедельник, — незамедлительно отвечает хозяйка. — В понедельник народ по домам сидит. Или в церкви кается. У нас тихий день. — И поэтому вы решили загрузить нас работой. — Если имеется такая возможность, то почему бы не загрузить? Она поставила на стол огромную кастрюлю с супом, нарезала хлеба, выставила сыр и соленья. — Садитесь есть. И ты, — она кивнула вампиру. — Тебе мисочку поставлю рядом, быстренько съешь, пока никто не видит. Нечего тебе перед чужими светиться. — Спасибо, — искренне благодарит Джон, садясь за стол с улыбкой. Они ели втроём — хозяйка, охотник и вампир — и это было так странно, так неправильно и так правильно одновременно, что Линч чувствовал, как его привычный, выстроенный за одиннадцать лет мир снова переворачивается. Но на этот раз было не больно, а как-то по-домашнему.

***

После ужина охотник отправился на чердак разобрать оружие, пока в это время вампир остался помогать хозяйке мыть посуду. Было удивительно, что Бофорт оказался тем, кто сам вызывается помочь, а не под дулом пистолета. Дверь вдруг открылась. Снова без стука и какого-либо предупреждения. На пороге стоял Роберт Грей. Рыжий, веснушчатый, с неизменной ухмылкой и большим свёртком в руках. — Привет, — здоровается он, оглядываясь. — А где твой хвостатый друг? — У него нет хвоста, — отвечает Егор, откладывая ветошь. — И вообще, он летучая мышь, когда сам того хочет. — Не умничай, я в курсе, — посмеялся тот, входя и закрывая дверь. — Маргарет сказала, он у неё на кухне посуду моет. Ты представляешь, как это звучит? Для посторонних ушей — ужас. Для наших — абсурд. — Наша жизнь — сплошной абсурд, — соглашается брюнет и его малахитовые глаза падают на свёрток. — Что в свёртке? — А, это, — Роберт развернул ткань, обнажая ружьё. Не обычное, не охотничье. Линч сразу понял, что видит перед собой военное оружие — нарезное, дальнобойное, с оптическим прицелом, каких в Сомертоне отродясь не водилось. — Трофей. Один знакомый из Лондона прислал. Говорит, это новейшая разработка. Представляешь? Бьёт на тысячу ярдов! — И ты решил, что оно мне нужно? — Не тебе. — веснушчатый перевёл взгляд на дверь, где в этот момент появился Джон — с мокрыми руками и выражением невинного недоумения на лице. — Ему. Вампир подошёл, взглянул на ружьё, и его глаза загорелись неподдельным интересом. — Это «Уитворт», — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на энтузиазм. — Двенадцатикалиберный, с шестигранным стволом. Я слышал о них. Говорят, это лучшее снайперское ружьё в мире! — Ты разбираешься в оружии? — удивился Егор. — Я разбираюсь во всём, что убивает, — ответил аристократ, взяв ружьё в руки. Он провернул затвор, заглянул в ствол, проверил прицел — всё делал с такой уверенностью и скоростью, что Роберт аж присвистнул. — Не врёт, действительно умеет, — замечает рыжий. — Ну-ка покажи, — попросил Линч, прищурившись, не скрывая того, что он всё ещё сомневался в Джоне. Бофорт тут же кивнул и вышел на чердачное окно, навёл ружьё на старый сарай в дальнем конце двора. Выстрел — сухой, резкий — разнёсся по округе, и доска на сарае разлетелась в щепки. Слава Богу, Маргарет в это время была в подвале и ничего не видела. — Ты попал с двухсот ярдов, — отметил Линч, оценивая расстояние. — Ну, вообще-то с трёхсот, — поправил он. — И я целился не в доску, а в гвоздь, который её держал. Он подошёл к окну, посмотрел. В самом деле, гвоздь — маленький, почти невидимый — был сбит ровно посередине шляпки. — Откуда? — спросил охотник, поворачиваясь к вампиру. — Я служил в армии, — ответил ему Джон, поглаживая ствол. — Ещё до того, как обратился. А потом, уже после, мне пришлось защищать себя. Оружие было единственным способом отгонять их. Я не хотел пить человеческую кровь. Но люди хотели убить меня и приходилось защищаться. — Ты убивал людей? — тихо поинтересовался Грей. — Да, — без колебаний признался шатен. — Но только тех, кто пытался убить меня первым. Ни одного невинного! И ни одного ребёнка! Ни одной женщины, которая не держала в руках оружия против меня! Тишина повисла в комнате. Егор смотрел на вампира, и в его голове складывалась новая картина — не просто покладистого вампира, который обожал чай с печеньем, но своего рода воина, который выжил три столетия среди врагов. — Ты пойдёшь с нами? — спросил он вдруг. — Погоди-ка, что? — Бофорт поднял бровь. — На охоту. Вместе. Ты — снайпер, я — ближний бой, Роберт — поддержка. Мы можем работать как команда. Как тебе? — Ты предлагаешь вампиру стать частью охотничьего отряда? — Джон усмехнулся. — Это самый странный комплимент в моей жизни. — Это не комплимент вовсе. Это проверка. Ты не в первый раз говоришь, что не пьёшь человеческую кровь. Докажешь как следует. Вампир долго смотрел на него, но потом покорно кивнул. — Ладно. Я докажу. Но при одном условии. — Каком? — Ты перестанешь называть меня «вампир», когда мы вместе. Хотя бы в присутствии других. Я Джон. Просто Джон. — Договорились, — согласился Егор, протягивая руку и мертвец пожал её — холодной, твёрдой ладонью. Глядя на них, рыжий покачал головой. — Вы оба ненормальные, — сказал он. Слышать подобное с уст того, кто был полным олицетворением этого слова, очень забавно. — Но мне это нравится. Когда начнём? — Завтра, — ответил Линч с чистым азартом, который Роберт и Джон видели впервые. — Сегодня у Маргарет уже есть мясо. А завтра — посмотрим, что скрывается в тех местах, куда даже старейшины боятся соваться. Вампир кивнул, отдал ружьё Роберту, который тут же бережно завернул его обратно в ткань, и снова превратился в мышь, заползая под кровать. — Я посплю, — пискнул он. — Дайте знать, когда понадоблюсь. Охотники переглянулись. — Ты уверен, что хочешь с ним работать? — спросил рыжий. — Уверен, — ответил он. — Он не враг. — Друг-вампир, который умеет стрелять с трёхсот ярдов и разделывать тушу оленя, — хмыкнул Роберт. — Таких друзей у меня ещё не было. — Боже, дружи с кем хочешь, — недовольно цыкнул Егор, скрещивая руки на груди. Они спустились вниз, где миссис Маргарет уже гремела кастрюлями, готовя ужин для ближайших посетителей. В последнее время Линч стал часто замечать, что ему всё чаще становится спокойно на душе. Не из-за того, что проблемы решились – они никуда магическим образом не делись, хоть очень то и хотелось. Проклятие всё ещё лежало на Сомертоне, Орден интриговал, старейшины злились на него с Робертом на пару... Однако, несмотря на это, у парня по прежнему были цели, команда и дом, где ему рады. Его взор устремляется на рыжего, который уже увлечённо беседовал с хозяйкой паба про новое ружьё, про то, как у него прошёл день и то, как обстоят дела с оставшейся роднёй. — Всё будет хорошо, – внезапно слетает с его уст, чего он сам не замечает. — Что-что? – переспросила Маргарет. — Нет, ничего, – Линч небрежно махнул рукой. — Это я сам себе. Она на такой выпад только фыркает, суёт охотнику в руки тарелку, спуская его с небес обратно на землю, и рявкнула: — Ешь, раз пришёл. Завтра опять работать. Егор молча взял тарелку, сел за стол и снова погрузился в мысли. Этого было достаточно – ужин, крыша над головой и те, кто готов быть рядом.

***

Следующее утро у парня началось с рассветом. Джон уже не спал – сидел себе тихо на подоконнике в своём человеческом обличии и смотрел, как солнце медленно, но стремительно поднимается за лесом. — Ты рано, – пробормотал брюнет, садясь на кровати. — Я в последнее время не сплю по ночам. — Не уж то волнуешься? — Не неси чепухи, – огрызается Джон, но его пальцы, которые барабанили по подоконнику, полностью выдавали его. — Врёшь. — Совсем малость. Егор в скором времени оделся, проверил оружие и спустился вниз. К его удивлению, Роберт уже ждал, сидя за стойкой – он пил чай вместе с Маргарет, которая, судя по всему, уже перестала удивляться чему-либо. Даже самым удивительным странностям. — Завтрак будет через пять минут, – произносит она безразлично, не оборачиваясь. — Надеюсь, вы наедитесь, потому что обедать вы будете неизвестно когда. — Спасибо, миссис Маргарет, – всё ещё сонно отвечает ей Линч, садясь за стол. Следом спускается Джон, робко садясь неподалёку от всех. Разгуливать по пабу в человеческом облике было всё ещё очень непривычно, но, как ему передавал приятель от неё по возвращению: «Нефиг прятаться, все свои». — Твоё, – Маргарет поставила перед ним чашку чая и тарелку с печеньем. — Ешь давай, красноглазый. — Спасибо! – по-детски обрадовался Джон, и в его тоне было столько благодарности, что Роберт отвёл глаза, несколько смутившись. Завтрак прошёл в молчании. Но не по той причине, что им нечего было обсуждать. Просто все до единого знали, что слова не нужны, что итак понятно, что намечалось что-то важное. Оказавшись во дворе, парни уверенно шли прямо за ворота. Егор был при рапире и кинжале, Роберт с мечом и арбалетом, а Джон с тем самым ружьём, которое он нёс с такой любовью, словно у него на руках был его ребёнок. — Что ж... так куда путь держим? – спрашивает Грей, каждые пару секунд косясь на вампира с улыбкой. В слух он вряд-ли бы признал, но зрелище было забавным. — В болота, – отвечает Линч. — Там чаще всего появляется нежить в последнее время. Проверим, связано ли это с проклятием. — А если встретим что-то, с чем не справимся? — Ну, тогда будем думать на месте, – брюнет пожимает плечами и бросает взгляд на аристократа. — Джон? — Я прикрою вас с дистанции. – заключил тот, на мгновение отвлекаясь от подаренного рыжим ружья. — Тогда вперёд. Бофорт и Грей кивают, после чего они втроём двинулись к лесу – в туман, в неизвестность, на встречу тому, что суждено было встретить. Лес за Сомертоном никогда не славился своим гостеприимством, но то, что открылось перед ними спустя пару часов пути, когда тропа окончательно растворилась в гнилом мху и низкорослых кустах, уже не было лесом – болотом. Егор шёл спереди, прокладывая остальной путь, Роберт за ним, и Джон, с ружьём наперевес, замыкал эту цепочку. Лёгкий туман расстилался по холодной и мокрой земле, делая очертания деревьев расплывчатыми, а шаги приглушёнными, словно они ступали по вате. Воздух здесь тоже отличался, поскольку пах совсем иначе: не грибами и прелой листвой, а чем-то омерзительно-сладковатым, стоячим. Линч знал, что это был запах разлагающихся раньше времени тел, ведь раньше частенько удавалось учуять такое в склепах. Только именно здесь этот запах был живее, назойливее, будто сама земля начинала гнить изнутри. — Егор, – позвал его Грей, понизив голос до шёпота. — Здесь что-то не так... — Да, я тоже чувствую, – отвечает он, не оборачиваясь. — Что думаешь, Джон? — Деревья какие-то бледные, – выкладывает вампир, глядя по сторонам. — Присмотрись к коре. Она серая. И корни лезут наружу, как будто хотят уползти отсюда вовсе. Линч присмотрелся. И вправду, берёзы и ольхи, которые ещё полчаса назад были ничем не примечательными на вид, теперь выглядели больными. Их стволы покрывал неестественный налёт, походящий цветом на трупную кожу, а корни, вздувшиеся над землёй, были усеяны непонятными тёмными, влажными наростами, похожими на сгустки запёкшейся крови. — Это точно проклятие, – тихо произнёс Джон. — Прямо здесь, под нашими ногами. — Насколько глубоко? – спросил Роберт. — Без понятия. Может, на милю. Может, на дюйм. Проклятия своего рода болезни: проникают глубоко, как черви в яблоко. Егор сделал несколько шагов вперёд. И вдруг замер. Дерево, на которое пал его взор, было большим. Нет, даже огромным: старый дуб, который, судя по всему, рос здесь ещё до того, как Сомертон официально стал городом. Его крона была чёрной, ветви тянулись к небу, как длинные, скрюченные пальцы утопленника, умоляющие о помощи. Но это было не всё – на этих самых ветвях что-то висело. — Роберт, – голос Егора сел, став совсем чужим. — Не подходи. Но было поздно – рыжий уже подошёл. Он встал, как вкопанный, и побелел так, что веснушки на его лице стали похожи на кляксы. — Господи Иисусе... – шепчет он, отступая на шаг и принимаясь креститься. Машинально. На ветвях дуба висела человеческая кожа, прямо как чей-то трофей. Линч подошёл ближе, чувствуя, как по спине прошёл холодок. Кожа была вывернута наизнанку – там, где должны были быть плечи, зияли пустоты, там, где ноги, болтались бесформенные лоскуты. Лица не видно – только отверстия для глаз и рта. Эти самые отверстия смотрели на него чернотой, которая не была просто отсутствием света. Она больше всего пугала своим отсутствием души. На коже ещё оставались следы крови – чёрной, въевшейся, будто её вымачивали в дёгте. Кое-где виднелись неровные, драные надрывы, словно её сдирали с человека не ножом вовсе, а зубами. — Кто мог такое сделать? – голос Роберта дрогнул, а сам парень отступает ещё дальше. — Вампиры на такое вряд-ли бы пошли. Они пьют кровь, ломают кости, но не... — Не люди, – закончил Джон, подходя ближе и внимательно разглядывая находку, хоть и с очевидным отвращением. Егор заметил, как побелели его костяшки на прикладе ружья. — Это точно не люди. И не вампиры. — А кто тогда? — Нечто, что питается не кровью, а страхом и болью на пару с отчаянием. Оно сдирает кожу живьём, пока жертва кричит в адских муках. И чем дольше человек страдает, тем больше сытости получает тварь. Брюнет невольно представил это – живой человек, который кричит, пока с него сдирают шкуру, и крик не стихает, потому что боль не отпускает, а тварь, безымянная и безликая, слушает это и наслаждается. Внутри что-то перевернулось и ком подступил к горлу. — Я убью её, – внезапно заявляет он, не узнавая собственный голос. — Что бы это ни было. — Мы убьём её, – поправляет его Джон. — Если она вообще убиваема... Линч кивает и подходит к дубу ещё ближе, всматриваясь в подробности, которые заставили внутренности сжиматься от отвращения и ярости. Кожа висела на трёх ветвях, растянутая на манер бельевой верёвки – только вместо высушенных простыней здесь сушится настоящий человеческий ужас. Он заметил, что кисти рук – или то, что от них вообще осталось – были приколочены к дереву толстыми, грубыми гвоздями. Не железными, не серебряными, а какими-то чёрными, будто обугленными. — Смотри на гвозди, – указывает он, повернув голову в сторону вампира. — Это что? Джон наклонился, вглядевшись и его лицо – и без того бледное – стало ещё белее. — Гвозди из древесины, – ответил аристократ. — Из осины, кажется... Осиновые колья предназначены для вампиров, но кто-то решил превратить их в гвозди и... вбил в это. Егор попытался представить, какая нужна сила, чтобы вбить осиновый кол –даже маленький – в живое дерево. Или в мёртвое. Или в то, чем стал этот дуб. — Нам нужно снять это, – наконец, подаёт голос Роберт, отводя взгляд. — И похоронить по-человечески. Нельзя, чтобы это здесь висело. — Нет, это нельзя трогать, — выпалил Джон, жестом останавливая рыжего, который только-только собирался сделать шаг к приятелям. — Это не просто кожа. Это ловушка. Кто её коснётся, тот и привлечёт внимание твари. Она почувствует запах живого и придёт. — Мы как раз-таки хотим, чтобы она пришла, – возражает Линч и в его голосе зазвинела сталь. — Мы должны убить её. — Нет, не здесь, – вампир яростно качает головой. — И не сейчас. Мы не знаем её слабых мест, не знаем, чем вооружиться... а если мы нападём сейчас – она сдерёт кожу уже с нас и повесит рядом! Парень хотел продолжить спор, но вовремя осознал, что вампир был абсолютно прав. Месть – не глупость. А глупость рисует ровный путь к смерти, за которой никакой мести уже не будет. — Так, хорошо, – сказал он, сжимая кулаки. — Отступаем. Но я запомнил это место и позже вернусь. — Мы вернёмся в любом случае, – поправляет его Грей. — Ты, я и... – он запнулся, взглянув на Джона, — и ты. Бофорт кивает, не отрывая глаз от висячей кожи. — Это была женщина, – сказал он вдруг. — И ей было около тридцати. Бедная. Скорее всего была прачкой или солдатской вдовой. Тишина повисла в болоте. Только мухи гудели над кожей – чёрные, жирные, размером с плечу. — Откуда ты знаешь? – спросил Егор. — У неё следы серьги остались из дешёвой, медной проволоки. Да и видел смертей я предостаточно, – вздыхает Бофорт с сожалением. — Страданий в том числе. Когда долго живёшь, то со временем учишься читать мертвецов, как книги. Эта, например, была безвольной. Не сопротивлялась. — Или не могла сопротивляться, – добавил рыжий. — Или не могла. – соглашается вампир, пожав плечами. В конечном итоге они пошли обратно, но каждый их шаг давался тяжело. Болото словно не желало отпускать парней – хлюпало под ногами, тянуло за сапоги липкой грязью, шептало сквозь кусты: — Останетесь... останетесь со мной... здесь хорошо... тепло... И Егор замер, как до него доходит, что он слышит не просто шум ветка, а голоса. Их было много – женские, мужские, детские. Они шептали, звали, умоляли, обещали покой и защиту, и в этих голосах было столько нежности, что хотелось поддаться соблазну, закрыть глаза и остаться, упасть в тёплую грязь, уснуть и больше никогда не просыпаться. — Егор! – Голос Роберта внезапно прорвался сквозь шёпот, громкий, испуганный. — Егор, ты куда? Он бросает взгляд на свои ноги – они несли его не к выходу из леса, а наоборот глубже, в самую чащу, где тьма сгущалась, а деревья росли так близко к друг другу, что их ветви сплетались над головой, образуя живой, дышащий свод. Заметив это, Джон схватил его за плечо – холодная, сильная рука, которую не сравнить с человеческой. Вампир рывком оттягивает Линча назад, что тот дёрнулся, еле устояв на ногах. — Не слушай их, – сказал Джон, и в его тоне слышался не просьба, а приказ. — Это гипноз! — Я слышал голоса. Они звали... — Они не тебя звали, – твёрдо перебивает его вампир. Его рука всё также продолжала крепко держать его за плечо в случае чего. — Они не хотят тебя, они хотят живую плоть. Они любого зовут, кто подойдёт достаточно близко! Охотник старательно пытается стряхнуть с себя наваждение. Голоса не замолкали, но теперь он понимал, что они – не призыв, а ловушка. Он встряхнул головой, сфокусировав взгляд на Джона и Роберта, на их реальные, живые лица. — Уходим, – сказал он хрипло. — Быстро! Они в сию же секунду пошли на выход, почти бегом, перепрыгивая через корни деревьев, продираясь сквозь кусты, не обращая какого-либо внимания на ветки, которые хлестали по их лицам. Джон старательно выводил охотников с болот, всё так же вцепившись в ткань рукава Егора. Наконец, лес расступился и они вышли на опушку, откуда были видны крыши домов Сомертона. Город как на ладони – маленький, серый, с дымными трубами и шпилями церквей. Такой родной и такой далёкий в этот момент. — Живы, – выдохнул Роберт, опускаясь на землю. — Слава богу... — Пока да, – отойдя от чар гипноза, бормочет Линч, опускаясь рядом с рыжим. Только в этот момент вампир окончательно ослабляет мёртвую хватку на нём. — Вам нужно вернуться и рассказать обо всём Маргарет и Лэмбтону. Нужно готовиться. — К чему? – брови Грея поползли вверх. — К тому, что проклятие пробуждается быстрее, чем я полагал. Та тварь, что сдирает кожу – не самостоятельное существо. Если оно доберётся до города... тогда Сомертон умрёт полностью, – всё ещё с той твёрдостью рассказывает Джон, не отойдя от беспокойства за Егора. — Сначала люди начнут пропадать. Потом – сходить с ума. Потом – убивать друг друга. А потом... потом земля развернётся и то, что было под ней, выйдет наружу. И тогда уже никто не сможет остановить это. Вздохнув, брюнет закрывает глаза и прислоняетсч спиной к дереву. Голоса из леса замолкли уже как пару минут назад, но память о них осталась: тонкие, ласковые, почти материнские. Именно такие, которым хочется верить.

Верить и умереть.

***

В пабе было относительно пусто. Только пару мужчин сидели по разным углам и были увлечены выпивкой. Маргарет встретила их у порога, с подозрением оглядела грязные, мокрые сапоги и бледные, испуганные лица. — Что стряслось? – спросила она, посторонившись, чтобы пропустить их внутрь. — Не сейчас, – бросает Линч, проходя к столу и падая на скамью. — Дай чаю. Крепкого. С ромом. — Мне тоже, – соглашается Роберт, садясь рядом. Джон молча садится напротив. Хозяйка посмотрела на него и покачала головой. — Тебе, наверное, тоже, – сказала она, ставя перед ним чашку. — Мне печенье, – ответил вампир. — И ром. От такого заявления брюнет аж присвистнул. В всплыло воспоминание о том, как Бофорт говорил ему как-то, что не пьёт. Что ж, жизнь всегда готова преподносить сюрпризы. Маргарет без лишних вопросов принесла ему половину чашки рома, выставила на стол тарелку с печеньем и присела рядом, подперев голову рукой. — Ну, рассказывайте, – нетерпеливо приказывает она. Ничего делать не оставалось, кроме как рассказать. И они рассказали. Егор – коротко, скупо, только факты, Роберт – эмоционально, активно жестикулируя и перебивая, Джон – тихо, добавляя детали, которые остальные пропустили. Про кожу, вывернутую наизнанку, про гвозди из осины, про голоса, зовущие вглубь болота, про проклятие... Когда же рассказ парней подошёл к концу, женщина молчала долгую минуту. Затем она встала, прошла к буфету, достав бутылку самого крепкого виски, какую только можно было найти в Сомертоне, и плеснула себе полную кружку. — Ты, – сказала хозяйка, осушая кружку и обращаясь к Егору. — Иди к Лэмбтону. Сейчас же. Расскажи ему всё, он должен об этом знать. — Он вряд-ли поверит. – отвечает самый младший, тяжко вздыхая. — Какой смысл? — Поверит. Он знает про проклятие больше, чем говорит. Поверит и, может быть, наконец перестанет прятать голову в песок. — А мы? – спрашивает рыжий. — А вы, – Маргарет перевела взгляд на Джона, — остаётесь здесь. Я приготовлю вам что-нибудь горячее. И вы поедите, даже если вам не хочется. У вас там, – она ткнула пальцем в сторону леса, — такое, что без сил не справиться. — Спасибо, но я не голоден, – бормочет Бофорт, но печенье взял. — Ешь, кому сказала, – рявкнула Маргарет и вампир, вздохнув, откусил кусочек. Линч поднялся, но та его останавливает: — Стоять. Дам тебе совет. — Какой? — Когда будешь говорить с Генри, не дави на него. Он боится не меньше. И не того, что под городом – потерять тебя, дурак. — Потерять меня? – с неподдельным удивлением переспрашивает брюнет. — Ты для него как сын, – сказала хозяйка и в голосе её прозвучала редкая мягкость. — Он не умеет это показывать, но это так. Помни об этом. Парень хотел ответить, что Лэмбтон предал его, что врал ему всю жизнь и это нельзя было искупить старческой нежностью. Но, посмотрев на Маргарет – на её круглое, румяное лицо, на её усталые, но твёрдые глаза – он кивает. — Да, я помню, – неожиданно для самого себя Егор смягчается. — Спасибо. — Молодец. А теперь шуруй! От резкой перемены в её голосе Линч вздрагивает, но не ослушался – он вышел из зала паба, оставляя Маргарет, Роберта и Джона в полумраке. Вампир взглядом провожает приятеля до тех самых пор, пока он окончательно не скрылся. Честно? Он переживал настолько, что сам удивился. Лэмбтон был на своём привычном месте – у окна, с трубкой, – и смотрел на то, как закат окрашивал небо багровыми красками. Когда Егор вошёл, он не обернулся. — Ты был в болотах, – сказал он, не спрашивая. — Вы знаете? — Я знаю всё, что происходит в этом городе. – Генри выпустил в воздух плотный клуб дыма. — И я знаю, что вы нашли. — Тогда вы в курсе, что проклятие пробуждается, – заключает Линч, садясь напротив. — И что нужно что-то делать с этим. — Что предлагаешь? — Собрать отряд. Но не охотников из Ордена – они будут спорить и интриговать. Просто сильных, надёжных людей. Пойти в болота, найти корень проклятия и, наконец, уничтожить его. Мужчина оборачивается и Егор впился глазами в его лицо – измождённое, бледное, с красными прожилками в глазах. Всё стало ясно в мгновение – он не спал. Возможно, даже несколько дней подряд. — Ты хоть понимаешь, что это самоубийство? – спросил наставник. — Понимаю, – с явной неловкостью выдыхает тот, опуская взгляд на деревянный пол. — Но вы понимаете, что если мы ничего не будем делать, то умрут все? Не только мы. Генри помолчал какое-то время, а затем поднялся. Подойдя к сундуку, он достал ключ, висевший у него на шее, и открыл ящик. Его руки, покрытые различными шрамами, вынули оттуда старую, потрёпанную жизнью карту, испещрённую всякими пометками, и развернул её на столе. — Вот, – произнёс он, указывая на красный крест в самом центре болот. — Здесь. Я знаю об этом месте уже около двадцати пяти лет. Ходил туда три раза и каждый из них возвращался с потерями. В первый – со сломанной ногой. Во второй – без двух пальцев на левой руке. В третий – с проклятием, которое по сей день сидит в моей крови и впитывает меня по капле. Вот почему я стар и немощен раньше времени. Егор смотрел на карту, на крест, на дрожащую руку наставника. — Почему вы не рассказывали об этом мне раньше? – осведомился юноша, скрестив руки на груди. — Потому что я надеялся, что проклятие уснёт само по себе. – ответил Генри. — Потому что Я боялся посылать других на верную смерть. Потому что я, в конце концов, трус, Егор. Старый, больной трус, который только прикрывался Орденом и делами, лишь бы не смотреть правде в глаза. — Вы не трус. – даже с какой-то жалостью отзывается Линч. — Вы просто устали. Вас можно понять. — Одно и то же, – усмехнулся мужчина, но горечи не было в ней. Только бесконечная, вселенская усталость. В этот раз они впервые смотрели друг на друга с пониманием. И это радовало обоих, даже если никто из них этого не показал. — Я пойду, – начал парень. — С Джоном, с Робертом, с теми, кто согласится. Вы не должны идти. — Но я всё равно пойду, – настаивает глава Ордена. — Это мой долг. Я позволил проклятию разрастись. Я должен участвовать в его устранении. — Но... вы можете умереть! — Я итак умираю, – парировал Генри, поднимая руку и глядя на свои бледные, синих прожилках пальцы. — Только медленно, с болью. Лучше бы быстро. В деле, как и подобает охотнику. Егор хотел возразить, но понял, что не имеет права отнимать у учителя последний шанс на достойную смерть. Стало даже как-то грустно. — Хорошо, – вздыхает Линч. — Тогда нам нужно подготовиться. Оружие, припасы, карты. И, конечно же, время. — Я помогу тебе, – кивает Лэмбтон. — Сегодня же начну собирать тех, кому можно доверять. — Не Орден, надеюсь? — Нет, – он покачал головой. — Только своих. Тех, кто пойдёт за мной, за нами, а не за званием. От такого решения на лице юноши расплывается улыбка и он протягивает руку. И её тут же пожимают. — Спасибо, – отреагировал Егор. — За всё. — Не стоит. Просто вернись живым. Этого будет достаточно. Когда на улицы Сомертона опустились сумерки, Егор возвращается в паб. Маргарет накрыла стол – суп, жаркое, свежий хлеб и пиво. Джон с Робертом сидели на своих местах и даже не разговаривали – просто глядели в тарелки. — Ну? – спросила Маргарет, когда юноша сел. — Лэмбтон согласился, – выдвигает он. — У него есть карта и он знает место. — Я с вами, – среагировала хозяйка с привычной настойчивостью. — Маргарет, нет! – перечит Линч, покачав головой. — Это слишком опасно! — Мне пятьдесят пять лет, – ответила она. — Я вырастила двоих детей, похоронила мужа и тридцать лет держу этот паб. И если я не пойду с вами – кто тогда будет лечить ваши раны? Кто будет готовить горячую еду в промозглых болотах? Кто будет ворчать и подбадривать вас, когда захотите драться, а? — Она права, – тихо хихикает Джон. — Нам нужен кто-то, кто позаботился о быте, пока мы будем заняты делом. — Я не собирался нанимать няньку вообще-то... – буркнул Роберт, не поднимая взгляда на них. — Помолчи, рыжуля. Ты ещё молодой, – парирует Маргарет, дав ему лёгкий подзатыльник. Так, для профилактики. — Тебе нянька не помешает. Грей обиженно фыркнул, но заткнулся. — Значит, решено, – сказал Егор, оглядывая свою странную команду: хозяйку паба, рыжего охотника с вечной ухмылкой, древнего вампира, который обожал чай с печеньем, и себя – охотника на вампиров, который всю осознанную жизнь жаждал мести, а теперь мечтал просто остаться в живых. — С завтрашнего дня начинаем готовиться: оружие, припасы, планы. Маргарет, вам нужно будет собрать медикаменты и провизию. Роберт, ты отвечаешь за транспорт и связь с городом. Джон – на разведку. Лэмбтон – за карты и координацию. — А ты? – прищурился вампир, задумавшись над ролью приятеля. — А я – за то, чтобы никто не погиб, – незамедлительно отвечает Линч. — И если кто-то попытается умереть... — Прибьёшь? – с ухмылкой предполагает Грей. — И это тоже. Они вчетвером поднимают кружки – с элем, с чаем, с компотом, поскольку Маргарет больше ничего не пила крепкого после виски. — За успех, – сказала она. — За нашу победу, – поправил Джон. — За жизнь, – тихо добавил Егор. Кружки звякнули и этот звук разнёсся по уже пустому пабу, отражаясь от стен, как клятва. Они пили и в этом простом действии было что-то древнее, почти ритуальное. Команда заключала союз. Не с проклятием или городом с Орденом, а с друг другом.

***

Ноябрь пришёл в Сомертон с затяжными дождями и невыносимо холодными ветрами, которые гуляли по улицам, забираясь под одежду и заставляя прохожих кутаться в плащи. Паб миссис Маргарет превратился в штаб во второй раз — на удивление, ни один из постоянных посетителей не задавал лишних вопросов. Видимо, слухи о том, что хозяйка теперь якшается с охотниками и даже с каким-то красноглазым чужаком, уже облетели город, но сомертонцы предпочитали делать вид, что ничего не замечают. Или, что вероятнее, смертельно боялись, что Маргарет лично надаёт по ушам. Егор проснулся в первое утро ноября с ощущением, что время утекает сквозь пальцы. Он сел на кровати, потёр лицо ладонями и посмотрел на окно — серое, мокрое, с каплями, которые ползли по стеклу, как слёзы. — Дождь, — сказал он в пустоту. — Дожди идут уже третью неделю, а ты только заметил, — комментирует Джон из своего угла. Вампир, как всегда, уже не спал — сидел на старом сундуке, поджав ноги, и разбирал патроны для ружья. Его длинные бледные пальцы двигались с хирургической точностью, вкладывая порох, пыж и пулю в бумажные гильзы. — Лэмбтон говорит, что в болотах сейчас непролазно. Мы не сможем выступить, пока вода не спадёт. — И когда спадёт? — Когда замёрзнет. Декабрь, может быть. Или январь. Линч глухо выругался, что было удивительно слышать с его уст. Это вышло так, на что Бофорт хотел бросить что-то шутливое, но в самый последний момент решил не лить масло в огонь. Охотник откинулся на подушку и уставился в потолок. Два месяца... Два месяца подготовки, ожидания, тренировок и планирования. Два месяца, чтобы проклятие выросло ещё сильнее. — Мы не можем ждать так долго, — сказал он. — Можем, — спокойно ответил Джон. — Потому что если мы сунемся в болота сейчас, утонем в первой же трясине. Или проклятие сожрёт нас раньше, чем мы сделаем десять шагов. Холод замедляет его, мороз сковывает. — Откуда ты знаешь? — Я живу рядом с ним пятнадцать лет. Я чувствую его, как свою собственную кровь. Летом оно сильное, как разлившаяся река. Зимой же слабое, как ручей подо льдом. Парень сел, вздохнул и начал одеваться. — Тогда у нас есть два месяца. Чтобы подготовиться как следует. — Именно! — шатен отложил готовый патрон и посмотрел на приятеля с непривычным энтузиазмом. — Два месяца, Линч! Мы сможем всё: обучить Роберта пользоваться оружием на близкой дистанции, натаскать Маргарет на владение арбалетом, собрать припасы, изучить карты Лэмбтона до последней тропинки. Мы всё успеем и точно будем готовы! — Натаскать Маргарет? — охотник поднял бровь. — Ох, она сама кого хочешь натаскает... — Верно, — усмехнулся тот. — Я же говорю, мы будем готовы.

***

Лэмбтон пришёл в паб на завтрак с большой стопкой бумаг и разложил их на столе, сметая в сторону тарелки с остывшей кашей. — Вот, — сказал он, указывая на чертежи. — Это план болот. Я наносил его двадцать лет, по кускам, шаг за шагом. Здесь отмечены твёрдые участки, здесь — трясины, здесь — места, где проклятие чувствуется сильнее всего. Красным — корень, насколько я смог его вычислить. Егор склонился над картой. Это было нечто — не просто топографический план, а настоящее произведение искусства и одержимости. Каждая тропинка, каждый холмик, каждый куст был отмечен, подписан, датирован: «здесь утонул Чарльз Браун, лето 1832», «здесь видели огни, весна 1835», «здесь кожа на деревьях слезает слоями, причина неизвестна». — Вы ходили туда один? — спросил он. — Не всегда, — ответил Генри. — В первый раз — с отрядом из шести человек. Вернулись трое. Во второй — с четырьмя. Вернулись двое. В третий — я пошёл один и вернулся сам, но без двух пальцев и с проклятием в крови. Больше я не ходил туда. — Вы знаете, где находится корень проклятия, — что-то осознаёт вдруг Джон, разглядывая карту. — Почему же вы не уничтожили его раньше? — Потому что чтобы уничтожить корень, нужно подойти к нему, — объясняет глава Ордена. — А подойти к нему невозможно. Вокруг него — трясина на сотни ярдов. И в этой трясине живёт нечто. Я назвал его Стражем. Не знаю, кто он, но он убил пятерых моих людей. Я едва унёс ноги, оставшись в живых. — Теперь нас пятеро, — разъясняет Егор. — И мы сильнее. — Мы старше, — поправил Генри. — И слабее. Но у нас есть кое-что, чего не было у меня раньше. — Что же? — Отчаяние, — ответил старый охотник. — И друг, который не боится умереть. Он посмотрел на Бофорта, и в этом взгляде не было прежней вражды. Только усталое, выстраданное принятие. Видимо, мужчина только недавно до конца убедился в том, что этот вампир не опасен и не поддаётся инстинктам. — Я не боюсь умереть, — соглашается Джон. — Я боюсь проиграть. — Мы не проиграем, — парировал Линч. — Потому что у нас нет выбора другого выбора.

***

Бофорт оказался суровым, но толковым учителем. Он гонял Роберта по стрельбищу, которым стала задворка паба, к отчаянию миссис Маргарет, чьи кусты теперь были утыканы пулями, часами, требуя, чтобы рыжий охотник мог попасть в монету с пятидесяти шагов. — Ты слишком дёргаешься перед выстрелом, — указывает на ошибку вампир, стоя за спиной Грея и поправляя ему приклад. — Расслабь плечи. Дыши ровно. Представь, что цель — вовсе не цель, а продолжение твоей руки. — Как понять это понять «цель – не цель»? Я сколько лет стреляю так и ничего, — ворчал веснушчатый, но слушался. Егор тренировался с Лэмбтоном, как в старые добрые. Старый охотник, несмотря на свой возраст и немощь, был живуч как чёрт и знал такие приёмы ближнего боя, о которых юноша даже не слышал. — Твоя рапира хороша против вампиров, — говорил Генри, парируя выпад ученика своим старым тесаком. — Но против Стража... не знаю. Серебро может не подействовать. — А что подействует, по вашему мнению? — Возможно, огонь, — без каких-либо колебаний отвечает Генри. — Страж боится огня. Я видел, как он шарахается от факелов. И ещё — железо. Не серебро, не освящённая сталь — простое железо. Кузнечное подойдёт... И в этот же вечер Егор заказал у городского кузнеца несколько железных кинжалов — без каких-либо изысков, без гравировки, просто куски металла, заточенные до бритвенной остроты. Смысла заморачиваться не было. Кузнец, здоровенный детина с рыжей бородой, не задавал вопросов. Скорее всего, Маргарет уже подготовила почву. Она готовила вовсе не оружие — провизию. Сушила мясо, засаливала сало, пекла сухари, собирала лекарственные травы. Её комната превратилась в склад: мешки с крупой, фляги с водой, бинты, настойки, и различные мази. — Вы как будто нас в поход отправить собираетесь, — как-то прокомментировал со своей привычной довольной ухмылкой Роберт, заглянув к ней. — Как на войну вообще-то, — поправляет женщина. — А на войне важнее всего вовремя поесть и перевязать рану. Всё остальное — от лукавого. Помимо тренировок, Джон также занимался разведкой, как с самого начала и назначалось. Он улетал в виде мыши на болота, возвращался через несколько часов, уставший, но довольный, и докладывал: — Вода поднялась ещё на фут. Дорога к корню теперь затоплена полностью. — Высыхает? — запрашивает Егор. — Нет, оно прибывает. Проклятие питается дождями. — Значит, теперь точно будем ждать морозов. И каждый день они ждали, каждый день готовились. Каждый день Линч просыпался с мыслью: «Сегодня мы могли бы пойти. Сегодня мы могли бы закончить это». И каждый день он заставлял себя терпеливо ждать. Это попросьу было необходимостью.