Глава 3 Разговор

«Ибо не враг злословит меня, это бы я перенёс; не ненавистник мой величается надо мною — от него я укрылся бы. Но ты, который был для меня то же, что я: друг мой и знакомый мой, с которым мы разделяли сладкую беседу…» (Псалтирь 54:13–15)

Склизкие стенки грота медленно сужались. Давид проворно двигал телом, давал ему большой толчок, чтобы не зацепиться за острые обрубки скал. Водоросли мягко касались ступней, иногда невзначай задевали. Рыб вокруг не было, да и живности другой тоже не велось. Глаза в гибком прищуре проблеснули красным — мужчина искал знак. Что-то должно было указать путь. Давление постепенно сдавливало череп всё сильнее. Ведь так глубоко и отчаянно нырять мог лишь профессионал дайвинга или бессмертный. Милая ирония. Каждый раз, ощущая, как кольцо сжимается всё сильнее, мужчина не переставал упорно двигаться. Всё-таки физическая оболочка могла получить нежелательный урон, и оттого владельцу нужно было по несколько минут замирать, достигая новых, неизведанных глубин, чтобы организм привык и маленькие дозы кислорода, под зажатыми частями тела, насыщались медленно. И вот — долгожданный блеск. — Нашли... — прозвучало хорошо где-то совсем близко. Лёгкое мерцание в дальнем левом углу пробивалось сквозь мрачные, тёмные водоросли, маня за собой. Давид ухмыльнулся про себя — не будь он бессмертным, Сирена уже разорвала бы его на куски. — Что ище-ешь здесь, в моих владениях? — скрипуче, будто по металлу ерзали ногтем, раздался голос в голове. Казалось, не лик прекрасной девы, а старуха в рваных лохмотьях, с запахом рыбы и нечистого тела, клянчила мелочь. Мужчина почувствовал — она совсем близко. Собравшись, стал ещё увереннее грести, на этот раз — вверх. Всплыв на поверхность тёмных вод, мужчина жадно схватил воздух губами. Не заставляя себя медлить, быстро подтянулся на тёмный выступ, скорее стряхивая с волос непослушные капли и быстро обернувшись к воде. Он знал — раз дала выбраться, значит, хочет поболтать. Вода неспокойно покачивалась в плохо освещённом пространстве. Единственный луч лунного света был прямо над головой Давида, пробиваясь сквозь незатейливую щель. Там, наверху, бушевал мир, а здесь звуки казались приглушёнными, как будто что-то заставляло их быть такими. Мужчина ждал, застыв, как статуя, всматриваясь в морскую гладь прищуренным взглядом. Рябь прошла по воде, и показалось продолговатое, мертвенно-белое лицо. Глаза казались неуместно большими, а мелкие точки вокруг носа и на щеках создавали россыпь веснушек. «Поцелованная солнцем», — подумал Давид. Показались худые руки с длинными пальцами и хищными, зеленоватыми ногтями. Вокруг тела было обвито тонкое плетение — узоры, созданные морским дном... или?.. Давид сделал шаг назад, упираясь в стенку грота. Существо положило локти на камни, хищно ухмыльнувшись острыми клыками. — Пришёл одолжить на некоторое время твою безделушку, — в своей манере ответил мужчина на заданный ранее вопрос. Хвост показался наружу, то пропадая в воде, то появляясь снова. Русалка не спешила отвечать. — Как бы тебе ни хотелось исполнить свой долг, дорогуша, мне придётся забрать шкатулку, — он чуть наклонил голову вбок, капли воды стекали по небольшим сталактитам, создавая звук. "Девчонка захочет тебя обхитрить, — шелестело в голове." Один за другим недовольные демоны роптали. — Молчать. Я вам приказываю, — мужчина плотно поджал губы, стараясь сосредоточиться на предстоящем диалоге. Скорее всего, Сирену и не пришлось бы уговаривать — он знал её секрет. Секрет разбитого сердца и мрачного заточения. Русалка сощурила глаза, ухмыляясь чему-то, а потом вновь исчезла в темной, непроглядной воде. У нормального человека размер грота мог вызвать ощущение замкнутости, клаустрофобии. Но Давид и не задумывался о таких людских слабостях. Ему просто хотелось скорее выбраться, желательно — избежав щекотливых последствий. — Так что же, демон... — вновь оказавшись рядом, она оглядела его вертикальными зрачками, видя истинную сущность, почти шипя, — хочешь поскорее своей смерти? Сделав круг, она ещё раз показала свой мощный, серебристый хвост. Доспехи, что находились на уровне бёдер, померкли — не было в них былой славы ярой защитницы. — Давай не будем ссориться, — Давид обезоруживающе улыбнулся, как будто вёл диалог со старым знакомым о всякой ерунде. — Что я могу сделать, чтобы получить желаемое дипломатично? Может, шкатулка в обмен на свободу укротит твой столь воинственный взор? Русалка рассмеялась низким, грудным смехом, громко хлопнула хвостом по воде. И резко замолчав, привстала на руках, чтобы быть ближе. Оскал разрезал её губы. Существо, что годами находилось в компании рыб да морских ежей, остро чуяло обман и лесть. Обжечься раз в своей долгой, неземной жизни было достаточно, чтобы не повторять ошибок. — Хватит, бессмертный. Не важно, сколько хитрых, скользких помыслов у тебя в голове. Я могу разодрать тебя на куски — и не заметишь, как утратишь свою физическую оболочку, — она говорила быстро и яростно. Зрачок стал узким, словно стрела. Но вдруг — взор погас. Она молниеносно скрылась под гладью, оставляя круги по воде. — Достаточно, дорогуша, — Давид упёр руки в бока, поднимая интонацию до будничного тона, будто был продавцом в салоне подержанных автомобилей и хотел уломать не самого приятного покупателя. — Я знаю твою историю достаточно хорошо и понимаю, что судьба не милосердна к тебе, — он продолжал монолог. — Тебе не повезло выбрать моего дядюшку за избранника сердца... — Не смей напоминать о нём в этих стенах! — она хлопнула хвостом по воде и окатила мужчину. Снова промокнув до нитки, он скривился. — Столько веков мучений — и всё ради него... Русалка вдруг притихла, положив голову на камни. — Да, он неимоверно жесток, хоть и верен Богу, — подтверждая свои слова, кивнул Давид. — Для своих целей преград у него никогда не существовало, — решив задобрить русалку, он дополнил речь мягкими словами. Оба понимали, что Давид как бессмертный видит настоящий лик русалки, но не подаёт виду. — Ты сильная, раз столько лет смогла прожить после его ухода. Будто что-то решив для себя, русалка уверенно кивнула. — Будь по-твоему. Решим вопрос беседой, — она решительно посмотрела на мужчину. — Я задам тебе три загадки. — Даже так? — Не перебивай, бессмертный! — продолжила она. — Загадки помогут тебе избежать скудной участи твоих предшественников, — русалка скосила глаза в воду, как бы указывая на человеческие останки, раскиданные по дну. Мужчина удовлетворённо кивнул, прислушиваясь к звукам из расщелины. Там явно что-то происходило, но взору человеческому это было недоступно. Кассиэль наносил удары резкими, точными движениями крыльев. Азарт горел в его глазах — ведь битва — то, в чём он совсем не плох. Летая высоко над утёсами, мелкие человекоподобные существа пытались нанести урон врагу своими мелкими, остро заточенными зубками. Они так порывались попасть в мужчину, но его изворотливость и отточенные удары не давали даже близко подобраться к нему. — Давайте же, малыши, нападайте! — он ринулся в рой маленьких существ, пробивая их на таран. Михаэль был сосредоточен. Ничто не могло отвлечь его от поиска. Оставшись в одиночестве, он погрузился в глубину своего сознания. Он листал гримуар за гримуаром, раскрывал папирусы, быстро пробегался по словам, ища нужный ему алфавит. Хранилище напоминало старый архив. Хоть в нём и было много массивных, тёмных стеллажей, общая атмосфера создавала уют благодаря мирно подрагивающим языкам пламени в лампадах. В пяти метрах от мужчины свет пропадал — непроглядная тьма съедала пространство. Но Михаэль ничего не замечал, листая страницы одну за другой. — И надо же было спрятать его так глубоко... — пробормотал мужчина. — Хотя я и не думал... Неразборчиво произнеся что-то, мужчина заколол свои белоснежные, длинные волосы на затылке, чтобы те не мешались. Проходя пальцем по очередной строчке, он вдруг замер. Что-то гулом разнеслось по пространству — и пропало. — Ну конечно... — мужчина резко рванул в другую сторону, оставив беспорядок. — Конечно! Полы его мантии развевались в стороны, когда мужчина безвозвратно пропал в темноте.