Глава 2. Шепот бессмертных

"И вышли бесы, и вошли в свиней; и стадо, около двух тысяч, бросилось с крутизны в море и утонуло в море." Евангелие от Марка (5:13)

Нервно сжимая ободок кольца, мужчина снова плавал в своих мыслях. Образы смутно появлялись в голове, оставаясь неясными. Неуютная атмосфера горести и пустоты. Чёрный мрачный грот возвышался над бессмертными, пугая своей открытой враждебностью. Бурное море, бьющееся о скалы, было открыто и яростно — будто это было их последнее сражение. «Хи-хи, она уже рядом, господин… Хи-хи, ничто не скроется от вашего зоркого ока». Давид нервно поджал губы, упорно отворачиваясь от голоса внутри, столь приторно сладкого, что никакая "Ветвь надежды" не была нужна, чтобы понять: из уст лился мед — сладкий яд. — Давид, я хочу услышать предположения, — на мужчину покосились двое, — вижу, ты снова завёл беседы со своими друзьями. Бесстрастный голос Микаэля окончательно вернул его на землю. Морской воздух смешался с гнилью водорослей и человеческих останков. Кассиэль повёл носом, будто ему всё сразу опостылело. — Иногда в тебе пробуждаются собачьи инстинкты, брат, — с ехидцей подметил Давид. Парни стояли, скучившись на узком выступе, покрытом длинными сухими трещинами. Казалось, что вот-вот, и все они полетят вниз с огромной высоты, неминуемо получая увечья. Чёрные скалы мрачно смотрели на путников. На выступах ниже только-только начинали зацветать растения, расположившиеся в глубоких выбоинах, словно прячась от жестокости морской воды. Рядом прорастали клочки жёсткой, сухой травы. Казалось невероятным, как растения выдерживали столь суровые условия. Оставалось лишь поверить в их стойкость. Яркий жёлтый оттенок привлекал птиц: они кружили, яростно высматривая мелкую живность на утёсах. Им всегда было чем поживиться. — Прикройся, — беззлобно произнёс Кассиэль, не оборачиваясь к собеседнику. Скрестив руки на груди, он продолжил: — Я хочу услышать от тебя что-то дельное, чтобы потом не пришлось спасать ваши задницы, — он оценивающе посмотрел на знаки, а затем свёл брови к переносице, будто сам себя о чём-то спрашивая. Давид хмыкнул и встал. — Азазель говорит, нам не стоит применять силу ради нашей же безопасности. Лучше, чтобы переговоры проводил я, — мужчина покосился на Микаэля, который отстранённо осматривал отвесную скалу. На первой грубой каменной ступени были выцарапаны знаки, покрытые мхом и скрытые от глаз смертных. — Возможно, мы сможем отыскать шкатулку без применения способностей, разгадав пару старых добрых загадок от местных жителей. Лёгкая ухмылка не сходила с лица кудрявого. Осмотрев ещё раз тёмную расщелину, он тяжело вздохнул, словно заранее зная, что его коллеги возьмут его в оборот при первой же возможности. — Мне понадобится время, — Микаэль прикрыл глаза, соединив руки, и медленно погружался в медитативный транс. Он знал, что повторять дважды не придётся. Кассиэль раскрыл чёрные, как смоль, крылья, готовясь в очередной раз совершить облет территории. Давид медленно наклонился к цветку, который только-только раскрыл свои лепестки. Рука дрогнула. Сорвать и оставить себе — это сделал бы прежний Давид: беспринципный и властный. Мужчина повёл плечом, снимая с себя чёрный пиджак. Медленно избавившись от запонок, расстегнул пуговицы и снял рубашку, бережно сложив всё под собой. Он любил свои вещи и относился к ним бережно. Несмотря на детство, полное тяжёлых и болезненных воспоминаний, он привил себе принцип — ценить то, что имеет. Проведённое время в ссылке заставило его пересмотреть многое. Раньше же, в школе бессмертных, когда смертные ещё не получили возможности перерождения и обучения, всё было иным. Ад всегда был бескомпромиссно тёмным. Небеса же, несмотря на их лирический, добрый и милосердный лик, оставались холодными — как свет, пробивающийся сквозь пасмурное небо зимнего утра, но не дающий тепла. Из воспоминаний Давида Мраморные колонны заслоняли основной свет в помещении. Полумрак окутывал фолиантовую библиотеку. Гость не шелохнулся, перелистывая старый ветхий том. — Не стой в тени. Я вижу твой лик очень ясно, — мягко и негромко произнёс Иоанн. Мужчина застыл в ожидании, пока мальчишка не направился к нему. — Вечно делаешь то, что не велено. Чего стоило бы избегать. Ангел прижал массивные крылья, позволяя Давиду усесться рядом. Полы его мантии обволакивали фигуру, скрывая громоздкие ножны и пряча золотистую вышивку, что узором разливалась по необычной одежде. Мальчишка недовольно хмурился. Служители высшей палаты всегда зорко следили за ним, как бы он ни старался. — Что я мог бы сделать, чтобы скрыться от твоего взора, дядюшка? — мальчик был раздосадован, тем самым заслужив насмешливый взгляд ангела. — Какую бы силу я ни применил, всё равно остаюсь в дураках. — В будущем тебе это не составит труда — понять, как скрыться и не попадаться, — мужчина учтиво кивнул головой в сторону стула. Мальчик рухнул на стул, скрестив ручонки. Ему всегда казалось, что такие, как Иоанн, Баал и даже Азазель, были всесильны. От них исходила энергия — поток, который никогда не иссякал. Они внушали существам по всему свету страх и благоговение. В ярости они были одновременно прекрасны и ужасны. Ты знаешь, что будет неприятно и больно, но после — только благодать. А благодать была приемлема в любых ипостасях и обличиях. — Скоро ты повзрослеешь, и с годами придёт сила. Сила столь разрушительная, что и армии бессмертных не останутся в живых. В силе твоей главное — контроль. Знай, как управлять собой, секрет небес открой, — дядя улыбнулся, переходя в лёгкое четырёхстишие, наблюдая за мальчиком своими ясными голубыми глазами. Его голос журчал и переливался, создавая гармонию. — Познать свой лик и свою ипостась, тебе, мальчишка, будет что терять, и хоть ты мал, но взгляд умен: будешь сильнее прошлых времён... Мужчина замер, наблюдая за эмоциями племянника. Что-то показалось ему особенным во взгляде Давида. Этому мальчишке было суждено многое изменить в истории. После короткой паузы, нарушаемой лишь потрескиванием пламени в золотых чашах, он озорно улыбнулся и произнёс поучительно: — Раз ты уже здесь, дорогой, я расскажу тебе легенду, — мальчик заинтересованно притих, перестав ёрзать на стуле. — Думаю, твой отец хотел бы, чтобы такие знания погрузились в твоё сознание как можно раньше. Мужчина отодвинул фолиант к горе папирусов, предусмотрительно убрав чернильницу с пером. Наведя морок, существа наблюдали за этой картиной издалека. — Господин познает боль так рано, — прохрипел маленький мышеобразный комок. — Не стоит архангелу лезть не в своё дело! Рядом внезапно погасла свеча, и холодный воздух пронёсся по залу, словно кто-то вызвал его. Существо разочарованно пискнуло, с опаской поглядывая на расщелину. Почувствовав зов Хозяина, оно ещё раз недовольно хмыкнуло, бросило взгляд в сторону Бессмертных и бесшумно растворилось. Сбросив наваждение, Давид прыгнул в воду, изогнувшись в красивой дуге.