Приговор и прощение

Глава 15: "Приговор и прощение"

Площадь перед дворцом Камисато кипела, как бурлящий котел. Сотни людей - рыбаки с грубыми руками, торговцы в запачканных одеждах, ремесленники с мозолистыми пальцами - толпились, чтобы услышать вердикт своей госпожи. Воздух был густ от запаха пота, рыбы и жареных каштанов. Аяка поднялась на высокий деревянный помост, ее белоснежное кимоно ярко выделялось на фоне синих знамен клана. В руках она сжимала веер - уже не черный, не ритуальный, а чистый белый, символ нового начала. "Люди Инадзумы!" - ее голос, обычно такой мягкий, теперь звучал металлически четко. - "Сегодня я вынесу приговор тем, кто предал наш клан и наш народ." Она сделала паузу, давая толпе успокоиться. В первых рядах случайно оказался Итер - его принесла сюда людская волна. Последняя руна на его груди едва светилась, как угасающая звезда.

***

"Советник Дайсуке!" - имя прозвучало, как удар хлыста. - "За отравление моей бабушки и убийство трех невинных семей - смертная казнь." Толпа загудела. Старый рыбак в первых рядах заплакал - это его сына казнили по приказу Дайсуке.

***

"Советник Морихиро!" - продолжала Аяка. - "Ты покрывал преступления, но руки твои не запятнаны кровью. Ты будешь жить, но навсегда покинешь Инадзуму." Один из старейшин в кандалах упал на колени, рыдая от облегчения.

***

"Советник Фудзимару!" - ее голос стал мягче. - "Ты пытался предупредить мою бабушку. Твое наказание - десять лет службы в самых бедных деревнях нашего края."

***

Итер в толпе слушал рассеянно. Его внимание привлекло что-то в выражении лица девушки на помосте. Почему оно кажется таким знакомым? Он попытался поймать ее взгляд, но Аяка была сосредоточена на своем решение. "Остальные..." - она перевела дыхание, - "будут лишены титулов и имущества, но останутся жить под надзором клана. Их дети не понесут наказания за грехи отцов." В этот момент Аяка случайно взглянула в толпу - и увидела его. Серебристые волосы, знакомый профиль, пустой взгляд... Ее сердце сжалось так сильно, что она инстинктивно схватилась за грудь. Веер выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на деревянные доски. Губы задрожали, в глазах выступили слезы. "Госпожа?" - обеспокоенно шепнул стоящий рядом стражник. Но Аяка не слышала его. Весь мир сузился до одного лица в толпе. Видеть его здесь, вживую, было в тысячу раз больнее, чем думать о нем в пустых покоях поместья. Шум вокруг Итера вдруг стих. Что-то привлекло его внимание - суматоха на помосте, падающий веер... Он поднял глаза и увидел ее. В тот же миг последняя руна на его груди вспыхнула ослепительным синим светом - и рассыпалась в прах. "Ая...ка..." - прошептал он так тихо, что никто вокруг не услышал. Но она услышала. Как будто этот шепот был предназначен только для нее. Их взгляды встретились - и в глазах Итера вдруг появилось осознание. Он вспомнил все: их первую встречу, прогулки по саду, отчаянный поцелуй перед ритуалом... "АЯКА!" - его крик разорвал площадь. Он рванулся вперед, расталкивая толпу. Люди расступались, ошеломленные. Двое стражников попытались преградить ему путь, но Итер, не снижая скорости, ловко увернулся от одного и плечом сбил с ног второго. "Я все вспомнил!" - он вскочил на помост, его голос дрожал. - "Я люблю тебя!" Аяка не двигалась, словно боялась, что это видение исчезнет. Слезы текли по ее лицу, но теперь это были слезы радости. Стражники окружили их, не зная, как реагировать. Один из них уже занес меч, когда Аяка резко подняла руку: "Стойте! Это... это мой..." Она не успела договорить. Итер закрыл расстояние между ними за два шага и обнял ее так крепко, что у нее перехватило дыхание. Их второй поцелуй был совсем не похож на первый - не было в нем горечи и отчаяния, только сладость возвращения и обещание будущего. Толпа замерла, затем разразилась смешанными возгласами - кто-то радовался, кто-то недоумевал. Но для них в этот момент не существовало никого, кроме друг друга. Аяка наконец оторвалась от поцелуя, чтобы перевести дыхание. Она подняла белый веер с помоста и протянула его Итеру: "Теперь официально," - прошептала она. - "Свадебный подарок." Где-то на краю площади, в тени арок, стояла старуха в синем кимоно. Ороти улыбнулась, довольная, и растворилась в утреннем воздухе, как дым от потухшего костра. Ее работа была закончена.