Часть 1 Боль и сладость

Комната была тёмной, если не считать мерцающего света уличных фонарей за окном. Мошенница прижалась спиной к стене, сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь этаж. — Где же ты, цветочек? — голос Маньяка прополз по её коже, как холодный нож. Она закусила губу, стараясь не дышать. Шаги приближались. Медленные. Расчётливые. — Я знаю, что ты здесь… Внезапно дверь распахнулась, и он ворвался в комнату — широко раскрытые глаза, искривлённая улыбка, пальцы, сжимающие лезвие бритвы так, будто это драгоценность. — Нашлась. Она вскрикнула, когда он рванулся вперёд, прижимая её к стене. Лезвие скользнуло по её щеке, не оставляя пореза, но заставляя её задрожать. — Т-ты обещал не пугать меня… — прошептала она. — А разве не веселее, когда страшно? — он высунул язык, лизнув её слёзы. — Ты пахнешь испугом… Это сводит меня с ума. Он швырнул её на кровать, и она попыталась отползти, но его рука вцепилась в её лодыжку, резко дёрнув к себе. — Куда, цветочек? — он засмеялся, его голос звучал как скрежет металла. — Ты же знаешь, что я не отпущу. Его пальцы впились в её бёдра, оставляя красные следы. Она застонала, когда он резко раздвинул её ноги, его ногти впились в нежную кожу. — Ты моя. — он прошипел, прижимая лезвие к её внутренней стороне бедра. — Моя кукла. Мой цветок. Мой маленький ангелочек. Она зажмурилась, ожидая боли, но вместо этого почувствовала его язык — горячий, влажный, ненасытный. — А-Ах! — её тело вздрогнуло, когда он укусил её за самое нежное место. — Вкусно... — он застонал, впиваясь зубами в её плоть. — Ты вся дрожишь… Ты боишься? Или хочешь ещё? Она не ответила, но её предательское тело уже отвечало за неё. — Я хочу раскрасить тебя. — он внезапно сел, доставая нож. — Ч-что?.. — её глаза расширились от ужаса. — Не бойся, не буду резать… — он провёл лезвием по своему запястью, и алая капля упала ей на грудь. — Просто хочу оставить на тебе следы… Он размазал кровь по её коже, рисуя узоры, словно одержимый художник. — Ты теперь моя картина. — его дыхание стало прерывистым. — Моя. Только моя. Она хотела протестовать, но он вонзился в неё без предупреждения, заставив её вскрикнуть. — Больно? — он оскалился, ускоряя движения. — Или ты уже не можешь без этого? Его руки обвились вокруг её горла, сжимая ровно настолько, чтобы в глазах помутнело. — Умри для всех… Но оживи для меня. Она не понимала, где заканчивается боль и начинается удовольствие. Его движения становились всё жёстче, его смех — всё громче. — Ты видишь? — он наклонился, его горячий шёпот обжёг её ухо. — Мы оба сумасшедшие. Она не ответила — её тело уже кончало, её разум распадался на части. — Ещё! — он рычал, впиваясь зубами в её плечо. — Я хочу слышать, как ты сходишь с ума! Когда он наконец достиг предела, он зарычал, как зверь, кусая её за шею, оставляя кровавую метку. Она лежала, тяжело дыша, её тело было покрыто синяками, царапинами и следами его любви. Маньяк обнял её, вдруг став нежным. — Ты прекрасна. — он поцеловал её в лоб. — Моя прекрасная, мой расторопный цветочек. Она не ответила. Но когда его пальцы снова коснулись её кожи, она не отстранилась