1. Silence

Она впервые увидела его ночью - фигура в синей куртке с жёлтым смайликом стояла на другом конце пустой улицы. Свет фонаря выхватывал маску: грубая красная улыбка, запавшие глаза. Он не двигался, просто смотрел. А она - нет. Она не побежала. Просто стояла напротив, в своей длинной тёмной куртке, с рюкзаком на спине, с зажатым в руке ключом от старой квартиры. Их разделяли пятнадцать метров и целая вечность. Он сделал первый шаг, она - тоже.

***

— Почему не бежишь? - спросил он. Она покачала головой. — А зачем? Ты же пока стоишь. Он смотрел, как она медленно достаёт из рюкзака пачку бумаги и цветные карандаши. Присаживается прямо на асфальт и начинает рисовать. Не его, не улицу, а простую кривую линию, как нить на ветру. — Ты странная, – сказал он без эмоций. — Ты тож, – спокойно ответила она. Он не улыбнулся, даже не фыркнул. Просто присел рядом, не касаясь ее, не глядя прямо. Рядом с её листом появилась его рука в кожаной перчатке. На листке – идеальный штрих, тонкий, как лезвие. Так началась их первая картина.

***

Он не говорил о себе. Никогда. Не спрашивал её имя, наоборот, она назвала себя сама – Юн. В ответ он молча кивнул, будто принимая это как что-то временное, словно и она, и её имя – ветреная пыль, которую сдует временем. Когда она случайно улыбнулась ему настоящей, тёплой улыбкой – он отстранился. В его глазах вспыхнула на миг странная, пугающая пустота. Как будто её искренность обожгла его кожу. Он не умел принимать.

***

Однажды ночью, когда они снова встретились на окраине города, он протянул ей лист. На нём – её портрет. Как анатомический набросок. И только в глазах на рисунке – трещины, маленькие, незаметные, но они были. Она посмотрела на него. — Спасибо, – тихо сказала она. И только тогда впервые, он чуть склонил голову в ответ. Почти знак признательности.

***

Юн знала. Чувствовала: этот человек был сломан ещё давно. Он не собирался выходить из зоны комфорта, чиня себя. Ему было... Довольно комфортно в нынешнем положении. А он впервые увидел в ком-то другом что-то своё. Не выгоду, не слабость, да и не угрозу. А простое отражение. И в ту ночь он позволил себе... остаться. Нет, не ради неё. Ради тишины внутри, которую её присутствие случайно затронуло. Как легко рваную кисть обмакнуть в краску и снова начать писать.