10. Cherry cigarettes. (Бонус глава)

Комната будто слилась с её дыханием - тёплым, тяжёлым, слишком частым. Простыни сбились в беспорядке, подушка промокла от пота, а тело будто погрузилось в вязкую смолу. Каждое движение давалось с боем: кости ныли, как после падения, мышцы будто не подчинялись, а под кожей что-то стучало, звенело, горячо и неприятно. Голова раскалывалась, словно в неё забивали ржавые гвозди. Лоб обожгло лихорадкой - стоило приложиться к прохладной подушке, и эта краткая передышка казалась почти наслаждением. Только наслаждение тут было мнимым, как и ощущение времени. Она не знала, сколько прошло. День? Два? Всё слилось в вязкую дрёму, перемежающуюся полузабытыми снами, спутанными видениями и звоном в ушах. То казалось, что кто-то зовёт её по имени. То - что в коридоре кто-то дышит. То - что сама она больше не в теле, а в горячем, слепом пузыре. И всё равно, среди всего этого - было одно навязчивое ощущение - пустота. Последняя пачка сигарет давно пуста. Пальцы дрожали от ломки не меньше, чем от жара. Задыхаясь, она нащупывала себя под пледом: влажная шея, покрасневшие щеки, пульсирующие виски. Всё было невыносимо, но по-своему привычно. Юн болела редко, но если уж это случалось - болела тяжело. Иногда ей казалось, что она и правда горит, и единственное, что ей бы помогло - ванна полная льда. Поры распахнулись, как раны, и пот будто вытекал изнутри, делая одежду - липкой, одеяло - невыносимым. Она откидывала его, но через пару минут снова дрожала, как в ледяной воде. Температура плясала: то вверх, то вниз, разрывая реальность на клочья. Каждая минута, как ссадина под кожей. За окном - ночь. Глухая, душная. Воздух будто застрял между стен, и даже луна казалась скупой, отбрасывая лишь бледный, измученный свет. В ушах гудело, будто в голове поселился двигатель. Иногда сквозь этот шум Юн слышала, как скрипит дерево где-то на улице, как капает вода на кухне, и ей казалось, что это не улица, не кран, а кто-то шепчет за дверью. Жар вытягивал из неё грань между явью и бредом. Она закуталась в плед, как в кокон, и, сжав зубы, медленно пересела на подоконник. Пальцы вцепились в раму, как в спасение. Лоб прислонился к стеклу. Холодно. Хорошо. Хотя бы на мгновение. Если бы она могла, вышла бы прямо сейчас, босиком, куда угодно - лишь бы сбросить с себя этот огонь. Лечь на асфальт под дождь, в глину, в снег, хоть в могилу, только чтобы стало тихо. Только чтобы тело перестало быть её тюрьмой. Шорох. Она вздрогнула. Не сразу поняла, откуда. Почти неслышный, едва уловимый, будто тень зашевелилась в углу. Юн вздрогнула, обернулась - и застыла. Он стоял у двери. Просто появился. Без стука. Без звука. Только взгляд - холодный, затенённый, чужой. В руках - маленький серый пакет. — Ты... - голос осип, как треснувшая плёнка. Горло болело так, будто она проглотила наждачную бумагу. — Как ты... Он подошёл ближе. Молча. Осторожно. На грани касания реальности. Положил пакет на край стола. Не приближался. Не смотрел ей в глаза, но она чувствовала, что он "видит". Не тело. Что-то глубже. Возможно, даже то, что ей самой было неприятно признавать. Юн, шатаясь, сползла с подоконника. Плоскость пола качнулась под ногами, как палуба. Тело пронзила ломота, идущая из спины, из рёбер, из колен. Она почти упала на стул и с усилием открыла пакет. Вишнёвые. Её. Самые любимые. Те, что пахли как зима и горечь, как успокоение и боль в одном флаконе. — Я не... - снова кашель, короткий и сухой. — Не просила. — Я знаю. Ответ - тихий, почти беззвучный. Как тень, шепчущая в ухо во сне. Она опустилась на стул, вцепившись в пачку. Пальцы дрожали, будто их били током. Пустота внутри немного схлопнулась, будто он привёл с собой тишину. Не выздоровление, нет. Но ту часть боли, что можно выжить. Она не закурила. Просто держала сигарету у губ. Слушала, как гул в голове утихает. Как жар на секунду теряет власть. Он стоял. Она дышала. Они не нужны были друг другу. Но именно поэтому - были рядом. И когда вишнёвый запах коснулся ноздрей, Юн впервые за три дня почувствовала не облегчение, а присутствие. Кто-то видел её горящую - и всё равно остался.

***

От лица Хелена

День спустя.

Он заметил это не сразу, но всё шло к этому. В комнате стало подозрительно тихо - не той тишиной, что бывает ночью, а загустевшей, настороженной. Музыка, которая почти всегда фоном лилась из наушников или телефона, теперь молчала. Воздух казался спертым, как если бы кто-то давно не проветривал. Или просто… не двигался. А значит, что лучше ей не стало. Если не наоборот. Хелен сидел на последней ступеньке возле двери. В голове - мысли, которые даже озвучить невозможно. Подошёл к её двери. Не было ни звука, ни шороха, даже кашля, хотя она почти всегда подкашливала по утрам - от сигарет или от того, что просто не умела дышать медленно. Он дотронулся до ручки. Не сразу повернул, думая, а открыта ли она? Юн - человек параноик, открытую дверь никогда не оставит. Но в итоге - открыл. Тихо. Без скрипа. Она лежала на боку, свернувшись почти в ком. Плед сбился, одна нога голая. В комнате было жарко, но она дрожала. Лицо бледное, губы треснувшие, волосы прилипли ко лбу. Она не спала. Но и не была бодрствующей. Просто… лежала. Как будто выдернутая из времени. Он шагнул внутрь, остановился в двух метрах. — Юн? В ответ - тишина. Никакой реакции. Ни глазами, ни пальцами. Он даже не был уверен, слышит ли она его. Глаза были приоткрыты, но взгляд - мутный, водянистый. Как стекло, запотевшее изнутри. Он не стал подходить ближе. Лишь задержал взгляд. Секунда. Другая. Третья. Он вышел. Быстро. Не хлопнул дверью - только притворил. В коридоре вдруг ощутил, как в нём что-то скрутилось. Не тревога. Не страх. Как будто щёлкнул выключатель - «делай». Без анализа. Просто «делай».

***

Он стоял у двери и слушал. Сначала - ничего. Потом - кашель. Глухой, сдавленный, почти злой. Она снова не закрыла окно на ночь, и, похоже, простыла сильнее, чем казалось. Ему следовало бы напомнить ей. Или просто закрыть самому. Но он этого не сделал. Он прислонился к косяку, выпрямился. Кашель повторился. И ещё - шорох ткани, как будто она переворачивалась, задевая ногами одеяло. Он представил её: с растрёпанными волосами, заложенным носом, тяжёлым лбом, с сигаретой, если бы силы были. Юн не жаловалась. Это было частью её. А также его раздражало то, что Юн даже не пытается выздороветь, ведь ее кровь приобрела совсем другой оттенок. Не тот, который нужен для его работ.

— Ты думаешь я по доброте душевной помогаю? — мог бы спросить он. — Ты живёшь как зола. Как будто надеешься раствориться.

Но он не спросил. Он просто смотрел на дверь.

***

К обеду она всё-таки вышла. Волосы спутанные, глаза - впалые. Рука прошлась по щеке, скрывая дрожь. Он сидел на кухне, заваривая кофе. Сама Юн не заметила момента, когда он начал оставаться у нее все чаще. Когда услышал, как она пошарила по ящикам в поисках сигарет. Шуршание, стук, тишина. Потом сдавленное: — Чёрт... Он достал пачку - те самые, вишнёвые, и кинул её через стол. Юн посмотрела на него исподлобья. — Следишь? - сипло спросила девушка, поймав пачку. На это Хелен ничего не сказал, лишь поднял уголок губы. Она села напротив, тяжело. Уже смирилась, что он каждую неделю берет у нее кровь для его картин, что может часами смотреть на нее не моргая, а теперь, что ещё и чувствует себя как дома. Сигарету достала, закурила. Руки дрожали. Дым резанул воздух, и он почти почувствовал, как к горлу подкатывает что-то - не кашель, не слова. Что-то другое. Юн молчала. Он молчал тоже.

***

Она попыталась что-то съесть. Уронила ложку. Хелен поднял её, не сказав ни слова. Юн отвернулась к окну. Дым струился из её губ, будто последняя защита. Он сел рядом, не прикасаясь, но близко. Ближе, чем обычно. — Я знаю, что ты ждёшь, - вдруг сказал он. Голос звучал прямо. — Чего? - спросила она. — Что я уйду. — А..? Но он не повторил. Она посмотрела на него. Долго. Не отводя взгляда. — В каком-то смысле - да. Но если бы не ты - то я бы давно окачурилась бы. Плюс, ты и сигареты покупаешь, за это - спасибо. Поэтому, нет, не жду. Юн усмехнулась. Потом снова закашлялась. Он подал ей стакан воды. Она не поблагодарила. --- Вечером он помог ей лечь, подложил под голову подушку, спрятал её сигареты в ящик, не сказав, где именно. Что за биполярка: сначала покупает, потом прячет. Он вышел в коридор, приоткрыл окно. Воздух был сырой, будто впитавший её слабость. Он стоял в темноте, в тени лестницы, и закурил. Те самые вишнёвые сигареты, которые сначала купил, а потом сам же и спрятал. Он отчётливо понимал, что когда-то он поймет, что он помогает ей не только из-за того, что у нее прекрасный оттенок крови. Но... Он не спешил принимать это. А ждал. Просто ждал.

Бонус глава.