12. Halloween and routine

П.М.М.Л - Земфира.

Вечер был вымученно оранжевым: фонари, костюмы, пластмассовые черепа и хриплые динамики, плещущие чужие смехи. Хеллоуин. Праздник, в котором, как считал Хелен, не было ни одной живой эмоции, только тщательно продуманный обман, застывший сахар и шум, которым люди пытались заглушить собственную пустоту. Юн стояла у витрины старого магазина, кутаясь в серую куртку, которую ветер едва не срывал с её худых плеч. В отражении стекла она видела себя - полупрозрачную, чужую, как тень на фоне мигающих гирлянд. Рядом шли люди в масках. Они кричали, смеялись, шептали свои «бу» и тянулись за конфетами. Всё это казалось ей невыносимо фальшивым, но одновременно, чем-то дико далёким, почти красивым и интересным. Хелен подошёл бесшумно, как обычно. Без костюма. Без грима. Просто в длинном тёмном пальто, на фоне которого казалось, что свет фонарей гаснет сам собой. — Ты рано вышла, - тихо сказал он, встав рядом. Голос был ровный, почти спокойный, но внутри чувствовалось напряжение, как натянутый металл. — Я устала дома сидеть, - ответила она, не оборачиваясь. — Все вокруг суетятся, наряжаются. Хотела просто посмотреть. Он посмотрел на неё, и понял, что она бледнее обычного. Под глазами синяки, пальцы дрожат. Не привыкла выходить на улицу просто чтобы посмотреть на кого-то. Но говорит она всё так же тихо, будто боится разрушить тишину между ними. — Смотрю, - сказал он, чуть кивнув на толпу, — им весело. — Наверное, - Юн чуть усмехнулась, но улыбка вышла мертворождённой. — Все такие живые. И некоторые даже притворяются, что бояться. — Никто не боится, - произнёс он. — Да ты что, прям Америку открыл, - слабо посмеялась Юн. Она бросила на него взгляд, короткий, почти насмешливый. — Хотел бы быть как все? Он не ответил. Просто достал из кармана пачку - ту самую, вишнёвые сигареты, которые покупал ей недавно и закурил, перенял от нее эту привычку. Потянул ей одну, зная, что она не откажет. Не отказала. Молча взяла одну, зажгла. Запах сладковатого дыма ударил в воздух, и Хелен уловил странное ощущение, будто рядом с ним стоит не человек, а блеклая фотография прошлого. — Знаешь, - сказала она после короткой паузы, — в детстве я любила Хеллоуин. Тогда казалось, будто ночь действительно особенная. Будто можно быть кем угодно. Родители уходили к родственникам, напивались и оставались у них, а я могла спокойно посидеть на балконе, смотря как веселятся другие. — А теперь? — Теперь... Я не знаю что мне делать. Нарядиться в сексуальную ведьму и соблазнять других со словами "Бу! Сладости или страсти?" Нет, спасибо, обойдусь. Губы мужчины немного приподнялись. Хотел тут же сказать, что он, так-то, не против, но не сказал. Она выпустила дым и вдруг спросила: — А если бы тебе предложили кем-то нарядиться, кого бы ты выбрал? — Никого, - ответил он. — Мне бы вполне хватило и тебя в виде "сексуальной ведьмы". — Чего-о-о, это точно Хелен которого я знаю, вас случайно не подменили? - девушка была удивлена, что отложила сигарету на каменный выступ и пристав на цыпочках с удивлением постарела на Хелена. — У тебя пепел на куртку упал. — А это тут прич.... Ой бля! - девушка резкими движениями начала отряхивать куртку от пепла, который успел прожечь на куртке дырку. — Новую, мать твою, покупать придется. Он посмотрел на неё - и впервые за долгое время в его взгляде не было привычной холодной отрешённости. Что-то в нём сдвинулось. Её образ - выцветший, уставший, но всё ещё живой - раздражал и тянул одновременно. Было непривычно видеть столько... Эмоций... Положительных эмоций. Юн повернулась к нему полностью, и в свете фонаря её глаза казались янтарными. — Хелен… почему ты вообще пришёл? Он сделал шаг ближе. — Потому что ты здесь. — Это не ответ. — Других не будет. Между ними оставалось меньше метра. Люди вокруг смеялись, проносились с криками, а они стояли посреди чужого праздника, словно два вырезанных из другой реальности силуэта. Юн отвела взгляд. — Знаешь, ты странный. — Возможно, - спокойно сказал он. — Но это не делает тебя менее страннее. Она коротко усмехнулась. — Ну, пошли, пройдемся что-ли, чего дома в четырех стенах сидеть? Он молчал. Слова для него всегда были лишними. Всё, что он не мог сказать, он привык делать. И, может быть, поэтому он вдруг коснулся её руки. Пальцы холодные, но уверенные. Юн вздрогнула, от неожиданности или от того, что не ожидала тепла от человека, который всегда был льдом. — Э-э-эм… - начала она, но он не дал договорить. — Молчи. Его взгляд был спокойным, ну, как всегда. Но в этом взгляде была и забота, и собственничество. Юн руку не отвела. — Кто же ты такой, Хелен, а? Он хотел ответить, но вдруг над головой раздался хлопок - салют, фейерверк, цветные искры, осыпавшие улицу. Толпа завизжала, кто-то бросился фотографировать. И в этом хаосе Юн вдруг показалась ему чем-то нереальным - тонкой фигурой, растворяющейся в дыме, в искрах, в шуме. Хелен сделал шаг, отпустил руку, но потом же положил на плечо и придвинул к себе. — Ты красивая. — А?! - из-за шума, девушка ничего не расслышала. — Ничего, - на что девушка лишь пожала плечами. Юн долго смотрела на него, потом кивнула, не в знак согласия, а просто потому, что больше нечего было сказать. И пока толпа снова взрывалась фейерверками, он стоял под тем самым фонарём, где впервые увидел её. Под жёлтым светом, что дрожал, будто хотел погаснуть. Вокруг было полно людей в масках. Только он один без неё, чувствовал, что праздник наконец стал настоящим.

***

Я никогда не любила этот день. Хэллоуин - как повод для всех изображать смерть, не чувствуя её запаха. Люди красят лица белой краской, рисуют фальшивые раны, а потом идут пить сладкий алкоголь, чтобы забыть, как они живут. Глупо. Хотя, может, я просто завидую их лёгкости. Утро было туманным. Воздух пах пылью и сигаретным дымом, хотя я ещё не курила. Я лежала на диване, глядя в потолок, где свет медленно бежал по углам, и думала - выйти или нет. Хелен молчал уже третий день. Тишина от него всегда казалась громче любого разговора. Он умеет исчезать так, будто стирает даже следы дыхания. Иногда я ловлю себя на мысли, что начинаю скучать по его молчанию, а не по нему. По тем минутам, когда он просто стоял в дверях, не говоря ни слова, и этого хватало, чтобы воздух стал плотнее. Я помню его взгляд - без эмоций, без приправленных оправданий. Он не пытался казаться кем-то или чем-то. Может, поэтому я не могла от него избавиться. Я всё-таки встала. Надела старую серую куртку, ту самую, которую давно пора выкинуть. Холод пробивался сквозь ткань, но мне нравилось - это заставляло тело помнить, что оно живое. На улице пахло мокрым железом и чьими-то костюмами, когда я проходила мимо витрин. Все эти бумажные тыквы, искусственные пауки, ленты - они раздражали, но все же хотелось что-то купить. Я шла, не зная, куда. Просто двигалась. Пятки отбивали ритм по асфальту, мысли путались. Всё, что казалось важным утром, растворялось. Иногда я ловила отражение в витринах тень с усталыми глазами. Если бы я увидела себя со стороны, не узнала бы. У фонаря, того самого, где всё началось - я остановилась. Город был тихим, как будто выдохнул. Никого. Ни шагов, ни шороха. Только слабый ветер, который шевелил край капюшона. Здесь всё было знакомо: потрескавшийся бетон, крошки от сигаретного пепла, чёрные разводы на асфальте. Даже холод казался прежним. Я достала сигарету - последнюю. Зажигалка щёлкнула с третьего раза. Огонь отразился в глазах. Затянулась. Горло саднило, но мне понравилось. Вкус вишни всё ещё держался на языке - те самые сигареты, которые он мне когда-то принёс. Я вспомнила, как он тогда просто молча протянул пачку, даже не глядя. Ни слова. Но этот жест почему-то казался самым личным из всего, что между нами происходило. Я выдохнула дым, и в тот момент почти поверила, что всё позади. Что я просто стою здесь, одна, никого нет рядом, и прошлое не дышит за спиной. Почти.

Skyfall - Adele

Шорох справа. Лёгкий, как шаг по мокрому песку. Я не обернулась. Просто знала. Он не появлялся, но воздух уже изменился. Иногда мне кажется, что его присутствие можно чувствовать, как температуру. На несколько градусов холоднее, и всё, значит, где-то рядом. Я говорила себе, что не буду оглядываться. Что не позволю этому циклу начаться снова. Но я всегда вру себе. — Опять куришь. Голос тихий, будто издалека. Я не повернула голову. Только прикусила губу, чтобы не выдать, что вздрогнула. — Удивлён? - спросила я. — Я же не ангел. — Ты никогда им не была. Он вышел из тени, и фонарь скользнул по его фигуре. Всё то же — длинное пальто, синяя ткань, лицо наполовину скрыто. Я всегда замечала, как он держится: уверенно, но будто чужой этому месту. — Зачем пришёл? - выдохнула я, глядя вперёд. — Проверить, живая ли. — Разве тебе это важно? — Было бы неважно - не стоял бы здесь. Я усмехнулась. — Который раз говорю, что ты странный. — Который раз отвечаю, что ты не лучше. Молчание. Только ветер. Он подошёл ближе, почти вплотную. От него пахло чем-то металлическим, но не кровью. Может, дождём. Его рука на мгновение коснулась моего плеча. — Ты ведь следишь за мной? - спросила я. — Подумай. Я хотела ответить, но в горле застрял ком. Вдохнула дым, чтобы заглушить. Он протянул руку, забрал сигарету. Сделал затяжку, вернул. На его пальцах - порез. Небольшой, но свежий. Я заметила кровь, алую, блестящую. И почему-то не смогла отвести взгляд. — Ты снова… — Нет, - коротко. — Не спрашивай. Его голос был как нож, скользящий по стеклу. Без злости, но с холодом. Я хотела уйти. Сделать хоть шаг. Но тело будто забыло, как двигаться. — Ты не должен быть здесь, - сказала я тихо. — Я никому ничего не должен. Он всегда умел говорить так, что каждое слово становилось тенью. Я не знала, врёт ли он. Да и какая теперь разница? Вдалеке кто-то кричал: пьяные подростки, в костюмах. Мы оба обернулись. На секунду показалось, что этот мир слишком громкий для нас. — И как тебе сегодняшний день? - спросил он. — День, как день. Он подошёл ближе. Слишком. Я ощутила его дыхание, горячее. — Ты скучала. — Я… - я не закончила. Он знал ответ. Тогда он просто развернулся. Шаги по асфальту - ровные, отмеренные. И когда я подумала, что он уйдёт, он вдруг остановился. — Юн. — Что? — В следующий раз не жди меня. — Почему? — Потому что я всё равно не приду. Он ушёл. Я стояла под фонарём, пока свет не потускнел. В руках - окурок. В груди - что-то похожее на дыру, но не боль. Скорее, странное спокойствие. Будто я наконец приняла то, что больше не ищу выхода. На обратном пути я видела витрины с масками, костюмами, фальшивыми ранами. Люди смеялись, фотографировались, ели сахарную вату. Все притворялись мёртвыми, чтобы почувствовать себя живыми. А я просто шла. Настоящая. Живая. И немного мёртвая. Потому что часть меня - там, под фонарём. Потому что он всегда приходит, даже если говорит об обратном.