Часть 10

Путь Хани к старику-гончару, жившему в уединенной долине у подножия Тавра, занял много дней и был полон опасностей, которые стали новой нормой этого мира. Он пересекал земли, где еще недавно шумели хеттские города, а теперь лишь ветер гулял среди оплывших глинобитных стен и обломков каменных ворот со стертыми ликами богов. Он видел следы новых хозяев – грубые железные наконечники копий, вонзенные в землю, дымки чужих костров на горизонте, иногда – самих воинов, облаченных в пестрые шкуры и вооруженных мечами из темного металла, от которых Хани научился прятаться с проворством полевой мыши. Старые дороги заросли, мосты обрушились, а речные броды охранялись разбойничьими шайками или мелкими царьками, провозгласившими себя владыками над парой деревень. Табличка, камень и стилус, завернутые в тряпицу, были его единственным сокровищем и его главной заботой. Он почти не спал, прижимая узелок к себе, боясь потерять эту хрупкую нить, связывающую его с великим и непонятным прошлым. Наконец, он нашел долину и хижину гончара. Старик по имени Хуванза оказался дряхлым, но глаза его под нависшими бровями были еще живыми и цепкими. Он действительно когда-то служил писцом в хеттском гарнизоне, но теперь его пальцы, привыкшие к глине гончарной, с трудом держали стилус. Он с недоверием выслушал Хани, разглядывая оборванного подростка, но вид старой глиняной таблички заставил его глаза загореться слабым огнем любопытства. «Давно я не видел такой работы, – проскрипел он, осторожно беря табличку. – Это… да, это клинопись Хатти. Времен Великих Царей». Он долго сидел у очага, поднося табличку к свету, водя иссохшим пальцем по знакам, бормоча себе под нос забытые слоги. Хани ждал, затаив дыхание. «Трудно… знаки стерлись… и язык… официальный, сухой, – наконец сказал Хуванза. – Но кое-что я могу разобрать». Он снова склонился над глиной. «Здесь говорится о… посланнике Солнца. В ‘металлической шкуре’… да, так и написано. Он прибыл… с Луны? Странно… Нет, не с Луны… из-за Луны? Или через Луну? Знак Луны здесь не обычный… Искаженный». Хани вспомнил рисунок на обороте – человек в доспехе, луна, разлом. «Он искал… ‘разрыв ткани’? ‘Врата между мирами’? – старик покачал головой. – Похоже на бред безумца или темное колдовство. Здесь упоминается место… ‘Кедровая Роща Древних’… и ‘Горное Сердце’, где ‘шепчут тени’. И вот этот знак…» Он указал на спираль с тремя лучами. «Знак Беспорядка. Знак тех, кто противится воле Богов Грозы. Посланник шел туда. Искал… путь назад? Или силу Хаоса?» Старик отложил табличку и посмотрел на Хани устало. «Это все, что я могу прочесть, мальчик. Остальное – либо стерто, либо слишком туманно. Похоже на запись о каком-то тайном поручении, закончившемся плохо. Такие дела часто случались в последние годы Хатти, когда царство слабело. Этот посланник… он, вероятно, сгинул в горах, потревожив древние силы. Тебе не стоит идти по его следам. Забудь эту табличку. Прошлое мертво». Хани показал ему черный камень. «А это? Ты знаешь, что это?» Хуванза взял камень, взвесил на ладони. «Камень Тьмы… Камень Снов… Так его называли в горах. Говорят, он упал со звезд задолго до прихода хеттов. Жрецы использовали его для видений, для разговоров с тенями. Опасная вещь. Приносит безумие тем, кто слаб духом». Он вернул камень Хани. «Выбрось его, мальчик. Или закопай поглубже». Стилус из слоновой кости вызвал у старика лишь вздох сожаления. «Искусство писцов… почти забыто. Теперь правят меч и железо, а не слово на глине». Хани поблагодарил старика, оставив ему часть своих скудных припасов. Он ушел из долины с тяжелым сердцем. Ответы, которые он получил, породили еще больше вопросов. Металлический человек, пришедший через Луну, искавший Врата между мирами в Кедровой Роще или Горном Сердце, связанный со знаком Хаоса… Это звучало как безумная легенда, но табличка была настоящей. И камень был настоящим, его тяжесть и холод ощущались даже через ткань. Что ему было делать? Забыть? Выбросить? Вернуться к прежней жизни в руинах? Нет. Что-то внутри него противилось этому. Он должен был узнать больше. Он должен был найти эту Кедровую Рощу или Горное Сердце. Не ради богатства или силы – он видел, чем это кончилось для хетта и для хитрого лувийца из легенд, если это были они. А ради… понимания? Или просто потому, что это было единственное наследие, которое у него было? Он пошел не назад, к знакомым руинам, а дальше, в горы, ориентируясь по смутным указаниям старика и своей интуиции. Путь был долог. Он видел следы новых поселений, видел людей, обжигающих железную руду, слышал лязг кузнечных молотов – звуки нового века. И однажды, спустя много недель пути, он вышел к долине, которая показалась ему знакомой по рисунку на табличке – зажатая между скал, поросшая старыми, могучими кедрами. В центре виднелись руины древнего святилища. Место было тихим, заброшенным, но тревога, о которой говорил Пирва в легендах, все еще витала в воздухе. Хани подошел к руинам. Он не знал, что искать. Следы битвы? Могилы? Он бродил среди поросших мхом камней, прикасаясь к ним, пытаясь почувствовать эхо прошлого. Он нашел старое кострище, несколько ржавых наконечников стрел – уже железных, а не бронзовых. И… ничего больше. Прошлое почти стерло свои следы. Он сел на упавший ствол кедра – может быть, тот самый, на котором сидел Таруна перед смертью? Он достал табличку, снова вглядываясь в непонятные знаки. Достал черный камень – он казался тяжелее и холоднее здесь, в этой долине. Что же произошло здесь на самом деле? Был ли хетт героем, ищущим путь домой, или безумцем, ищущим силу Хаоса? Был ли лувиец предателем или просто выжившим? Была ли жрица с Запада спасительницей или жертвой? Он никогда не узнает. История рассыпалась, оставив лишь фрагменты, легенды и табличку с жалобой на качество меди. Хани поднял голову. Солнце садилось за горы, окрашивая небо в цвета, которые Алтайя назвала бы предвестием. Он посмотрел на свои руки – руки дитя Железного века, привыкшие к нужде и борьбе. Его путь не был закончен. Он не нашел ответов, но нашел место. Место силы? Место опасности? Или просто место, где закончилась одна история и могла начаться другая? Он встал. Спрятал табличку и камень. Его собственное путешествие только начиналось. Он не знал, куда оно его приведет. Возможно, он осядет здесь, попытается возродить жизнь в этой долине. Возможно, он пойдет дальше, искать другие следы прошлого или строить новое будущее. Возможно, он сам когда-нибудь станет легендой, чью историю будут рассказывать у костра, искажая и переиначивая. Он посмотрел на тропу, уходящую из долины. Где-то там, за горами, лежало море. А за морем – другие земли, другие народы, другие истории. Мир был велик и полон тайн, даже после Великого Разрушения. Хани сделал первый шаг. Не назад, в прошлое, а вперед, в неизвестность нового века, неся с собой лишь осколки чужой истории и тяжесть черного камня, упавшего со звезд.