1. «Утешение в Аду»

***

      Кромешная адская ночь кутает Пентаграмм-Сити, кислотными облаками закрывая всё небо. В этой мгле происходят всевозможные преступления, тайные сделки и заговоры, раскрываются старые секреты и появляются новые — более жуткие и запутанные.       — Слышал? В этом году цены на оружие выросли в три раза!       Кто-то задевает паутину.       — Чёрт… Кармайны не смогли собрать достаточно стали?       Ещё раз.       — Теперь уж выживай, как можешь.       И ещё.       — Повзлетали цены, хана нам всем!       Всё отчётливей становится дрожь тонкой нити.       — Какого хрена он творит!       Повелительница Страха открывает четыре изумрудных глаза, прервавшись от лично сплетённой сети. Раздражённое стрекотанье доносится из глубин её горла.       — М? — склонившийся над бумагами грешник поднимает свою голову. — Что-то не так?       Она крутит в руках не допитый стакан с виски, сидя на диване для гостей, и перекидывает одну ногу на другую. Подол чёрного платья струится под ней.       — Тебе не о чем беспокоиться, дорогой, — мимолётно улыбается ему Морде.       Повелитель Оружия минуту-другую разглядывает свою гостью. Его рубиново-красные глаза медленно двигаются вдоль её скул.       — Камилло? — та замечает его пристальный взгляд.       — Все обсуждают дела в оружейной сфере, не так ли? — с тяжестью в голосе спрашивает он.       Пожилая грешница с виноватым видом опрокидывает в себя высокоградусный напиток.       — Брось, Зестиэла, это тебе не нужно скрывать, — едва ли не рычит мужчина.       Его белоснежно-чёрные волосы непослушно взвились на голове, деловой костюм был расстёгнут до середины груди. Гнев сквозит в каждом его движении.        Старейшая из Повелителей ставит стакан на кофейный столик и скользит к рабочему месту, распологающемуся прямо посреди офиса. Камилло смиренно откидывается на спинку кресла.       — Дорогой, ты устал, — тихо рокочет Морде, обходя стол. — Не стоит тратить свои силы на столь жалкий сброд.       Она подходит ближе и с нежностью, не присущей той, кто был обречён на вечность страданий, проводит худой ладонью по щеке мужчины. Для этого ей пришлось низко склониться — разница в их росте ещё более заметна в таком положении. Кармайн вертит головой навстречу ласкам.       — Милый, милый мой мальчик, — шепчет немолодая Повелительница, продолжая любовно оглаживать знакомые черты лица.       Тот своим когтём, огромным, по сравнению с человеческим, осторожно прослеживает дорожку по угольно-чёрному запястью.       — Скоро ли теб-…       — Ты всегда так много говоришь, — внезапно улыбается Кармайн.       Демонесса удивлённо замолкает. «Мальчик» берёт дело в свои руки. Буквально. Широкими ладонями он притягивает к себе тощую Повелительницу. Ему не составило труда поднять и усадить её на стол перед собой.       — Погоди-… Камилло? — растерянно улыбается та, цепляясь за его рубашку.       — Пора тебе спеть для меня, — сладко хрипит он, начиная задирать её платье.       — Брось, Камилло, — зеленоватый румянец проступает на её щеках. — Не здесь, я слишком стара для этого, — усмехается она, останавливая его руки.       Тот бросает сердитый зырк в её сторону.       — Когда-нибудь я смогу убедить тебя в обратном? — бормочет Кармайн, очерчивая круги на её бёдрах.       — Дорогой, нет никакого «обратно»: мне пятьсот с лишним лет, — смеётся Морде, острыми пальцами зарываясь в вьющиеся белые волосы.       — Ты ведь хотела утешить меня? — скорее утверждает, нежели спрашивает он, закатывая глаза от удовольствия.       — Не таким способом, — та невольно облизывается.       Резко он встаёт на ноги и подтягивает её к себе, толкая на стол. Высокая шляпа сбивается и падает неподалёку.       — Ох! — только и слышится от немолодой души.       Теперь мужчина угрожающе нависает над ней, глядит сверху вниз с торжественным блеском в глазах. Зестиэла распласталась на его рабочем столе, устроив небольшой хаос вокруг. У неё из-за зелёного тумана проявились ярко-малиновые зрачки. Кармайн уже ни в чём не сомневается.       Он закидывает её ноги себе на плечи, юбка соскальзывает с них, будто сорванная ветром осенняя листва, оголяя чулки.       — Камилло, — зовёт она, мурлыча под ним.       Демон прерывается от своего увлекательного занятия и замечает её мечтательные глаза. Они лукаво темнеют, когда в ночной тишине раздаётся тихий щелчок двери.       Кармайн победно ухмыляется, стягивая её оставшийся чулок. Та отвечает протяжным вздохом. Повелитель возвращается к её бесконечно длинным ногам, зацеловывая каждый дюйм кожи, чувствуя как с каждым разом в них нарастает дрожь. Морде гораздо тише, чем могла бы быть в их спальне. Это не нравится Кармайн.       — Как думаешь, сколько моих сотрудников узнает о нас после того, что мы планируем сделать в моём кабинете? — низким от желания голосом бормочит он ей в бедро.       Подняв глаза, тот ловит её похотливый взгляд. Кармайн наклоняется к ней, сгибая тощее тело пополам до лёгкого хруста. И прежде чем Морде вновь заговорит о своей старости, Повелитель Оружия крепко впивается ей в губы. Их зубы нарочно сталкиваются друг с другом, проверяя, испытывая, лаская. Демонесса тонет в этих чувствах, столь живых и ярких, что они начинают греть её кости изнутри.       Кармайн ненадолго отстраняется, расстёгивая рубашку до конца и отбрасывая её куда-то вдаль. Женщина под ним тянется к его торсу, на котором грубо очерченные груды мышц соблазнительно перекатываются в унисон.       — Самая дорогая кисть лучшего художника не смогла бы запечатлеть тебя на картине, — говорит она, обводя каждый контур.       Тот лишь закатывает глаза на вычурный комплимент и зарывается лицом ей в живот. Она выгибает спину, чтобы Кармайну было удобно расшнуровать её платье сзади. Демон, не церемонясь, рвёт шнуровку когтями и бросает в ту же сторону, что и рубашку ранее. Пожилая Повелительница глухо смеётся над его нетерпеливым нравом. Он быстро сменяется на восторженный стон, когда мужчина оголяет её шею и плечи.       — Ты из принципа не носишь нижнее бельё? — расплывается в наглой ухмылке Кармайн.       — Грязный мальчишка, — шипит она.       Тот принимается за её аккуратные груди, клыками очерчивая соски, сминая их в больших руках. Она пытается свести дрожащие колени. Демон вновь отступает и рывком срывает с неё вечернее платье, берёт её за тонкие щиколотки и тянет к себе, пристраиваясь. Она поднимается на локти, обхватив ногами его за талию.       — Поцелуй меня, — просит она, волнуя его душу своими ослепительными изумрудами.       Он без промедления направляет к ней руку и, мягко притянув за затылок, целует. Всю свою нежность вкладывают они в этот поцелуй.       — Очаровательно, — шепчет она, губами продвигаясь ниже, к его шее.       — Помнишь правила? — робко спрашивает он, поддерживая её за поясницу.       — Никаких следов выше плеч.       — А сегодня можно, — выдыхает демон, крепче сжимая ладони на худой талии.       Повелительница отрывается от его тела, вглядывается прямо в тёмно-алые глаза.       — Уверен? — известная своими запутанными речами, Зестиэла сейчас была откровенно краткой.       — Только оставь на моей шее хоть немного мяса, ладно? — лишь улыбается он.       Та притягивает его ближе. Они сливаются в страсном поцелуе, их длинные языки танцуют, переплетаясь друг с другом. Демонесса стонет ему в губы, ногтём проводит опасно близко к чужому кадыку. Тот жадно сглатывает.       — Продолжишь медлить, и нас прервут твои подчинённые, — шепчет она ему в губы.       И демон силой впечатывает её в стол. Прослеживает языком контур её ребра, из-за чего та мелко дёргается. Продолжает кусать, водить губами по впалому животу. Она торопливо стрекочет. Мужчина сжимает меж клыков выпирающую тазовую кость, немолодая Повелительница взвизгивает, будто ярмарочная девчонка, и продолжает извиваться.       — Не двигайся, — приказывает он и вжимает её голову в стол, держа за тонкую шею.       Звенит пряжка ремня.       — Al diablo con eso, — рычит он, сводя пальцы.       Повелительница задыхается, возводя глаза к небу, стон рокочет в её груди. Кармайн впечатляюще быстро выучил все её повадки в постели.       — Карм-…мгх, — скулит она, чувствуя, как в неё погружается его палец.       Медленно он входит всё глубже и глубже. Демонесса безропотно принимает его, похотливо двигая бёдрами. Достаточно её растянув, Кармайн выходит из неё.       — Будь добра, выдохни, — очередной приказ.       Она, не задумываясь, подчиняется. Оставшиеся крошки воздуха покидают её лёгкие. Перед глазами загораются яркие пятна, начинает проступать темнота. Кармайн хищно усмехается и, подтолкнув её к краю, входит в неё одним плавным движением. И разжимает ладонь.       Демонесса судорожно вдыхает, цепляясь за сильные плечи, и громко, протяжно воет от удовольствия. Перенасыщение даёт свои плоды: она чувствует каждое прикосновение в сто крат ярче. Мужчина входит в неё полностью и спешно затыкает рот: Морде достаточно громкая, чтобы их действительно обнаружили.       Несколько минут она прерывисто дышит, чувствуя, насколько глубоко мужчина в неё погрузился. Боль смешивается с удовольствием в дикий коктейль, который она предпочтёт любому плавящемуся на языке страху.       По её глазам, туман в которых почти рассеялся, Кармайн получает добро на продолжение. Он целует её в плечо и осторожно начинает вести их своеобразный танец. Эхо в голосе Морде вторит её стонам, создавая воистину прекрасную мелодию для ушей демона.       Её когти впиваются ему под лопатку, когда он начинает ускоряться. Жар скапливается внизу живота, угрожая сжечь все внутренности дотла. Её вздохи переходят в пошлые рыдания и крики, с трудом приглушаемые его широкой ладонью. Он торопливо цепляется зубами за её ключицы.       — Д-да! Карм-.. Дья-явол! — безудержно голосит она, ногами подтягивая его ближе.       Стол под ним жалобно скрипит. Ручки, карандаши, документы — всё либо рассыпалось по столу, либо валялось у ног Кармайн.        Он яростно задирает её ноги к верху, едва не ломает пополам и продолжает вколачиваться. Её угольные балетки слетают на пол. Она впивается клыками ему в шею, рвёт в мясо его спину, жалобно рыдая.       Обжигающее тепло внизу живота затягивается всё туже. Морде громко вскрикивает, погружает когти в его мускулистые плечи, с силой выгибая спину. Мужчина воет, едва та сжимает его плоть, и, сделав несколько судорожных рывков, изливается внутрь. Медленно волны оргазма покидают их, оставляя после себя лишь сладкую дрожь в конечностях.       На минуту они замирают. Их сердца всё ещё торопливо бьются. Мужчина выдыхает и наваливается на неё всем телом. Приятная усталость поселяется в его мышцах. Морде обвивает его руками, она ещё не до конца пришла в себя.       Кармайн осторожно выходит из неё, восстанавливает дыхание, тяжело опираясь на поверхность рабочего места. Думает, что долгое время не сможет спокойно работать за этим столом.       — Свет мой, любимый, — шепчет она, рисуя узор на его загривке.       — Дорогая? — его голос совсем охрип. — Как ты?       — Напомни больше не утешать тебя, — смеётся Повелительница.       Кармайн усмехается в ответ, целует её меж ключиц и помогает подняться.       — Ох, — стонет она, упираясь руками о стол.       Демон смиренно подаёт ей отброшенное в попыхах платье и натягивает на себя брюки.       Морде влюблённо улыбается ему в ответ и восстанавливает шнуровку на платье с помощью своей магии. Кармайн застёгивает последние пуговицы на мятой рубашке и безуспешно пытается разгладить её рукой.       — Люблю тебя, — чмокает он её в шею.       — Любви твоей, кристально чистой, я смиренная раба, — говорит она, рукой приглаживая его снежные волосы.       Он в очередной раз закатывает глаза, пока Повелительница одним движением руки возвращает его одежде прежний опрятный вид.              И пусть Пентаграмм-Сити гудит, будто заполненный пчелиный улей — они пройдут через все испытания, через миры. Вместе. Окутанные любовью.