Глава 1. Знакомство с Принцем

Давным-давно, в королевстве Эквестрии, стоял величественный замок, сверкающий под лучами солнца. Но за его богатыми стенами жила юная принцесса Флаттершай — не в роскоши, не в шелках, а в тени своей мачехи, королевы Рарити. Когда-то Рарити была женой короля, и, став вдовой, она получила власть над всем королевством. Флаттершай, единственная наследница престола, с детства знала, что не нужна мачехе. Чтобы скрыть её истинный статус, Рарити одела падчерицу в простые, изношенные одежды и объявила служанкой. — Принцессы должны блистать, — говорила она, смерив взглядом девушку. — А ты? Всего лишь робкая, бесцветная тень! Она заставляла Флаттершай работать с утра до ночи: чистить мраморные полы дворца, ухаживать за садом, подавать еду придворным. И всё же, несмотря на бесконечные насмешки, несмотря на холодное равнодушие, принцесса не позволила себе озлобиться. Она любила птиц, бабочек и даже самых маленьких существ, обитающих в садах замка. Они чувствовали её доброту, доверяли ей. Когда ночи становились особенно одинокими, белки приносили ей орешки, а кролики устраивались у её ног, утешая своим тёплым дыханием. Но сердце её тосковало. Она мечтала о любви — настоящей, чистой, той, что живёт не в титуле или власти, а в искренности. И однажды, в тот самый день, когда солнце касалось горизонта, окутывая всё золотым светом, судьба привела её к тем, кого она ещё не знала. Встреча с принцем хаоса В тот вечер Флаттершай выбралась в сад, чтобы немного передохнуть. Её копыта коснулись лепестков цветов, и она тихо напевала что-то нежное. Вдруг за спиной раздался странный звук — будто кто-то хлопнул в ладоши… — Ах, вот вы где! — раздался глубокий, игривый голос. Флаттершай вздрогнула и резко обернулась. Перед ней возвышалось существо, которого она никогда раньше не видела. Оно было высоким, странным, будто собрано из частей разных существ: когтистая лапа, оленьи рога, змеиное тело. Он смотрел на неё с хитрым прищуром жёлтых глаз. — Кто… вы? — тихо спросила она. — Дискорд, — он поклонился, взмахнув лапой, и тут же из воздуха появилась сверкающая трость. — О, дорогая принцесса, не бойтесь меня! — Я… я не принцесса, — опустила глаза Флаттершай. — Правда? — его улыбка стала шире. — А почему тогда у вас столько нежности и благородства? Флаттершай покраснела. — Что вам нужно? — Ах, но разве это не очевидно? — он рассмеялся, щёлкнув пальцами. Цветы вокруг неё внезапно зашевелились, превращаясь в крошечных танцующих пони. — Я искал развлечений, и вот — нашёл вас. Флаттершай растерянно наблюдала за происходящим, но в её глазах не было страха, только искреннее любопытство. — Вы… волшебник? — Я? О, нет! — он ухмыльнулся. — Я сам хаос во плоти. И с этими словами он взмахнул рукой — и небо над ними стало пурпурным, деревья заговорили, а облака начали падать вверх. Флаттершай ахнула, но не от страха — от восхищения. — Как красиво… Дискорд замер. Он ожидал чего угодно — крика, ужаса, мольбы оставить её в покое. Но её взгляд был полон удивления, настоящего, чистого, как детское любопытство. — Ты странная, — тихо сказал он. — И вы тоже, — ответила она. Он усмехнулся. — О, милая, ты понятия не имеешь, насколько. Они долго разговаривали. Дискорд рассказывал ей истории — странные, забавные, невероятные. Флаттершай слушала, смеясь, хотя порой вздыхала, понимая, что за его игривостью скрывается одиночество. — Ты всегда один? — спросила она вдруг. Он замер. — Я привык, — пожал плечами. — Но ты не обязан быть одиноким… Эти слова, простые, но такие искренние, почему-то задели его. В ту ночь они расстались. Дискорд исчез, растворившись в воздухе, а Флаттершай осталась стоять, глядя на ночное небо. Но оба знали — это была не последняя встреча. Тем временем, в замке… Рарити стояла перед своим волшебным зеркалом. — О, зеркало, зеркало, скажи мне… Кто всех милее на свете? Отражение дрогнуло, словно взволнованное. — О, королева, ты прекрасна… но теперь Флаттершай сияет ярче звёзд. Рарити сжала зубы. — Этого не может быть! — О, но это правда… — ответило зеркало. — Ведь её сердце остаётся чистым, несмотря ни на что. Королева развернулась в гневе. — Этому не бывать! И в ту же ночь она призвала охотника…