Часть 2

Третья учебная неделя проходит спокойно, за исключением некоторых оценочных проектов и нескольких небольших экзаменов по основным предметам.  — Как ты написала эссе? — как только они покидают аудиторию, на нее налетают Хан и Ким с двух сторон.  — Неплохо. — Звучит как очень даже отлично, — надувается Хан.  — Что за вопросы такие были?! Жу-у-ть!  Хан Джисон, действительно, милый. Смешной. Добрый и иногда слишком много воркует. За это время Кан его именно таким и узнала. А то, что они теперь стали что-то вроде неразлучного трио — это даже вполне весело.  — Ах, у меня тоже особо аргументов не было! А, ты, зайка моя, всегда умница! — брюнетка по привычке шлепает подругу, от чего та подскакивает, шикнув. Хан разражается смехом. — А, девчонки, точно-точно, забыл! Завтра пойдем кое-куда. Пятница все же.  — Только не в клуб, — рыжеволосая морщится, вспомнив события прошлой недели. Духота, потные люди и всевозможное смешение спиртных напитков, — Бе-е-е!  — Это покруче! Думаю, в этот раз будет жарко!!!  Весь оставшийся день и до наступления сумерек пятницы, парень ни под какие натиски, ни даже за стакан холодного американо, и ни даже за предложенную помощь для следующего домашнего задания не вымолвил и слово о том, куда они сегодня идут. Мол туда все и пойдут.  Но о чем именно шла речь никто из девушек не мог догадаться. Догадки, полагаясь на обсуждения других вокруг, лишь говорили о том, что адреналина там будет много и всем хватит.  Оказавшись в толпе, в подземке, где-то за чертой города, Кан бросает в жар от страха. Не такой адреналин ей нужен.  Помещение темное, бетонное, пахнет сыростью, но сейчас он подавлен громкими овациями, бесконечными криками толпы, что кружится голова.  Подпольное место освещено лишь тусклым светом фонарей, установленных на четырех углах, и скорее лучи направлены на ринг, чтобы выделить и обратить внимание на бой, в ожидании которого все так ревут.  Кан растерянно оглядывается, перебирая ногами и пытается не отставать от друзей.  Вся эта картина словно из романа Чака Паланика. И если же, в «Бойцовском клубе» первое правило гласило, что никому нельзя рассказывать о бойцовском клубе, тут же, казалось, что все о нем знают. Хотя, вряд ли. Возможно, это делается тайно, а может нет?  Девушка сглатывает. — А это законно? — она шепчет в ухо другу, когда они оказываются на «своих» местах, по сути лишь свободное пространство у бетонных блоков, куда их Джисон и пристроил. Но они стоят почти у самого ринга, лишь несколькими рядами выше. — Не совсем, — отвечает парень, чем пугает ее сильнее. — Расслабься, ничего не будет. Полиция в любом случае знает об этом.  Разговор перерывается голосом ведущего, который объявляет сегодняшнее мероприятие открытым.  Толпа орет и воет.  В основном, это молодые люди, как и Кан с друзьями, многим, от двадцати до тридцати лет. Но в толпе, в передних рядах сидят довольно солидные мужчины и женщины, которым явно за сорок с лишним.  — И так, первый боец, молодой участник — Синий Дракон!  Слишком громко, пафосно, и очень даже дорого, чтобы являться тем, что хотели бы скрыть от чужих глаз, чтобы не быть наказанным по всем пунктам закона.  Кан смотрит на передний ряд и понимает — это очередное развлечение для сильных мира сего, чтобы разбавить свою скуку, а полиции и органам власти это не сдалось ни на вон.  — Против него выступает боец из Пусана!  Раз. Два. Кан не успевает опомниться от гула гонга на старт, бойцы уже набрасываются друг на друга кулаками.  Рядом друзья. Восторженные.  — Давай его! — Ким давно вошла во вкус.  — Тот, что с синего угла, хорош! — кричит Хан, не отрывая глаз от ринга.  — Дааа! Синий Дракон! — поддерживает его брюнетка.  У Кан от этих криков болят уши, но еще хуже — жесткость, с которым соперники колотят друг друга.  Синий Дракон оказывается ловким и быстрым, хорошо двигается на площадке, и ему удается одержать победу удушающим захватом.  Болельщики победителя ликуют, а сам он бегает по рингу и бьет себя кулаками по груди.  Почти сразу же начинается второй бой. Сколько их будет девушка не знает. Но после второго нужно домой — это точно.  Ведущий сначала объявляет бойца из синего угла, и какое-то время подстегивает зрителей, прежде чем вызвать второго, выдерживая напряжение, чтобы в конце раскричаться, почти во все свои силы: — Непобедимый!!!  И на этом гул болельщиков разносится эхом, наверное, на другой стороне Сеула. Поддержка именно этого бойца оказывается самой громкой. Кан осматривает лица людей, парни и девушки почти что подают в обморок.  Боец с красного угла снимает с себя черный боксерский халат с красным поясом, он в черных шортах с красными перчатками. Подпрыгивает, разминая тело.  Толпа все еще гундит, ловя каждые вдох-выдохи соперников.  Гонг.  Заливает уши от бесконечных криков.  — Бей его, бей! — кричит толпа, которая очевидно ожидает победу бойца из красного угла.  Кан тоже смотрит и ей в голову приходит мысль, что она где-то этого парня видела. Только не может четко понять кого же он ей напоминает.  А этот парень наносит удары по лицу своего соперника, быстро передвигается по рингу, и не жалеет сил на то, чтобы ударять его крепкими мышечными ногами. Брови у него слегка нахмурены, указывая на то, что сейчас у него высший уровень концентрации, глаза пробивают противника насквозь.  Кан бегает от лица одного на другой. У бойца из синего угла идет кровь из пореза вокруг брови. Она задыхается. Словно весь воздух из легких выкачали. Мутит. Боец из красного угла, представленный ранее непобедимым, в какой-то миг делает подсечку ног, валит соперника на лопатки. Хеми испуганным взглядом бегает по лицу бойца, который восседает на своем сопернике и придавливает его голову левой рукой, а правая парит в воздухе. — Прикончи его! Бей! Бей! — разносится крик его поклонников. Он поднимает голову и упивается ледяными глазами в ужаснувшиеся глаза Кан и наносит беспощадный удар по лицу противника.  Хеми вскрикивает и прикрывает рот двумя руками.  Кровь бессознательного бойца брызжет из носа, что капли попадают на бесстрастное бледное лицо напротив. Он все еще остаётся в этой позе. Перчатки, измазанные в алой крови. Пряди волос прилипшие ко лбу, ухмылочка на разбитых губах и частое дыхание груди.  Рыжеволосая выбегает, рассекая толпу. Поскорее, на свежий воздух! Она бежит чуть дальше от входа, куда-то в угол, где железная лестница, и блюёт густой желчью.