Часть 3

— Как тебе в университете, дочь? — у отца мягкий голос и неподдельный интерес.  — Мне нравится. Приехать в особняк родителей на выходные — это то, что должно зарядить ее для следующей недели. Сон в просторной комнате, которая с детства почти не менялась, плюшевые игрушки, аккуратно расставленные на диване вдоль стены, ее коллекция стикеров, которые она собирала с класса четвертого, и огромные полки, заполненные старыми книгами, чьи страницы она когда-то прочитывала целые ночи напролет.  Все это согревает душу. И это не так, что она уехала далеко от родителей, подумаешь, стала жить в другом районе, но каждый раз приезжая и рассматривая тот же декор и свою неизменную спальню она успокаивалась. Или просто же пыталась себя успокоить, что жизнь — это как прежде, почти что, как в школьные годы. — А квартира? Я все же хотела бы, чтобы мы купили тебе квартиру в Каннаме, там несколько более комфортно, — мама волнуется о том, чтобы Кан всю жизнь знавшая только роскошь и удобства, живя в таком огромном доме, обслуживаемая домработницами, вдруг теперь живет в небольшой квартирке и готовит себе сама.  — Нет, мам, там очень уютно. Нам с Ён очень нравится, — перебивает девушка, пытаясь скрыть вялость своей речи и жестов. — Тем более, до университета рукой падать.  — Мы бы наняли тебе водителя или бы машину купили, это бы не имело значения, — фыркает мать, хотя совершенно не из злости, а потому что для них это, действительно, просто. Как палец об палец ударить. — Мамуль, правда, не стоит. Сейчас — точно. Хеми покрывает румяна стыда. Она сидит за этим роскошным столом, с самыми изысканными блюдами перед собой, напротив родителей, которые души в ней не чают, они дают ей все возможности, которые жизнь предлагает, они воспитывали ее самым лучшим образом, а она пришла к ним с незаконного мероприятия подпольных боев.  Класс.  Больше она туда ни одной ногой. В тот вечер ее вывернуло наизнанку, что она до сих пор чувствует слабость в теле.  Этого парня она вспомнила, уже в салоне чёрной иномарки Хана, который без умолку болтал о прошедшем бое. По его словам этот парень еще никогда не проигрывал на турнирах, поэтому каким-то естественным образом, к нему прижился псевдоним непобедимого.  — Стоп, а ты эти турниры всегда посещал? Как часто, Хан? — не то, чтобы Кан осуждает его за такие занятия, но увиденное, такое далекое от того, что она знает, от ее мира, что все это не воспринимается ни телом, ни головой. Кажется жутким и скручивает внутренности. Только от одной мысли. И только от ледяных глаз того парня.  — Не, ну, не так уж и часто. Проводятся турниры иногда, просто бывает легкие поединки устраивают, — ответ парня получается расплывчатым.  — Брось, Ми, там ничего опасного. Даже предусмотрели охрану, да и правила безопасности, думаю соблюдены, — подруга успокаивает ее и просит не думать о плохом. Ведь насладились же мероприятием.  Ага. Мероприятие.  В любом случае она встряхивает голову и отгонят от себя нехорошие мысли и, в особенности, огранку темных пар глаз, которые будто бы отпечатались в ее сознание.  И даже сейчас перед ней всплывает его взгляд. Таких черных пар, бездонных, отстраненных она никогда не видела. Есть такое будто бы черные дыры, образовавшиеся и способные высосать из тебя всю жизнь. Было страшно в них смотреть.  Но тогда, разглядывая то, как ночные огни размываются один за другим и пропадают из поля зрения, она еще не знала, что именно эти черные очи заставят ее потерять себя.

***

Бой идет напряженный, ни один из соперников не хочет сдаваться, бьются до последнего вздоха. Кровь размазана не только на лицах соперников, которую они периодический вытирают перчаткой, оставляя широкие струи жидкости, но и на белом покрытии ринга. Тело брюнетки напряженное, глаза бегают по лицу парня, по его телу, передвигающемуся от одного угла в другой. Он пытается выиграть время. Удар на правую ногу пришелся слишком сильным и теперь он слегка хромает, хотя пытается скрыть это. Вся это ситуация безумно злит его, что Хеми кажется, будто бы она может расслышать скрежет стиснутых зуб даже сквозь шум толпы. Черные очи потемнели настолько, что в них отражается все движение его врага напротив, который без передышки атакует его и руками, и ногами. Брюнетка догадывается, что тот хочет повалить парня на спину, но он слишком быстро уворачивается. В какой-то момент все его бледное лицо скукоживается, он резко мотает головой отвлекая себя от боли в ноге и жмурится. Брюнетке хочется раскричаться и остановить этот жестокий бой. Но почему-то она не может и звука выдавить из гортани. Темноволосый попадает под удар соперника. Брызжет кровь из разбитой брови. Его соперник пользуется случаем и наносит очередной удар по его лицу, тот теряет равновесие и падает на землю. Слышится глухой звук. Рассеченная бровь. Разбитый нос и повсюду алая кровь. Ледяные глаза, прежде чем закрыться навсегда, ловят карие глаза напротив. — Нееет! — девушка кричит в отчаянии. — Йа, что такое?  Она не заметила как задумалась, а затем и вовсе провалилась в сон.  Кан под косые взгляды профессора и студентов, выбегает из аудитории. Под странным мандражом умывается холодной водой, чтобы отрезвиться и унять дрожь тела. Хотя ей кажется, что этот липкий ледяной взгляд темных глаз въелся под кожу и не стирался из памяти.  — Что с тобой, Кан?  — Все хорошо. Идемте в столовую что ли. Кушать хочу.  — Ты уверена, что все в порядке? — беспокоится подруга, — На тебе лица нет. — Я перенапряглась. Немного беспокоюсь из-за предстоящего выступления.  Вранье.  Презентация проекта — пустяк. А незнакомый подпольный боец — страх и желание скрыться.  Столовая кишит и студентами, и профессорами, и административными работниками. Образовалась большая очередь, шум посуды, галдеж людей вокруг, а под левым ухом Хан — первый фанат и первый, кого Хеми готова отправить под мясорубку только потому что он, уже который день не затыкается, чтобы не упомянуть «тот боец» или «боец красного угла».  — Нет, Хан! — зыркает на него брюнетка, — Мы не пойдем на бой в пятницу!  Слова звучат намного агрессивнее, чем того ожидает девушка и раздраженно отворачивается,  — Вы идите сами.  Она видела этого незнакомца всего два раза; первый раз, когда он доставил заказ ночью, и тогда он запомнился пустой интонацией и равнодушием; второй раз — на том бою, он запомнился жестким и беспощадным. Но глаза его, как кажется Хеми, всегда неизменно ледяные. От них сквозит где-то внутри, холодит органы, желание укрыться и убежать, не попадать под их взор, цепляется обеими руками за горло, но отчего-то эти же глаза преследуют ее уже больше двух недель. Теперь даже снятся сны и он мертвой хваткой прицепился и не отпускает, лезет в мозг и вызывает непобедимое любопытство.